Мятеж

Глава 16.
“Люди остаются людьми!”

Группу 26 тоже посетила брачная лихорадка. Сразу после отставки Беляева вдруг обнаружилось, что все юноши и девушки переженились. Таиров поморщился, узнав об этом. Но Эльмар одобрил поведение молодежи.
- Они молодцы, - сказал он, - знают, что к чему. Это ты, тяжеловес, ходишь вокруг да около и мучаешь чудесную женщину.
- А сам-то чего холостякуешь? - насмешливо отпарировал Таиров. - Сбежал от жены и доволен.

Он сказанул и сразу пожалел о своих словах. Но было уже поздно: шутка вышла плоской. Эльмар переменился в лице и глухо проговорил:
- Не надо со мной о семейной жизни. Она не получилась. Жена начальник - это не то, что надо для семейного счастья, брат Мади.
- Ты не собираешься возвратиться на Лиску?
- Не знаю пока. Здесь я нужен, а там все время чувствовал себя чужим. Понимаешь, они другие!
- Другие, чем даже простые люди?

- Совсем другие. Они все закрытые какие-то, словно застегнутые на все пуговицы. И у всех на уме карьера, успех, деньги… Там никто ни о ком не заботится, представляешь? Каждый сам за себя!
- Ну, и у нас не очень-то иззаботились, - проворчала Рита.
Разговор происходил при ней, а, значит, в мастерской.
- Все в сравненьи познается, - пропела молоденькая лаборантка из своего угла.
- Угу, в сравненьи. Удрал - и ни слуху ни духу. Жена, небось, извелась вся, - продолжала Рита.
- Она знает, где я. И знает, что я не просто так испарился. Если бы я был ей нужен, она бы давным-давно примчалась сюда следом.

Слова Эльмара прозвучали так угрюмо-безнадежно, что даже лаборантке стало понятно: эту тему лучше не трогать. Ясное дело, человек переживал, и любые советы здесь были подобны соли на рану. Он резко встал из-за стола и замаршировал от окна и обратно.
- Эльмарушка, не ходи кругами, - ехидно сказал Таиров, подражая голосу Феоктисты Михайловны. - Поучать других мы мастера, а как доходит до личных проблем…
Эльмар остановился:
- Ты хочешь, чтобы я отбил у тебя Наталь? Между прочим, она мне очень нравится. Она самая лучшая женщина из всех, кого я знавал.

- Лучше Рябинки? - ахнула Рита.
- Лучше. И я тебя предупреждаю, Мади, не оставляй нас наедине. Я за себя не ручаюсь.
- Чужая жена - не женщина, - напомнил Таиров мрачно.
- Жена! - прорычал Эльмар ему в тон.
Но перепалки подобного рода давно не омрачали отношений между двумя бывшими врагами. К ним давно привыкли. Точно также все знали о любви Наталь к Таирову. Никто не воспринимал всерьез Эльмаровы угрозы ее отбить. Эльмаром восхищались, Наталь жалели, а Таирову подчинялись.

Все искренне желали ему семейного счастья. Однако казалось, ничто не способно было заставить сблизиться двух замкнутых на личных переживаниях одиночек. Оба они были не первой молодости, и обоих цепко держало прошлое. Оба они сохраняли дистанцию, и никто из них не решался переступить черту первым.
Нужен был толчок, искра, какое-то событие, которое нарушило бы размеренный уклад их совместного параллельного существования. Летняя засуха, обрушившаяся на несчастную планету, и стала таким толчком.

Разумеется, не только Мартин догадывался о приближении великой суши, и не только его жена захотела приобрести клочок земли. Каждый воспитанник школы на Катере был приучен регулярно интересоваться прогнозом погоды и делать сводки. После тридцати лет практически любой из них мог предсказать дождь за три дня до его появления, а после сорока за неделю и даже за месяц. Для многих стариков тайны погоды вообще не существовало. Если бы они были живы, о грядущей засухе знало бы все население планеты еще до начала полевых работ.

Но стариков не осталось, и точного прогноза никто не знал. И Таиров, и Рита, и еще кое-кто чувствовали вероятность ее наступления и разослали предупреждения по своим. Сразу после падения правительства Беляева Таиров посоветовал всем, у кого была возможность, приобрести по участку земли и позаботиться об урожае.
Размер участка он предложил в полном соответствии с планом самообеспечения: один - два га. Работники мастерской “Розовые шарики” землю себе брать не стали. Земля требовала внимания не меньшего, чем производство сувениров, и надо было выбирать: либо там, либо здесь. К тому же никакого особого энтузиазма непременно что-то растить наш художник не испытывал. Он был до мозга костей горожанином и растения воспринимал с эстетический, а не с практической точки зрения.

Но большинство, то есть почти все молодые семьи, землю взяли. Таиров и двое других “стариков” помогли им выбрать участки, расположенные более – менее удачно. Таиров еще раз предупредил всех о возможной засухе и посоветовал позаботиться о перепланировке участков и искусственном орошении.
- Если возникнут различные “как” и “почему”, обращайтесь к Эльмару. Он может воссоздать чертежи любого технического приспособления, когда-либо применявшегося на Катрене, - таким было его напутствие молодежи.

Сам Таиров заниматься землей не стал. Он лихорадочно искал выход из создавшегося положения. Очевидно было, что с отстранением от власти Беляева он окончательно терял контроль над ситуацией. Новое правительство к его указаниям прислушиваться не станет. Что было делать? Оставалось следить и давать распоряжения ребятам.
И еще - помогать пристраивать вновь поступающих малышей. Совсем недавно таких детишек «со способностями» ежегодно появлялось по пятьдесят - шестьдесят. Теперь, после смерти большинства потенциальных родителей, их рождалось в пять раз меньше, но позаботиться об их судьбе Таиров был обязан.

До образования «Группы 26» он просто вживлял малышам под черепную крышку блокировку - уловитель и возвращал родителям с извещением: “Ребенок опасности для окружающих больше не представляет и может обучаться в обычной школе. В связи с карантином на Катрене настаивать на помещении ребенка в специнтернат не рекомендуется.”
После оборудования новой резиденции и ее подводного филиала прием детей был вновь открыт. Но со сменой правительства опять возникли сложности. По планете разнесся слух, что детей никуда не отправляют, а просто убивают. Действительно, несколько малышей умерли, не доехав до убежища. Таиров задумался над причиной и проследил. Оказалось, при входе в здание некий дядя угощал детишек конфетками.

Пришлось нарушить молчание и объявить на всю планету об опасности, поджидающей малыша, если о его способностях узнают посторонние. Было предложено как можно быстрее привозить ребенка к зданию Совета Безопасности, никому ничего не говорить и, ни у кого ничего не спрашивая открыть дверь, чтобы затем пригласить малыша пройти вперед.
Дверь специально была устроена под рост и габариты пятилетних малышей. Это был род ниши - очень красивой и без промашки завлекательной для любого пятилетнего карапуза. Взрослый пройти или пролезть сквозь нее не мог. Чуть малыш ступал в нишу, проход за ним мягко захлопывался, и открывалась небольшая комнатка с игрушками, откуда ребенок забирался через потайной ход.

Вся процедура была объявлена открытым текстом. Родителей предупредили: никаких конфеток, никакого доверия к посторонним дядям и тетям. Фотографии Двери, здания Совета Безопасности, его адрес, вид на панораме города также были широко распространены среди населения. Вход строго просматривался, а за нарушение безопасности прохождения детей объявлялась смерть на месте.
Это помогло. Таиров собственноручно привел в исполнение несколько приговоров. Убийц выявляли посредством специально изготовленных самодвижущихся кукол, сделанных по размеру пятилетних детей. В операциях принимало участие несколько человек, и вся прилегающая территория просматривалась целой серией разнообразной техники. Об этой стороне своей деятельности Таиров Наталь никогда не рассказывал. Может, она и догадывалась о чем-то, но предпочитала не спрашивать, и это было к лучшему. Он сомневался, одобрила бы она его беспощадность, но знал, что действовать по иному не имел права.

Все лица, слишком часто мелькавшие в поле зрения приборов наблюдения, он регистрировал, выявлял и проверял. Приводить в исполнение приговоры он старался как можно дальше от Двери. Он не хотел пугать родителей. Он добивался безопасности детей.
Чтобы пресечь слухи об уничтожении детишек, воспитатели регулярно высылали родителям голограммы их сынишек и дочурок. Одновременно родителей предупреждали, что снимки желательно никому не показывать, и сообщали, какой интернат они могут называть соседям, если те спросят, где ребенок.
Впрочем, это была давно отработанная система, и занимался ей не Таиров. Да и охрану Двери он скоро вынужден был поручить молодежи. Не имел возможности глава клана вести слежку - и без того все свободные творческие силы «Группы 26» были кинуты на изобретение приспособлений, уничтожавших убийцу или хотя бы выявлявших его из общей массы людей возле здания Совета.

Таиров до того тщательно засекретил эту сторону своей деятельности от Наталь, что она была совершенно сбита с толку. Новое правительство, сметившее Беляевское, никаких человекоубийственных планов ни открыто, ни в кулуарах вроде бы не обсуждало. Поэтому ее очень удивляла серьезность отношения Эльмара к мастерской и всему прочему.
- Ты можешь объясниться со мной откровенно? - не выдержала она, наконец.
- А что такое?
- Зачем ты согласился прилететь и почему до сих пор не улетаешь?
- Затем же, зачем и ты помогаешь нам, - удивился Эльмар.

- Я это делаю из-за детей. Никто, кроме могучих, не сможет мне их возвратить. Восстановление вашей власти - моя единственная надежда когда-нибудь их увидеть. Но тебя-то здесь ничто не держит. Ты помог ребятам собраться вместе - спасибо. Но подвергать свою жизнь опасности ради того, чтобы пробиться наверх - для чего тебе это?
- Ты и ребят осуждаешь? - в тоне Эльмара сквозил сарказм.
- Да нет же! Ничего нет плохого в том, что молодые люди изготовляют сувениры, пашут землю и интересуются событиями вокруг. И прекрасно, когда они дружат, но, видишь ли, вся эта затея с мастерской, конспирацией и паролями - пустая игра.

- Пустая?
- Конечно. Интересная, но абсолютно несерьезная. Поднимать восстание вы не собираетесь, мстить никому не мстите… Или я ошибаюсь? Неужели у тебя нет собственных дел, что ты…
- Ты уже говорила. Наталь, я похож на дурака?
Вопрос, заданный прямо в лоб, поставил Наталь в неловкое положение.
- Н… не очень. Но иногда им бываешь.
Эльмар горько рассмеялся:
- Все уверены, что ты любишь Таирова!
- Конечно, люблю. Но это не дает ему права заедать твою жизнь. И ничью другую.

- Он не заедает, - возразил Эльмар мягко. - Я не ради него здесь торчу.
- Тогда ради чего? Или вы от меня чего-то скрываете?
Эльмар остолбенело на нее взглянул… и вдруг до него дошло:
- Так ты ничего не предвидишь!
- Предвижу чего?

- Наталенька, дорогая ты наша летописица, я здесь потому, что мы боимся! Я, Таиров, Рита - мы ждем, и ждем плохого! Еще ничего, если мы заблуждаемся, и новое правительство - просто наивное дурачье, не умеющее взяться за дело. Тогда я не нужен, и где-то через полгодика я помашу вам на прощание ручкой. Но если наш прогноз оправдается, то мой опыт и моя голова могут здорово пригодиться и Ахмаду, и ребятам. Может, я преувеличиваю свою ценность, но события могут обернуться так, что каждый человек будет на счету. Правительство, кажется, обсуждает новый пакет законов? Что говорит Таиров по их поводу? Или он их проморгал?

Разумеется, Таиров ничего не проморгал; когда Наталь вернулась домой, она имела возможность в этом убедиться. И, конечно же, Таиров не сомневался, что вовсе не на благоденствие народа Новой Земли направлены эти законы.
- Эльмар тоже так думает, - сказала Наталь. - Он уверен, что все бумаги на получение дополнительных доходов теми или иными способами будут сосредоточены в руках очень немногих лиц.
- Совершенно с ним согласен. Но как? С помощью какого механизма?

- Есть разные способы, - объяснил Эльмар при следующей встрече. - Например, налоговая система. Налоги на собственность вздуваются до таких размеров, что люди начинают избавляться от своих прав на нее. Кто-то, у кого связи в правительстве, все скупает по дешевке. Затем выходит новый закон о налогообложении - и все нищие, а один - миллионер. На планетах Большого Космоса полно подобных пакостников.
- Какая мерзость! - с отвращением воскликнула Наталь. - Как только такой тип может смотреть в глаза людям, которых разорил? Я бы со стыда сгорела!

- А у таких нет стыда. У них только одно есть - страх, что им отомстят за подобные штучки. Поэтому они нанимают себе телохранителей и свои жилые дома превращают в крепости.
- Ну и помогает?
- Не всегда. Очень часто их убивают такие же подонки, как они сами.
- Почему подонки? - нахмурился Таиров. - Убить гниду - святое дело.

- Там таких считают не гнидами, а, наоборот, образцами для подражания. И все стараются не мстить им, а перенять опыт. Так вот, всегда находится некто, кто сразу видит, что законным образом перехитрить мерзавца не удастся. Ну и укорачивают его жизнь, чтобы отграбить награбленное.
- Я не удивлюсь, если в таком обществе сочувствуют не ограбленному, а грабителю, - нерешительно проговорила Наталь, сомневаясь в правильности понятого.
- Там никто никому не сочувствует. Кто смел тот и съел, и горе побежденному.

- Я тебе не верю, - возразил Таиров. - Ты утверждаешь, что там нет ни дружбы, ни взаимопомощи. Этого не может быть! Люди остаются людьми!
Эльмар пожал плечами и удивленно сказал:
- Конечно, я сказал вообще, по сравнению с нами. Разумеется, у них есть дружба. И даже взаимовыручка, наверное, встречается. Но знаешь, если бы кто-нибудь там узнал, что я по первому твоему зову бросил все, что там имел, и примчался сюда подвергаться опасности, меня бы неправильно поняли.

При этих словах Эльмар глянул искоса на Наталь, чем вогнал ее в краску.
- Они решили бы, что ты герой, - предположила она смущенно.
После их последнего разговора Эльмар сильно поднялся в ее мнении.
- Да нет же! Они бы подумали, что я ищу какой-то сногсшибательной выгоды. С их точки зрения, я просто образчик редкостного дурака.

Он снова глянул на Наталь, и она поняла, что слова прозвучали специально для нее. Однако прежде, чем она успела ответить, отреагировал Таиров.
- Ну, ты всегда можешь поумнеть, - ядовито процедил он сквозь зубы.
- Брось, Мади! Ты отлично знаешь, что не могу!
- Оба вы два дурня в одной упряжке! - вмешалась Наталь. - А если сюда еще и меня пристегнуть, то целая тройка получается.

Она засмеялась:
- Эльмар, я была не права. Таиров, не хмурься. Просто мне стало понятно, чего вы боитесь. Ответьте мне на один вопрос: неужели то, что нас ждет - так страшно?
- И даже намного страшнее, чем ты можешь себе представить, - сказал Эльмар.
Наталь взглянула на Таирова - он молча кивнул.
- Тогда вот что, - сказала она твердо. - До сих пор я брела за вами вслепую, по бабьей слабости. И, по правде говоря, уже начала было подумывать, не разойтись ли нам, пока не поздно. Однако, если ваш прогноз окажется верным, я буду с вами до конца, чем бы ваша игра не кончилась.

Наталь снова покраснела, на этот раз от волнения.
- А вообще-то я ужасная чудачка, - добавила она с принужденным смешком.
- Такая же, как все мы, - сказал Эльмар.
И Таиров снова молча кивнул в знак согласия.
К середине лета Наталь стало ясно, что правительству не придется издавать никаких дополнительных законов, если оно захочет прибрать к рукам имущество населения. Засуха все расставила по своим местам. Будущее казалось столь очевидным, что ни Эльмар, ни Таиров даже не обсуждали проблему. Но иначе думала Наталь.

- Они используют голод, - сказала она внезапно одним летним вечером.
- Да, - тихо подтвердил Таиров.
Как обычно, они сидели каждый в своем углу и смотрели друг на друга.
- Но это же чудовищно!
- Конечно, чудовищно. Правда, я не думаю, чтобы они заранее планировали неурожай. Судя по последнему заседанию, они даже сейчас не представляют себе истинных последствий того, что натворили.

Такой взгляд на дело был непостижим для Наталь.
- Ты их как будто оправдываешь? - удивленно спросила она. - В любом случае они собирались причинить людям ущерб.
- Да, но не уморить до смерти четверть населения.
- Уморить до смерти? - Наталь подумала, что ослышалась.
- Посчитай сама. Засуха унесла четверть урожая зерновых. Скоро пойдут дожди, они придутся как раз на время уборки хлебов. Хвала разуму, если удастся собрать треть обычной нормы, а скорее всего - не более четверти. Какая-то надежда осталась на картофель, но он уже цветет, следовательно, клубней завяжется мало.

- Я поняла. Поскольку объявлены свободные цены на все товары, продовольствие резко подорожает.
- Угу. И очень скоро подорожает настолько, что большей части горожан станет недоступно вообще.
- Мади! - испуганно вырвалось у Наталь.
Таиров несколько удивленно взглянул на нее. До него не сразу дошло: она впервые назвала его по имени.
- Мади! - повторила Наталь, подойдя к нему. - Ты ведь не допустишь этого, правда?
- Правда, - подтвердил Таиров. - Я постараюсь не допустить смертельных случаев.

Он несколько обалдело смотрел на изящную фигурку, внезапно склонившуюся над его креслом. Обычно он привык созерцать ее издали, и целый спектр ощущений сбивал его с толку.
- Правда, - повторил он, хотя мысли его понеслись совершенно в ином направлении. - Но поголодать кое-кому все же придется.
Эти слова вылетели у него мимоходом. Фигурка перед его креслом выпрямилась и сердитый голос произнес:
- Ты способен обречь людей на муки?

Спина Таирова отделилась от спинки кресла, руки его сами собой протянулись и обняли прекрасное существо, метавшее в него молнии праведного гнева.
- Дорогая моя, - сказал он нежно, смутно соображая, что говорит вовсе не то, что от него ожидается. - Люди должны искупить свою вину.
- Я думала, в тебе осталась хоть капля человечности, - с горечью молвила Наталь, вырываясь. - А ты просто бездушный зверь!

- Я - зверь? Я - бездушный?! - вспыхнул Таиров, вскочив. - Ты не видела трупы наших детей! Они сожгли их заживо! Я никогда не забуду этого зрелища!
Он был ужасен в тот миг. И ненависть, клокотавшая в нем, испугала бы любого. Но Наталь почувствовала только глубокую искреннюю жалость к этому большому сильному человеку.
- Мади! - проговорила она, осторожно дотрагиваясь до его плечей. - Нельзя жить ненавистью.
- Нельзя?

Он стряхнул ее руки со своих плеч и прорычал:
- Я не собираюсь их убивать. Но и благодетеля из себя изображать тоже не стану.
Наталь отшатнулась, развернулась и выбежала на улицу. Она не запомнила, сколько километров отмеряли ее ноги в тот вечер. Потрясенная новой мукой, она долго не могла прийти в себя. Он ее отверг!
“Лучше бы мне никогда не знать этого человека! - была ее мысль. - И зачем только я полезла к нему со своей жалостью! Ах, как болит сердце! Зачем?”

Зачем она поверила Эльмару, будто этот ходячий правительственный полуавтомат видит в ней нечто большее, чем средство для осуществления своих планов? Но что же ей теперь делать? Как жить? Уйти бы! Разъехаться, чтобы встречаться только по делам, как он ей и предлагал когда-то… Но куда? И как она вообще могла на что-то надеяться?
Наталь вернулась домой очень поздно. Едва она переступила порог, сильные мужские руки нежно обняли ее, и страстный трепетный голос прошептал:
- Милая моя! Дорогая! Не покидай меня! Я не переживу, если ты меня покинешь! Я люблю тебя, слышишь? Что бы ни случилось между нами, знай: я тебя люблю!

(Продолжение завтра в этом же посте)
Это сообщение отредактировал ЯКассандра - 1 апр 2023 в 03:17

Глава 17
Мартин - эксплуататор

Когда Мартин брал себе участок, ливни еще не маячили в его предвидении. Тем не менее он оказался к ним готов ничуть не менее, чем к засухе. Система мелиоративных работ, проведенная им при получении клочка земли, предусматривала любое природное явление. Недаром же он называл трубы орошения “дренажными”. При необходимости они служили не только для полива, но и для отвода с полей избыточной влаги. Во-первых, дренажные канавы имели наклон. А во-вторых, устройство их было непростым.

Итак, сначала полукруглое дно канавы застилал слой крупной гальки. На гальку клались трубы отверстиями вниз. Трубы засыпались галькой более мелкого калибра и покрывались двадцатью сантиметрами песка. Только затем шел слой почвы. Он был такой толщины, чтобы при пахоте конструкция оказалась ненарушенной. Наклон канав был различным - в общем, вся система напоминала жилы в тебе живого существа.
Действовала она так. Вода насосом подавалась в резервуар, дно которого было расположено выше уровня самой высокой трубы. Из резервуара по четырем трубам-артериям вода самотеком поступала в кольцо, расположенное по периметру участка. Эти четыре трубы-артерии были упрятаны под двумя дорогами, крестом пересекавшими участок, и были не видны.

Из кольцевой трубы вода опять же самотеком струилась в обратную сторону, к центру участка, по пути изливаясь туда, куда нужно было человеку. Для этой цели служило множество труб-вен, каждая из которых могла перекрываться в том месте, где она врезалась в “кольцо”. Некоторые из этих труб-вен доходили до четверти поля, иные до половины, а двадцать труб - до самого кольца, для чего в нем в четырех местах были проделаны отверстия. Отверстия служили не столько для спуска излишков воды во время полива, сколько для отвода ее во время дождей, таяния снегов и прочих неприятностей, хотя система позволяла самые разные варианты использования.

Надо ли говорить, что не сам Мартин ее придумал? Он просто скопировал способ мелиорации, применяемый на Катрене. С первого взгляда она казалась простой, но воспроизвести ее целиком вряд ли бы кто взялся, не имея достаточно техники и материальных средств. Мартину пришлось шаг за шагом снимать почву со всего своего участка: сгребать, рыть канавы, засыпать гальку, класть (формовать) трубы, засыпать галькой, песком и все это засыпать слоем почвы. Исключением был сад, но он занимал всего девятнадцать соток из ста. К тому же трубы имели разный наклон и залегали на различной глубине.
Кроме того, система имела несколько остроумных приспособлений. Каждая труба могла перекрываться в своей верхней части: трубы-артерии возле колодца, трубы-вены возле кольца. Кроме того, двадцать возвратных труб изливались не прямо в колодец, а в метровой ширины слой песка вокруг него. При этом на конце каждой такой трубы имелось нечто вроде шлюзовой камеры с системой фильтров и клапаном, который при необходимости этот канал перекрывал.

Мартин девять десятых всех работ выполнял методом воображения - когда никто не подсматривал, разумеется. Но и он едва успел провернуть их до начала сева. Поэтому при всем желании он не имел возможности воссоздать нечто похожее на участках соседей. Даже для солнечно-ветровой установки требовались материалы. Теоретически излишек их взять Мартину было неоткуда, поэтому он и не навязывался со своей помощью.
Собственно говоря, участок его был на две семьи: без присутствия Марие с Вольдом не обошлось, конечно. Кто должен был приглядывать за малышом, когда Мартин находился на работе? А когда он приходил домой, то тащил Ниночку на участок. Так что как ни крути, а помощь Марие была необходима. Ну а где находилась Марие, там скоро оказывался и ее муж.

Кстати, в отличие от обеих женщин, Вольд махом усвоил устройство мелиорации и “приручил” все механизмы. Он вник в систему настолько хорошо, что тем же летом, используя доверие и инструментарий Мартина изловчился применить свои умения для коммерческих целей. И не сказать, чтобы Мартина такая его прыть огорчила.
Наоборот, он втайне порадовался, когда на многих участках в округе возникли вырытые Вольдом колодцы. Пусть вода из них доставалась вручную, пусть Вольд брал за свою работу деньги, а Мартин даже “спасибо” от него ни разу не услышал, какое это имело значение перед лицом всеобщего бедствия? Хоть овощ к столу, да люди имели.

Ну а Мартин со своим семейством имел не только овощи, но и доход. Клубника, зелень, огурцы и томаты - плоды этих культур они получили в таком количестве, что ни счесть, ни переработать было немыслимо. Торговать они в то лето не решились - не умели потому что, да и некогда им было, но даже сданная оптом, продукция принесла им приличное количество денег.
- Мартин! - воскликнула Ниночка, подсчитав доходы за последние три месяца. - Оказывается, выращивать овощи намного выгоднее, чем работать медсестрой.
- Год неурожайный потому что, вот и выручка велика, - устало отозвался тот. - Вы старайтесь побольше наделать заготовок. Зимой все пригодится.
- Ах, тебе бы все пугать! - досадливо поморщилась супруга.

Пришли дожди и принесли с собой массу новых хлопот и тревог. Хотя Мартин и поместил пшеницу с картофелем в наиболее быстро осушаемых местах, разверзшиеся небесные хляби за какие-то две недели превратили поле в образчик болота. Пускать туда технику означало из хорошо оструктуренной почвы сделать бесплодное месиво. Пшеницу удалось-таки убрать жаткой, выделила погода необходимые сухие денечки. Но картофель довелось копать вручную.
- Придется нам позвать на помощь соседей, - со вздохом сказал Мартин Ниночке, когда стало ясно, что на продолжительную сушь больше рассчитывать нельзя.
- А если они не пойдут?
- А ты пообещай им по паре мешков картофеля на семью - согласятся. За завтра надо выкопать все десять соток.

Действительно, две семейные пары Ниночке удалось уговорить. Справились - тонна картофеля оказалась в их распоряжении.
- Как много! - восхитилась Ниночка.
- Мало, - поморщился Мартин. - Четыре мешка отдадим, три - на семена и по шесть мешков нам с Марие. На продажу ничего не остается.
На уборку капусты тоже пришлось звать подмогу, но уже не потому, что она плохо убиралась, а наоборот, потому что ее оказалось в избытке. Кочаны завязались наславу.

- Беги, зови подруг. Пообещай им по 50 килограммов каждой. Я уже сказал Вольду пригнать на завтра грузовоз.
- Так много отдавать! Нам снова ничего не останется на продажу! - чуть не зарыдала Ниночка.
- Тебе жалко отдать им по паре десятков кочанов? - удивился Мартин. - Да ты их даже не заметишь.
- Всего по паре десятков? Мартин, тебя посчитают эксплуататором!
- А ты предпочла бы, чтобы меня посчитали могучим?

Ниночка оторопело захлопала ресницами и села на ковровое покрытие пола.
- Не понимаю, - вздохнула она.
Мартин опустился возле нее на корточки и сказал тихо:
- Твои подруги любят что-нибудь кушать зимой?
- Все равно не поняла, - насупилась Ниночка.
- Если я раздам капусту даром - нас неправильно поймут. А так - 200 кочанов капусты - и 10 твоих подруг не будут болеть цингой.
- А если позвать больше?
- Нельзя, надо, чтобы все выглядело естественно. Ты поняла меня, моя мудрая женщина?

Выдерживая до конца роль новоявленного выжиги, Мартин остальную капусту почти всю продал. На этот раз он даже в магазин не повез ее сдавать. Он просто объехал всех коллег по работе и всех знакомых, предлагая купить свой товар по цене в два раза дешевле рыночной. Если кому-то казалось слишком дорого - уступал, уверяя, что ему эту капусту ну просто девать некуда и надо всю срочно сбагрить за один день. О том, что Ниночке ничто не мешало торговать этой капустой хоть до морковкина заговенья, он, естественно, умалчивал. И все решили, будто он еще не научился по-настоящему извлекать выгоду из ситуации.

Однако даже предлагаемая цена была такой высокой, что ни у кого не повернулся язык спросить, почему дешево. Мало того, почти никто не хотел брать капусту в запас! Мартину приходилось навязывать людям свой товар чуть ли не силком. Кое-кому он почти даром отдавал по паре кочанов и ехал дальше - люди не были приучены делать запасы.
Избавившись от капусты (как ни странно, но выручка снова оказалась неожиданно большой), наш нувориш без помех убрал оставшиеся культуры, обмолотил и спрятал в “закрома”. Реализацию их он оставил на потом. Надо же было чем-то подкармливать людей зимой? Таким образом он приготовился и стал ждать развития событий.

Ниночка не очень верила в прогнозы Мартина насчет голода. Не мудрено! Ее кладовка и погреб были набиты до отказа. Огурцы с помидорами, худо-бедно, но у многих все же выросли, на базаре не было пусто, а рост цен ее скорее радовал, чем огорчал. Очереди за хлебом заставили ее призадуматься. Затем вдруг все начало резко дорожать, и к середине осени за буханку приходилось отдавать в десять раз больше, чем она стоила всего неделю назад.
- Что будем делать, Мартин? - растерянно спросила Ниночка мужа.
- Печь хлеб самим. Я уже свозил часть пшеницы на мельницу. Вон, в углу стоят два мешка муки.
- Я не умею.
- Учись. Тебе многому еще предстоит научиться.

Учиться предстояло не только Ниночке. Уже в первые два осенних месяца многие расстались с бумажками, розданными новым правительством. Самые предусмотрительные сделали это сразу же, как только пронесся слух о неурожае: они обменяли свои доли на картофель и сахар. Но большинство тогда еще на что-то надеялось.
Обвал начался, когда цены на продовольствие возросли настолько, что средней зарплаты рабочих стало не хватать на покупку привычной пищи. Все вдруг поняли, что надо делать запасы и готовы были обменять бумажку с печатью на любой съедобный продукт. По мере увеличения количества продавцов курс на эти бумажки падал и скоро их стали отдавать за одну буханку хлеба. Таким образом, оба прогноза Мартина: голод и продажа прав на получение прибыли с предприятий исполнились раньше, чем наступила зима.

- Что будем делать? - спросила его сердито Ниночка в начале третьего месяца осени.
- Не понимаю, чем ты недовольна, - пожал плечами ее верный супруг. - У тебя все есть. Чего тебе еще?
- Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Мартин, я не хочу увидеть, как люди будут умирать! Ты пошел в медицину, чтобы спасать людей. Придумай что-нибудь!
- Дорогая, если я выйду на улицу и начну раздавать людям хлеб, все заинтересуются, откуда я его беру. Я не могу этого сделать даже от имени правительства - мне не поверят. Нынешний Совет благотворительностью не занимается.

- А ты продавай!
- Но я столько не вырастил.
- А ты скажи, что купил зерно, что его тебе привозят… Все ведь считают нас богатыми!
- Ниночка, ты прелесть, но производительность нашей домашней духовки не достаточна для покрытия нужд города.
- А ты купи пекарню!
- Что? - Мартин не поверил своим ушам.
- Ну да! - запинаясь, произнесла Ниночка. - Сам же говорил, что кто-то будет скупать все долевые бумажки. Вот ты и выкупи бумаги всех работников нашей пекарни и объяви себя ее владельцем.

- А если у нас не хватит денег?
- Чудак, никто ведь не знает, сколько их у нас на самом деле. Кроме того, нынче люди отдают все не за деньги, а за натурпродукт. Вот ты заодно и людей накормишь, и права приобретешь.
- Я не уверен, что вместе с бумажками получу право распоряжаться делами предприятия.
- Чудак!
Ниночка любовно рассмеялась. Она уже поняла, что добилась, чего хотела: Мартин в проблему влез, а, значит, разрешит ее.

- Чудак! - повторила она с улыбкой. - Когда скупишь бумажки, тогда и разузнаешь, как ими пользоваться.
Хитроумный Ниночкин план оказалось выполнить более чем легко: права на пекарню еще не были втянуты в бумажный водоворот и в то же время из-за неопределенности цен на хлеб новые хозяева жизни не решались повесить на себя такую обузу, как прокормление города. Это значило, что других претендентов на звание главы пекарни не имелось, и Мартин без помех занял это место.

Тут как раз вышел закон, дающий право владельцам предприятий менять по своему произволу все, что угодно, вплоть до администрации. Этот закон пришелся для Мартина очень кстати. Он быстренько пристроил на участок снабжения свою супругу и через нее вошел в курс дела, то есть узнал, как и откуда происходит доставка на хлебозавод муки и других составляющих этого самого необходимого городу продукта. Оставалось изобрести легенду насчет нового мукомольного источника, ввести в дело Марие с Вольдом - и новый хозяин вступил, наконец, в права владения.

Сначала его вмешательство проявилось в том, что рост цен на хлеб в городе, наконец, остановился. Потом они начали снижаться, пока Мартин постепенно не довел их до уровня продажной стоимости зерна. Увы, цены на пшеницу к тому времени взлетели настолько, что части населения вообще стали недоступны и мука, и изделия из нее!
Ниночка, которая, по ее собственным словам, со времени приобретения хлебозавода “держала руку на пульсе города”, снова поставила вопрос перед мужем.

- Мы будем часть хлеба раздавать бесплатно, - объяснил Мартин.
- Как так? - удивилась Ниночка. - Ты же сам говорил, что это непременно выдаст тебя, и нас прихлопнут.
- А я буду действовать не от своего имени, а от имени и как бы по приказу могучих. Они мне как бы будут присылать муку специально для этой цели. Я уже был в мэрии и завизировал предложения, якобы присланные мне для передачи главе города. Каждому жителю будет выдаваться с мэрии специальная карточка, по которой магазины будут отпускать хлебопродукты.
- Хорошо, - сказала Ниночка. - Но зачем возиться с выпечкой, если могучие могут присылать готовый хлеб?

- А наши рабочие? За что я дожжен платить им зарплату? За простой?
- Интересно, из каких фондов ты вообще собираешься платить им, если не будешь брать денег за свой товар?
- А кто сказал, что я собираюсь раздавать даром весь хлеб?
- Я так думаю.
- И напрасно думаешь. Бесплатного хлеба будет ровно столько, чтобы люди смогли пережить этот год. Чуть созреет новый урожай, это безобразие будет прекращено. И надеюсь, навсегда.

- Безобразие? Ты называешь бесплатный хлеб безобразием?
- Конечно. Мы на Катрене всегда выращивали продукции столько, чтобы в неурожайный год не сидеть и не щелкать голодными челюстями. Разумный хозяин, Ниночка, всегда имеет запас!
- Поэтому ты и не хочешь накормить людей досыта?
- Милая моя! Тех, кто кормил людей досыта, они в знак благодарности навеки лишили возможности не только кормить других, но и кушать самим!

- Ты злопамятен, однако.
- Да, злопамятен. Но, главное, осмотрителен. Как врач, я обязан помочь пациенту выздороветь, но я не могу этого сделать за него. Эта зима должна послужить всем наукой.
Ниночка посмотрела на него как на сумасшедшего.
- Ты непробиваемый идеалист, - сказала она. Ты же сам говорил, что без техники больше десяти соток никакая семья обработает. Конечно, нынче все побегут стараться, но кроме картофеля и овощей горожане ничего вырастить не смогут. Кто будет производить твои запасы? Селяне? Но они нисколько не заинтересованы расширять зерновой клин. Они не голодали даже нынче.

- О, это надо подумать.
- Вот и думай. А я собираюсь приобрести мельницу. Кстати, откуда у нас столько денег? Ты так понизил цены на хлеб, что дохода наша пекарня почти не приносит.
Мартин вздохнул печально и сказал уныло:
- Это деньги ворованные, Нинок. Можно сказать, бешеные.
- Вот тебе и раз! И у кого же мы их уворовали?
- Поскольку я хозяин, то получается, у самого себя. Но они стоят у нас в графе “расходы”, а, значит, не облагаются налогами.

- Это плата за муку, которую мы якобы закупаем?
- Вот именно. Хотя я и поставляю ее по цене в два с лишним раза ниже, чем мы получаем с городской мельницы, общее ее количество, сама знаешь, огромно. Мы делаем деньги из ничего - следовательно, воруем. В конечном счете, эти деньги взяты у нашего голодающего населения.
- Я с тобой не согласна. Не знаю как ты, а я очень даже много работаю. И увидишь, мы еще вернем людям эти деньги с пользой для них. А сейчас считай, что ты их взял у них в долг или на хранение.

Ниночка, действительно, купила мельницу, а затем приобрела к рукам хлеботорговые и хлебозаготовительные пункты района. Кроме того, она к весне следующего года заключила контракты на поставку зерна со всеми сельскими хозяйствами в округе. По контракту она обязывалась принять все зерно, какое те вырастят, по цене рынка будущей осени. Хозяйства, в свою очередь, обязывались продавать зерно только ей. За нарушение контракта предусматривалась неустойка в двойном размере стоимости непринятого или проданного насторону зерна.

Такова была деятельность, развернутая Ниночкой. За хлопотами она не заметила, что наступили работы на ее собственном участке. Впрочем, теперь там главной производительной силой стал Вольд. Мартин ограничивался тем, что давал ему подробные указания вроде карты-плана где, как и на какую глубину пахать да что посеять. На долю Ниночки с Марие осталась весенняя прополка клубники, пикировка рассады, высадка лука. Впрочем, и с этим можно было умаяться - лука Мартин в тот год запланировал в повышенном количестве. Большие площади он также отвел под ранние овощи и зелень, и бахчевые.

Очень скоро Ниночка поняла: либо огород, либо хлебное предприятие. Сил на то и на другое одновременно у нее не оказалось.
- Найми работников, - сказал Мартин равнодушно.
- За работниками необходимо присматривать.
- Пусть это делает Марие.
- А дети? Или наших детей должны качать чужие руки? Между прочим, у меня, кажется, снова будет маленький.
- Что? Что? - встрепенулся Мартин.

- До чего же мужчины тупы! Ты станешь дважды папой, вот что. Жену в таком положении надо беречь, понятно?
- И ты до сих пор молчала?
- А разве тебе это интересно? Ты же полностью погружен в свои дела: работа, участок… Для сына у тебя совершенно нет времени.
Ниночка, конечно, попросту поддразнивала мужа. Совсем не на участке пропадал он после дежурства в больнице. Он помогал Ниночке в ее хлебном бизнесе, только делал это по-своему, не мешаясь в ее деятельность, и так, как считал нужным.

Он действительно без всякого лукавства называл жену “мудрая женщина”. Хотя Ниночкин житейский практицизм и ставил его часто в тупик, но в людях и их поступках она разбиралась раз в десять лучше его, это Мартин признавал. И насчет зерновой проблемы она была совершенно права: заботиться о запасах было некому, следовательно, единственным выходом из тупика было взять инициативу в свои руки. Таким был вывод Мартина, и за выводом последовали действия.

Еще не кончилась зима, а он уже приобрел в собственность достаточное количество пустующей территории. Это была целина, поросшая лесом и кустарником. Но подобная мелочь не могла смутить новоявленного землепользователя. Он “закупил” достаточное количество нужной техники, и еще зимой на большей части территории лес был спилен. А чуть подсохла земля, приступил к раскорчевке и другим мелиоративным работам.

Впрочем, понятно, что работы эти Мартин выполнял не сам. Он дал объявление и нанял с десяток рабочих, сманив их с помощью Вольда со стройки, где когда-то прорабом была Марие. Часть делянок удалось засеять яровыми, остальное пошло под озимь. В этом же сезоне он успел соорудить три больших, но прочных и хорошо защищенных от погодных и прочих эксцессов зернохранилища, способных вместить каждый по годовому запасу зерна. Более трех лет неурожая подряд он считал событием маловероятным.

Это с одной стороны. С другой - Мартин через своих знакомых произвел разведку в сельской местности и узнал, что крестьяне очень недовольны принудительным разделом земли из-за возникших сложностей с техникой. Кроме всяких неудобств, нарушенными оказались привычные севообороты. Мартин поговорил с агрономами и главами бывших крупных хозяйств. Он предложил создать объединения с общим машинным парком. Это позволяло, номинально оставаясь самостоятельными, важные дела решать сообща.

Поскольку после раздела техника большинства хозяйств откровенно ржавела под открытым небом, все с удовольствием поставили ее опять в общие помещения под присмотр механиков. Затраты на зарплату этих механиков, топливо, запчасти и содержание помещений решили формировать из отчислений с доходов каждого хозяйства-участника. Сумма была строго пропорциональна количеству обрабатываемой земли.
Люди пошли на это, понимая, что без ухода любой механизм быстро превратится в металлолом. Кроме того на каждого человека после раздела пришлось не более чем по одной единице техники: у кого трактор, у кого грузовик, а у кого только комбайн. Совместное владение давало уверенность, что земля будет обработана, а урожай убран и реализован. Мартин очень обрадовался, когда узнал, что тока и прочие вспомогательные службы не делились вообще.

В общем, Мартин сделал все, что мог, и думал, что его тылы обеспечены. Но оказалось, он не предусмотрел главного: очередных правительственных реформ. Со второго месяца осени вышел новый закон о налогообложении. Согласно этому закону чем больше доходов имеет предприятие, тем более высокий налог оно должно платить. В конечном итоге сумма достигала 90%.
- Не понимаю, что тебя тревожит, - сказал Мартин в ответ на жалобы Ниночки, что теперь они непременно разорятся. - Ты сама говорила, что наши доходы мизерные. Ничто тебе не мешает поддерживать цены на хлеб на таком уровне, чтобы налог не мог превышать 30, а то и 10 процентов.

- Это ты говоришь потому, что еще не постиг всей прелести нового закона. Доходом они называют не доход как таковой, а сумму с продаж товара.
- Абсурд!
- Конечно. Но я не знаю, как мы удержимся на плаву.
Проблема была серьезной. Мартин задумался.
- Придется повышать продажную цену до такого размера, пока десять оставленных нам процентов не покроют издержек производства.

- Но это обозначает, что хлеб по-прежнему будет дорог!
- Разумеется.
- И снова часть людей не сможет его покупать. Придется снова раздавать хлеб бесплатно!
- Нельзя совсем бесплатно. Нам необходимо оплатить издержки на закупку зерна, провести по документам амортизацию оборудования и зарплату работникам. Каждая бесплатная буханка отразится на стоимости буханки продажной. Давай для начала установим цену хлеба, который будет продаваться по карточкам, в треть цены дорогих буханок. А там посмотрим.

Глава 18.
Как могучие поработили планету

Как можно догадаться, «Группа 26» тоже вынуждена была сосредоточить свою главную деятельность на спасении людей от призрака голодной смерти. Это было совершенно неизбежно, и точно с такой же неумолимой неизбежностью могучие были вынуждены сосредоточить в своих руках всю хлебную торговлю на планете. И не имело значения, что не везде была возможность для них действовать прямо.
Двадцать шесть человек при всем желании не способны были разделиться на пятьдесят с лишним тысяч населенных пунктов, чтобы засесть на каждом хлебозаводе и с калькулятором подсчитывать там прибыли и убытки. Поэтому они просто скупили львиную долю акций на каждом нужном предприятии и, таким образом войдя в дело, оказались в состоянии помогать и давать указания администрации. Чтобы указания выполнялись, Таиров посоветовал новоявленным бизнесменам ввести для работников надбавки к зарплате, зависящие от общей доходности предприятия.

Кстати, теперь в Группе было до сорока человек: благодаря Эльмаровым сувенирам те из могучих, кто не заметил объявления в газетах, догадались о новом пункте сбора и присоединились к союзу. Каждый член Группы, завязанный в хлебном бизнесе, действовал строго от своего имени. Таиров порекомендовал молодежи опираться на талантливых организаторов из простых людей и всячески их поддерживать, выдвигая на нужные должности и поощряя материально.

- Без поддержки остального населения мы ничто, - любил повторять он слова Феоктистушки. - Даже будь нас в двадцать раз больше, каждый из нас может находиться одновременно только на одном месте.
И, как обычно, он был прав.
Новая налоговая политика практически не отразилась на работе концерна (так называл Эльмар их объединение). Хлеб - товар, необходимый каждому человеку. Если держать в своих руках и скупку и продажу, можно устанавливать любые цены, лишь бы они были в подъем населению. Поэтому если Таиров о чем-то и беспокоился, то лишь о том, чтобы баланс между налогами, затратами и продажной ценой, поощряя работников трудиться добросовестно, одновременно делал хлеб максимально доступным продуктом питания.

О прибыли для себя он также приказал позаботиться в обязательном порядке.
- Ваши предприятия должны приносить вам доходы, - убеждал он молодежь.
- Послушай, Ахмад, по-моему, ты перегибаешь палку, - укоризненно заметила как-то Наталь. - Зачем ребятам эти доходы? Ведь каждая монета на их счетах - это десять монет из карманов населения.
- По-твоему, ребята должны трудиться бесплатно, - усмехнулся Таиров.
- Но любой из вас может изготовить себе монет, сколько захочет, не наживаясь на тех, кому некуда деться.

Таиров любовно засмеялся:
- Дорогая, ты прелесть, но ты мало чего смыслишь в экономике. Если бы мы, могучие, действовали в прошлом своим бытии эдаким манером, никакое денежное обращение на нашей планете было бы невозможно. Денег в обращении должно быть ровно столько, сколько производится товаров. Это средство обмена, понимаешь? Нечто вроде учетных единиц. В каждой монете заключено право на получение части произведенных обществом продуктов потребления. Иначе деньги обесценятся. Будет инфляция.
- А я уже было подумала…
- Что бездушный зверь Таиров решил железной рукой схватить за горло бедных обреченных жителей планеты и морить их голодом еще один год.
- Ой, нет, теперь я знаю: ты на это не способен, - засмеялась Наталь. Она любила и была любима. Следовательно, она была бессовестно счастлива.

Но то, на что был не способен «бездушный зверь» Таиров, оказалось по плечу сменившему его правительству. Новая налоговая политика резко подняла цены на все товары. Людям стало хватать денег едва на предметы первой необходимости. Дорогие, трудоемкие вещи практически перестали пользоваться спросом. Предприятия, выпускавшие такие вещи, стали сворачиваться и начали под любыми предлогами избавляться от работников, оставшихся не у дел. Устроиться на другие предприятия уволенные не могли, потому что те тоже дышали на ладан. И появились люди, лишенные средств существования.

Закон о пособии для таких несчастных несколько выправил положение, но количество монет, приходившихся на пособие, едва позволяло человеку обеспечить себя и свою семью пищей. В результате предприятия, выпускавшие одежду, обувь и другие полезные вещи, тоже вынуждены были сокращать производство. Новые шеренги безработных выплеснулись на улицы, и цепочка продолжилась.

Чтобы платить пособия все возраставшей армии безработных, правительству нужны были деньги. Некоторое время большой объем налогов, выкачиваемых из предприятий, позволял делать это без особых сложностей. Но поскольку большинство предприятий очень скоро потеряло рынки сбыта и не могло продать свои товары, мощный поток налогов превратился в жалкий ручеек. Денег на пособия не стало совсем, и правительство выпустило дополнительные монеты. Возникла инфляция. Одновременно была развернута грандиозная банковская афера.

- Что бы это значило, Эльмар? - спросил Таиров, приехав в мастерскую.
- Передел имущества, - спокойно ответил тот. - Сейчас начнется, кто кого обманет: банк клиентов или клиенты банк.
- Значит, ты не рекомендуешь класть деньги под обещанные высокие проценты?
- Ни в коем случае. Разве что у тебя в каком-либо банке есть надежный источник, который сможет предупредить тебя о готовящемся банкротстве.
- А что это даст? - удивилась Рита.

- Если мы вовремя заберем деньги с набежавшими процентами - в дураках останется банк. Если не успеем - в дураках останемся мы.
- То есть банк, обещая высокие проценты, может отказаться их платить?
- Хуже. В один прекрасный момент банк объявит, что у него вообще нет денег и закроется навсегда.
- А зачем тогда он обещает большие проценты?
- Я же говорю: это вид мошенничества. Люди начнут приносить деньги, больше и больше. Когда денег наберется достаточно много, их присвоят себе те, кто банк открыл.

Рита и Таиров поглядели друг на друга и задумались. Наконец, Таиров сказал:
- Ты прав, нам не следует играть в такие игры. Как у тебя дела?
- Благополучно. Мы продолжаем подкидывать людям технические идеи, которые они могут осуществить самостоятельно для улучшения своего быта. Результаты уже есть. У многих появились солнечно-ветровые установки, а кое-кто пытается устроить нашу систему орошения. Есть и другие успехи.

- Я в курсе, но я не об этом. Я о финансах.
- И здесь порядок. Мы же не весь товар проводим через банк. Тем более, что сейчас имеется широкая сеть мелких торговых точек. Слушай, Мади, у Риты возник прекрасный план, как нам удержаться на плаву в нынешние времена.
- Да ну!
- А вот послушай. По-моему, это именно то, что нам нужно.
- Надо скупить в одно единое объединение все предприятия, какие могут составить замкнутый кругооборот необходимых людям товаров. Тогда мы сможем платить налог всего один раз, либо вообще его не платить, вместо того, чтобы наполнять банки этих мошенников, выкачивая из людей последние соки.

- Но если круг будет замкнут, то есть мы пойдем на ликвидацию магазинов и введем простое распределение, это будет обозначать ограничение свободы выбора.
- Мади, ты либо ханжа, либо отстал от жизни! Да сейчас, когда люди потеряли работу, им все равно не на что осуществлять эту самую твою свободу! - возмутился Эльмар. - Если они что- то и выбирают, то где подешевле!
- Не горячись, я просто хочу обсудить все последствия предлагаемого шага. Так как насчет свободного обмена, Рита?

- Мы включим магазины в систему. Только назовем их как-нибудь иначе, вроде пунктов отоваривания или еще как. Еще мы можем ввести прямые заказы. То есть, на каждом предприятии будет иметься каталог всех без исключения товаров, производимых в системе. Можно даже с цветными изображениями. Крупные вещи любого фасона и расцветки любой работник сможет просто заказать по себестоимости плюс накладные расходы по доставке.
- Но деньги, деньги… Как быть с ними? Они ведь очень скоро вымоются из системы в виде налога правительству.
- И наплевать, - сказал Эльмар. - Как будто нельзя обойтись без них.

- Без денег нельзя, - нервно возразил Таиров. - Деньги - это не выдумка дьявола, это механизм обмена. Это, в конце-концов, единица учета вложенного труда. Ты что, забыл?
- Конечно, не забыл Но можно ввести собственные деньги, внутренние. Только называть их не монетами, в человеко-часами, например.
Таиров подумал.
- В этом что-то есть… Похоже, идея неплохая… Да нет, это просто здорово! Если дать людям возможность отовариваться в любом обменном пункте круга - это не слишком ущемит их гражданские права.
- Вот именно! - самодовольно сказал Эльмар, словно это не Рита, а он сам подал столь блестящую идею.

А идея оказалась более чем блестящей. Она была превосходной во всех отношениях, хотя и достаточно сложно выполнимой организационно. И еще: выполнять ее надо было медленно, осторожно и, главное, чужими руками.
Будь у Таирова пятьдесят тысяч человек - проблем бы не было вообще. Он послал бы по одному координатору в каждый населенный пункт - и готово. Но даже в лучшие времена клан могучих на планете составлял всего две с половиной тысячи единиц. Сейчас же свободных голов было в сто с лишним раз меньше.
Снова было созвано общее собрание и произведен мозговой штурм. Постепенно выкристаллизовался план действий. И был он таков.

1. Выбрать десять наиболее крупных, достаточно далеко отстоящих друг от друга населенных пунктов, где установились связи с инициативными людьми.
2. Скупить все предприятия легкой промышленности каждого района, начиная с пищевой. Поручить такую скупку надежным лицам, положив им оплату пропорционально количеству скупленных предприятий и скорости продвижения всей операции.
3. Бумаги скупать подешевле, но, в крайнем случае, выплатить разумную цену, если предприятие уже принадлежит одному владельцу.
4. Предприятия скупать по очереди. На каждом выкупленном предприятии сразу проводить общее собрание, вводить пункт отоваривания, подробные каталоги и давать список остальных таких пунктов района.
5. Всех работников охватить единой компьютерной сетью. Каждому работнику выдать удостоверение личности, в угол которого впечатывается оттиск указательного пальца правой руки.
6. По желанию работника часть зарплаты либо даже вся может выплачиваться монетами. Но внутренние цены должны быть в два, три и более раз ниже.

Все это получило название “Операция Круг”. “Включить в Круг”, “в моем Кругу” - эти выражения стали обиходными среди могучих. Мастерская «Розовые шарики» в Круг не вошла. И Эльмар, и Таиров с Наталь как бы оставались не при чем во всей этой компании по скупке собственности и денежному ажиотажу.
Правда, в каждом крупном населенном пункте каждого Круга непременно имелась лавка сувениров, где красовались миниатюрные копии многих видов товаров, производимых внутри круга: крошечные наборы посуды, модели обуви, мебели, радиотехники и бытовых приборов. И любой работник любого предприятия, вошедшего в Круг, мог не только узнать из каталога, но и увидеть глазами товары, которые он может, если пожелает, заказать и иметь по доступной ему цене.

Каталоги и Эльмаровы сувениры были необходимы потому, что выставлять товары в магазине обозначало проводить их по документам как продажу. А так это называлось “производить для внутреннего потребления” и налогом не облагалось. В самом деле: имел право хозяин предприятия произвести для себя, скажем, диван? - имел. Имел он право подарить его кому-либо? - имел.
И все. На все вопросы налоговых служб был один ответ: “Это для себя. Это не на продажу.”

Чуть только предприятие вступало в Круг, прекращалось увольнение работников, кончался спад производства. А по мере расширения Круга расширялся рынок сбыта товаров и начинался постоянный набор рабочей силы. Удивительно ли, что довольно скоро все не охваченные Кругом фабрики, заводы, мастерские, вспомогательные службы стремились в него войти? Внутри Круга были стабильность, сытость, удобства и полная занятость. За его пределами царили голод, безработица, нищета и страх. Не прошло и года, как в тех районах, где обосновался Круг, вне его оставались только банки и налоговые инспекции.
К концу второго года после начала эксперимента таких Кругов была сотня. К концу третьего ими была охвачена половина планеты.

Глава 19
Круг расширяется

Дело развивалось бы еще быстрее, если бы действия Круга соответствовали намерениям правительства. Но Таиров и его группа вовсе не собирались приносить народ в жертву кучке снобов. Их нисколько не заботило, что по мере расширения Круга сужался и без того жалкий рынок сбыта товаров других предприятий, а, значит, правительство получало все меньший доход. Однако факт уменьшения доходов не мог не волновать правительство, поэтому непредусмотренная новыми законами форма предпринимательства не могла остаться незамеченной разного сорта фискалами.
Репрессии обрушились на наших бизнесменов еще в самом начале второго года, и начались они с анонимных писем с угрозами.

- Наймите охрану, - приказал Таиров. - И немедленно.
Совет был принят к исполнению. Дома членов Группы превратились в крепости, куда не было доступа посторонним. Специальная аппаратура, установленная в двойной ограде, была предназначена реагировать и отражать любой предмет, вброшенный внутрь территории. Любой посторонний летательный аппарат, который попытался бы здесь приземлиться, встречал мощный ветровой поток. Женщины с маленькими детьми практически перестали появляться на публику и общались только между собой.

Каждый летательный аппарат группы был снабжен системой отражающей защиты. Это обозначало, что любая попытка сбить аппарат оборачивалась для стрелявшего гибелью: поражающий предмет отражался, и одновременно срабатывала автоматическая наводка на точку, откуда был произведен выстрел. Туда посылалось взрывное устройство и точка уничтожалась.
Ребята давным-давно действовали не лично, а посредством агентов. Собственно говоря, охрана нужна была именно для них и для предприятий, входивших в Круг. Естественно, охранники тоже считались членами Круга, точно так же как медперсонал и работники школ. Не имело значения, что они получали еще и монеты от правительства - этих денег хватало едва сводить концы с концами.

Очень скоро пришлось ввести в Круг и Дежурный Патруль. На улицах и дорогах свирепствовали вооруженные банды. Голодные подростки и безработные молодые люди, сбиваясь в стайки, рыскали в поисках съестного. В районах, полностью охваченных Кругом, появлялась возможность трудоустройства всего местного населения, и банд там не было. Однако в населенных пунктах, где в Круг входило менее трех четвертей предприятий, гулять на улицах по вечерам было опасно.

Тем более было опасно заниматься там бизнесом. Слишком легко мог кто-то подбить дошедших до отчаяния людей пойти крушить все подряд без разбора. Не удивительно, что когда подошел к концу второй год с начала реформ, большинство банд находилось под контролем тех, кто сосал из планеты живые соки. Правящая клика широко пользовалась услугами наемников для устранения неугодных лиц. Несколько агентов Круга были убиты, прежде чем ребята успели предпринять необходимые меры для их защиты.
Поэтому теперь после того, как первое предприятие какого-либо населенного пункта вступало в Круг, там начинали действовать три правила:

1. Устанавливалась связь с местным Дежурным Патрулем, и он вводился в Круг на долевых началах. Это означало, что всем патрульным данного населенного пункта начислялась некоторая сумма человеко-часов якобы за некоторый дополнительный присмотр-охрану. Фактически, и Таиров это прекрасно понимал, это была дань, чтобы не трогали. Со вводом в Круг последующих предприятий сумма, соответственно, увеличивалась.
2. На предприятии водилась строгая система пропусков. В пункт обмена можно было попасть либо с предприятия, либо имея при себе удостоверение.
3. В городской лавке сувениров появлялись миниатюрные копии товаров данного Круга из других и этого населенных пунктов. Начиналось вовлечение в Круг остальных предприятий. Задачей агента было полностью включить в Круг все трудоспособное население.

К концу третьего года само собой получилось, что в любом пункте отоваривания можно было приобрести или заказать любой товар из любого охваченного одним из Кругов района планеты. Когда это стало всем ясно, произошло то, что неизбежно следовало ожидать: появилась возможность по приезде в чужой город заходить в любой пункт отоваривания и пользоваться им как у себя на месте проживания. Теперь удобства системы переоценить было невозможно.

Аппаратура, необходимая для сигнализации и охраны, производилась в Эльмаровой мастерской. Он наловчился создавать ее сразу комплектами и позаботился о том, чтобы в случае его гибели другие члены мастерской могли его заменить. Для этой цели он ежедневно производил спецзанятия по техминимуму, объясняя устройство старых и новых приспособлений, приборов, механизмов - всех, какие знал.
Каждая техническая новинка подробно обсуждалась и изучалась. Ребята и сами предлагали немало дельного, но прежде всего Эльмар тренировал их читать любые чертежи и сходу материализовать по ним готовую модель или изделие любого размера.

К началу третьего года существования Круга несколько банковских объединений объявило о банкротстве. Множество людей потеряло все сбережения. Правительство объявило кампанию по борьбе с инфляцией. В то же время было выпущено большое количество так называемых “заемных квитанций”: держатели этих квитанций, сделавшие заем правительству, получали в виде премий за свой поступок сумму, равную половине занятой суммы. Премия должна была быть выдана только в конце года, но все равно предпринятые правительством шаги выглядели противоречащими здравому смыслу.

- Не понимаю, что это им дает, - сказала Наталь Таирову. - Там что, идиоты сидят в нынешнем Совете?
- Я сам в недоумении. Дефицит бюджета и без того достиг значительной цифры, а они выпускают заемные бумаги под сумасшедший процент и называют это борьбой с инфляцией.
- Спроси у Эльмара.
Таиров спросил.
- На какую сумму выпущены бумаги? - задал тот встречный вопрос.
- На всю сумму дефицита.

Эльмар задумался.
- А между кем распределены заемные квитанции? - таким был его второй вопрос.
- Это важно?
- Конечно. Если мелкими суммами среди всех желающих - надо ожидать либо нового взлета инфляции в конце года, либо аннулирования этих заемных квитанций. Но если крупными суммами и в руках всего нескольких лиц, то инфляцию, действительно, попытаются остановить.
- Разъясни подробнее.

- Эти лица намереваются на счет государственной казны увеличить свой капитал в полтора раза. Но если будет инфляция, они ничего не выиграют, так как на полторы тысячи монет можно будет купить ровно столько, сколько сейчас за одну. Следовательно, инфляция, действительно, будет приостановлена.
- Я понял, - сказал Таиров. - Это нечто вроде насоса для выкачивания денег.
- Да. И поскольку предприятия свою работу сворачивают и налогов собирается все меньше, то произойдет обвальное сокращение заработной платы государственных служащих. Я заеду к тебе на днях, хорошо?

- Ты прав, - сказал Таиров после. – Заемные квитанции действительно сосредоточены в руках десяти человек.
- Ты точно знаешь, у кого?
- Да.
- Выясни, в каких отношениях они с теми членами правительства, кто предложил заем и провел его через Совет.
- Список тех, кто голосовал за займ, очень просто составить, - сказала Наталь. - У нас есть запись последних заседаний, мы их еще не сдали в архив. Правда, Мади?

- Да. Но зачем это надо, Эльмар?
- Потому, что мы, кажется, получили возможность выйти на истинную головку заговора. Лица, на счет которых в конечном итоге поступят проценты с займа, и есть те, кого мы ищем, Ахмад.
- Ты не преувеличиваешь, Эльмар? Это же недоумки! Ни на что другое, кроме стяжательства, они не способны. Да и то я подозреваю, что про заемные квитанции они просто откуда-то узнали. А тот, кто разработал план переворота - он очень хитер!

- Я согласен с тобой, что они недоумки, но это только по сравнению с нами. И их планы кажутся тебе такими хитроумными лишь потому, что ни тебе, ни мне, ни Наталь и никому из подобных нам идея захвата власти не являлась в голову. Но для чего они хотели захватить власть? - Чтобы заставить людей преклоняться перед собой и ими командовать. Чтобы возвыситься самим и унижать других. Судя по всему, они узнали, что в Большом Космосе для осуществления этих целей служат деньги, много денег. Следовательно, те, кто провел через правительство закон, позволяющий присваивать народные средства, и есть банда искомых негодяев.

- Я не понимаю, почему вы их считаете недоумками? - нахмурилась Наталь. - Совсем недавно ты говорил, Мади, что наш противник очень умен.
- Весь их ум в хитрость ушел.
- О!?
- Объясни ей, Эльмар, - сказал Таиров устало. - У тебя это лучше получается.
- Все очень просто. Владеть - это не только почести получать и блага иметь. Это прежде всего управлять. Это поддерживать такую систему, когда каждый добросовестно работает на благо всех, и система сама себя воспроизводит. Это большое искусство и тяжелый труд.

- Эти идиоты думают, что вместе с деньгами на них свалятся почет и уважение, - добавил Таиров. - А они лично ничего не будут делать, только удовольствия получать.
И он в досаде замаршировал по комнате.
- Мади, не ходи кругами, - притворно-испуганно воскликнула Наталь.
- А что такое? - удивленно остановился тот.
- Когда ты ходишь, мне тебя плохо видно, - лукаво объявила его дражайшая половина. И вздохнула: - Садись, пожалуйста. Не пристало главе семейства мальчишествовать.

Таиров послушно сел.
- Так ты считаешь, что дело близится к развязке?
- Да. Только необходимо выяснить, кто рыбак, а кто леска. И… береги себя, Ахмад. Малейшее подозрение - и с тобой расправятся.
Таиров засмеялся.
- Он бережется, не беспокойся, - сердито сказала Наталь. - В отличие от тебя.
- Я? - очень удивился Эльмар. - Я очень осторожен. Я ничем, абсолютно ничем себя не выдаю, клянусь разумом!

- Но по планете упорно ходят слухи, что ты вернулся и действуешь.
- Да? А я ничего не слышал. И про мастерскую говорят?
- Хвала разуму, нет. Но создание Кругов приписывают тебе.
- Яркий пример людского заблуждения, - самодовольно заметил художник. - Ладно, постараюсь быть тише воды, ниже травы до конца сезона. Надеюсь, нам осталось продержаться недолго.

- А сколько надо времени, чтобы вовлечь в Круг целую планету? - поинтересовалась Наталь.
- Года три, не меньше. Если не четыре или пять. Сейчас стало очень трудно работать из-за противодействия властей. Насильно ведь захватить какое-либо предприятие мы не можем - нам надо каждый раз уговаривать владельцев продать его. И городскую администрацию требуется нейтрализовать, чтобы она не мешала покупке. Хоть мы и пользуемся услугами подставных лиц, не так легко скрыть, кто настоящий покупатель. Их агенты тоже действуют достаточно умело.

- Неужели находятся такие, кто держится за предприятие, не приносящее дохода?
- Сколько угодно. Многие надеются, что правительство вспомнит свои обещания и даст им нажиться по-настоящему.
Эльмар или Таиров произнес последние слова, Наталь не запомнила. Зато она запомнила мысль, мелькнувшую у нее в голове. И даже не мысль, а идею, причем настоятельно требовавшую своего творческого воплощения.
И Наталь воплотила ее.

Глава 20.
Наталь вступает в игру

План Наталь можно было бы выразить двумя словами: “Дать рекламу”. С первого взгляда он казался очень простым и даже очевидным. В самом деле. Главная трудность работы агентов заключалась в сложности подбора доводов, которые убедили бы собственников нужных предприятий в выгоде продажи.
Выгода эта вовсе не была обманом. Собственники бумаг, дававших право на владение предприятием, в подавляющем большинстве случаев на нем же и работали, обычно в качестве директоров. Продажа избавляла владельца от множества налоговых забот, а, зачастую и от долгов, делала его директорскую зарплату реальной. Она приносила ему, кроме прочего, еще и значительную сумму монет, которой он мог распоряжаться без всяких препятствий по своему усмотрению .

Но не у каждого владельца хватало рассудка прислушаться к доводам агентов. Некоторых подводил пресловутый здравый смысл: без весомых доказательств они не верили, что их не собираются обмануть. Кое-кто рассуждал про себя: “Каким волшебством вы собираетесь получать прибыль там, где я потерпел неудачу? Вы сулите, что на свою зарплату я буду иметь больше реального дохода, чем я даю себе сам? Поищите другого простака. Наверное, правительство готовит послабление в налогах, и не стоит суетиться ”.
Находились и такие, кто вообще отказывался слушать какие-либо доводы и попросту выпроваживал агента. Такие лица соглашались вступать в Круг только самыми последними, когда начинался массовый уход работников с их предприятия.

Агенты правительства тоже не дремали. Они вели свою пропаганду. Какую? Наталь пока ее не знала, но количество владельцев, отказывающихся продавать свои предприятия, резко возросло уже к середине третьего года.
Как ни крути, а реклама была очень желательна. Конечно, был некоторый риск излишнего рассекречивания, но с другой стороны, правительство знало о возникающих объединениях. Получалось, что тайна охранялась прежде всего от тех, кого намеревались привлечь на свою сторону.

Но даже при опыте Наталь и ее связях сделать нужную рекламу оказалось задачей, потребовавшей от нее нескольких месяцев напряженного труда. Дело было здесь не в продвижение рекламы на телеэкран: в крайнем случае, эфирное время можно было просто купить. Актеров и статистов тоже можно было нанять без помех, точно так же, как организовать интервью с нужными людьми.
Однако составить программу так, чтобы она до самого последнего момента оставалась вне поля зрения дельцов “черного бизнеса” и вместе с тем оказалась доходчивой и убедительной - вот что сначала показалось Наталь проблемой почти неразрешимой.

Ни Таирова , ни Эльмара она в свой замысел не посвятила, да и не собиралась этого делать. Потому что знала: они запретят. Побоятся за нее. Оба “великих конспиратора” столько раз твердили об осторожности! Она даже знала, какой аргумент они будут приводить. Скажут: “Через тебя ниточка протянется к нам”.
Наталь улыбнулась, подумав об этом. Вот чудаки! Как будто она не знает, чего стоят все их аргументы! Оба сознательно, ежедневно, ежечасно подвергают себя постоянному риску, делая вид, что находятся в полнейшей безопасности. Но чтобы рискнула она - ни-ни! А заикнись она на эту тему, наперебой начнут убеждать, что сувенирная лавка в каждом городе - самая невинная затея. Да и каждодневное шмыгание в правительственных кулуарах - абсолютный пустяк.

Между тем двойная жизнь обоих была настолько прозрачна, что малейшее подозрение - и они были бы убиты прежде, чем успели что-либо предпринять. Оба ходили по улицам открыто, оба общались с массой народа, и были практически беззащитны перед внезапным нападением. Оба жили в обычных домах, как и полагалось жить людям с их достатком.
По сравнению с этим репортаж о том, на что Наталь, как одна из ведущих тележурналисток планеты не могла не обратить внимания, был детской игрушкой. Надо было только подойти к делу с умом. И Наталь этот ум проявила.

Прежде всего она позаботилась о прикрытии. Она договорилась с одним из ребят снять контору в одном из населенных пунктов Круга и прислать ей заказное письмо с рекламным предложением. После этого она развила бурную деятельность по переписке. Присылаемые письма и копии своих ответов она аккуратно подшивала в специальную папку.
Все это служило созданию иллюзии, будто идея принадлежит постороннему лицу, а Наталь - только исполнитель, не более. После того, как материал был отснят, смонтирован, пара бандеролей туда и обратно и крупная сумма денег, поступившая на счет Наталь в Открытом должны были засвидетельствовать, что заказчик с работой ознакомлен и оплатил предъявленный счет.

Естественно, накануне выхода в эфир рекламного цикла контора была ликвидирована, а парень благополучно исчез. Но предварительно Наталь позаботилась, чтобы счет за использование рекламного времени, а также плата ведущим и актерам поступила из того же населенного пункта.
Вот почему подготовка к выходу материала в эфир отняла у Наталь гораздо больше времени, чем она планировала. Ей, организатору, пришлось изображать посредника: сначала составлять сценарий звонка от мнимого клиента, определив там, на чем он должен настаивать, а с чем согласиться, затем переслать ему этот сценарий, записать звонок на крипы. Все должно было выглядеть солидно.

Программа, задуманная Наталь, называлась “Наш круг”. Она была рассчитана на месяц и состояла из ряда телешоу, концертов, конкурсных программ, перемежавшихся безобидными рекламными трюками. Вставки были элементарно простыми. Например:

“Круг - это (демонстрировалась обстановка квартиры)”.
“Круг - это (демонстрация одежды)”.
“Круг - это (демонстрация пищевого изобилия)”.

Развлекательные программы, задействованные Наталь, были более разнообразны. Ей удалось арендовать несколько телешоу из уже существующих. Их ценность заключалась в их регулярности: они уже имели аудиторию, и это давало гарантию их просмотра. Творческое вмешательство Наталь заключалось в соответствующих сценариях для ведущих и текстах интермедий.
Это в концертах. Конкурсные передачи разного уровня дали возможность наглядно продемонстрировать изделия предприятий Круга, выставив их призами для победителей. Наталь позаботилась о том, чтобы это были высококачественные изделия, дизайн которых соответствовали их высоким внутренним достоинствам. И, главное, это не были изделия Эльмаровой мастерской, это были серийные вещи.

Призы подбирались тематические. Если конкурс был детским, подарки были такими, что у детворы загорались глазенки и захватывало дух: игрушки, наборы для кукол, конструкторы, сласти. В конкурсных программах для подростков были представлены видео- и аудиотехника, популярные записи, планеры, скоростные самокаты, спортинвентарь.
Были конкурсы для женщин, для мужчин, “Знаешь ли ты свой дом?”, “Твой сад” - все со своими целевыми комплектами призов. Никаких намеков на фирму, предоставившую призы, ни упоминаний названия Круг - за исключением рекламных роликов, но и там без всяких объяснений.

Зато в конце месяца в программе “Деловой час” состоялось подробное разъяснение смысла всего показанного. Тщательно подобранные интервью со многими людьми, проживающими в районах, охваченных Кругом, и работающими на его предприятиях, сопровождались обширными комментариями. Некоторые из интервьюированных являлись бывшими владельцами.
Никакой критики в адрес правительств - только строгий деловой перечень преимуществ, какие приобретает каждый член-участник любого из Кругов. Рекламные вставки, включенные в передачу, также были более деловыми:

“Вам нравятся эти товары? (демонстрация)
А за какую цену вы хотели бы их приобрести? За эту? (те же товары, но уже с ценниками на каждом, по курсу продажи через официальные магазины)
Или за эту? (ценники на глазах у зрителей исчезают и меняются последовательно на таблички с ценой в 2 – 3 – 6 раз меньше)
Тогда вступайте в наш Круг!”

Эта последняя передача была повторена на следующий день в утренние часы. Передача сработала. Наталь получила нагоняй от Таирова и бурные аплодисменты от всей мастерской сувениров.
- Поздравляю, - сказал Эльмар, когда она прилетела к ним сразу же после заключительной передачи узнать о произведенном впечатлении.
- Не с чем, - улыбнулась Наталь. - Меня уволили. Я больше не репортер.
- Тогда поздравляю вдвойне. У маленькой Светы наконец-то будет полноценная мама, а у большого Мади - настоящая жена. Иди ко мне, крохотуля. Глянь-ка, что дядя Эльмар сегодня для тебя припас!

Он взял девчушку у матери и сунул в ее ручонки большую сочную грушу.
- Ну как, сильно Таиров тебя ругал? - поинтересовалась Рита.
- Не то слово. Он просто рвал и метал.
- И за что больше - за раскрытие тайны или за риск?
- Риск! Никакого риска не было, - фыркнула лаборантка, она же бывшая секретарша. - Подумаешь, взять несколько интервью!
Наталь загадочно улыбнулась.
- На это и был расчет, - объяснил Эльмар. - Правда, твоя мама умница?
И он посадило малышку на широкий кожаный диван возле Ритиного стола.
- Скажи: “Да.”

- Да, - повторила Света с самым деловитым выражением лица, на какое способен полуторагодовалый ребенок. Она была озабочена важной проблемой: съесть грушу сразу или сначала поиграть ей. Это было так забавно, что даже строгая Рита не могла не рассмеяться.
- Теперь дело пойдет, правда? - сказал бывший наладчик, а ныне главмастер по станкам и оборудованию.
- Должно пойти, - подтвердил Эльмар. - Вот только…
Он оборвал себя на полуслове. Пусть не все проблемы можно решить хорошей рекламой, зачем было заранее портить настроение себе и Наталь? Он жгуче завидовал Таирову. Вот эта женщина давным-давно облетела бы полвселенной, но выяснила бы, что произошло с ее мужем и почему он не вернулся домой к любимой жене. Ведь Эльмар любил Рябинку. Именно поэтому он не хотел простить ей ее отсутствия.

(Продолжение завтра в этом же посте)