Безногий негр в сборной России по футболу - это в любом случае фантастика)))) ну, насколько я вообще в курсе подобных вопросов.
Ошибаетесь, мадам, они все там "безногие негры". Самая черная реальность
Kovila
Цитата
Цитата (Акация @ 3.02.2017 - 22:08) Kovila Ну а негров-то, негров хоть любишь?
Веришь Там было написано что не люблю негров, особенно безногих Но потом вспомнила шо я в Европе ..И стерла ))) засцало))
Я тоже не люблю сборную России по футболу
Кривда
Цитата
Но когда, можно сказать на самом интересном месте, повествование скомкали и ничего лучшего, как задать дурацкий вопрос, автор/ы/ не придумал, то у меня случилось такое состояние, что отобрали любимую игрушку.
Айс Ты слишком хорошего мнения обо мне, как о писателе))))) смотри, а то соглашусь, а тащить тебе придётся)))
Что касается одножанровости, назови писателя, который пишет/писал хотя бы в трех разных)
Безногий негр в сборной России по футболу - это в любом случае фантастика)))) ну, насколько я вообще в курсе подобных вопросов. Бо от спорта я настолько же далека, насколько корова от балета)
Акация. Соглашайсо)) Я время на запятые съэкономлю)
Интересно, почему никто не додумался сделать безногого негра талисманом команды? Нет, все кинулись приделывать ему реактивные протезы с лазерными пушками.
Vovochka19 [quote]Интересно, почему никто не додумался сделать безногого негра талисманом команды? Нет, все кинулись приделывать ему реактивные протезы с лазерными пушками.
Может потому что в условии ясно сказано, что безногий игрок команды. А так я бы его массажистом заделала и команде польза и сам безногий при делах.)
Акация marakuyya Талисман команды всегда ее член, сиречь игрок, не доебёсси
Как я понимаю - члены команды и доктор и массажист и тренер и еще кто у них там есть, а вот игроки- это те, кто бегает по полю или сидит в запасных. Не?
В любом мире, животных, людей или природы, всё циклично. Вслед за расцветом приходит увядание, раскаты грома затихают и слышатся снова. Времена года сменят друг друга с неизменной регулярностью. После шторма всегда будет штиль, и так до нового шторма или бури. Приливы и отливы сменяют друг друга с завидной постоянностью.
Так и в нашем, уютном разделе. То затишье, то буря, то нахлынет волна авторов, то откатится обратно в море реальных будней.
К чему это я всё - а к тому, что муза тоже приходит по своему, одной ей известному расписанию. И совпала ли цикличность её посещений с написанием дуэльных текстов в данном случае, судить вам, наши дорогие читатели...
Правила дуэли
1. Тему для дуэлянтов выбирает секундант (распорядитель дуэли):
Начало ХХ века, идет первая мировая война. Французы загибаются в окопах от горчичного газа, использованного немцами. Первые авиаторы стреляются в воздушных дуэлях из револьверов. Где-то в опечатанном вагоне в сторону России едет Владимир Ильич Ульянов...
А в это время, где-то в Париже, Одинокая кошатница влюбляется в булочку...
Необходимо развить дальше эту безумную историю, и развернуть её в полном объеме, безо всяких ограничений по жанру произведения.
В общем полный простор для фантазии авторов.
2. Время на написание крео - 3 дня. 3. Лимит от 5000 до 12000 символов (без пробелов). 4. Жабить можно, как бы поддерживая действо в тонусе, но в зачет эти жабы идти не будут. 5. Дуэль считается завершенной в 16:00 (по МСК) во вторник 07.02.2017 6. Авторство креативов раскрывать до окончания дуэли строго запрещено. 7. Дуэлянты выступают анонимно, авторство будет раскрыто по окончании дуэли.
Больше правил нет.
Это сообщение отредактировал ZM87 - 28 фев 2017 в 05:58
Будда - лох! Не то что бы совсем пальцем в небо, но близко к этому. Я, конечно, реинкарнировал, но… Но! Мало того, что в прошлом, так еще и в ебучий пирожок! Или булочку, хрен разберешь. Благо, хоть счастливый момент создания пропустил и осознал себя не в раскаленной печке, а на деревянном поддоне между другими булками. Сперва, конечно, чуть не обосрался, метафорически выражаясь. И не мудрено! Открываю глаза (или чем я там смотрю), а слева гигантский пирог, ептыть, и справа тоже! Не, ну понятно, что все относительно, я, пока в буддисты не забрился, и в школе учился, и даже пару курсов института предки проплатили, так что кто такой Эйнштейн знаю. Но все же! Умом-то понятно, что булка та, хорошо если сантиметров двадцать, ну а смотришь здоровая писец. Стремно, короче. Но привык. Особенно когда мужика увидел с огромной лопатой, и, кажется, на сей раз обосрался уже не метафорически. Кстати, я походу в Париже, по крайней мере, пока нас в телегу грузили, вроде в просвете между лачугами мелькало, что- то похожее на Эйфелеву башню, другой вопрос на улице арабов не было, так, пара негров только пробежали, но может их в эти времена не завезли еще. Вот тут у меня пробел в знаниях, каюсь. Да, и еще за вариант про Париж то говорит, что люди по-французски шпарят, вот. Испекли меня рано утром, и, когда из телеги выгружали, солнце как раз из-за горизонта показалось. Красивое такое, облака осветило, ляпота, понаслаждался секунд десять, пока поддон с нами в магазин не занесли. На прилавке я оказался крайним, то есть ближним к проходу. Вниз посмотреть не удавалось, и некоторое время боялся упасть, в общем, по совокупности за это утро я себе нормальную псих травму заработал. Сзади кто-то шебуршал, но я по понятным причинам обернуться не мог и просто надеялся, что не мыши и не тараканы. Дверь открылась, и в магазин зашла тетка лет 50-60, можно сказать, почти бабка, и нетвердой походкой направилась в мою сторону. Что произошло дальше я толком объяснить не берусь, нашло что-то. Бабка подходит к прилавку, долго смотрит на нас, щуря подстлеповатые глаза, шевелит губами, в итоге решается и тянет руку к кому-то из мои соседей, а я прикола ради или от скуки как заору: - Привет бабулька! как дела? – и совершенно неожиданно для себя я крикнул вслух. Натурально. Бедняга отдернула руку и чуть не шмякнулась на пятую точку. Сзади шум усилился, и кто-то начал бухтеть по-французски. А я стоял (сидел) или, что там делают пироги, может лежал, потеряв дар речи, едва обретя, и охуевал не меньше бабкиного. Она же зависла и просто пялилась на меня. Прошло с минуту. Французский базар иссяк, а бабка стояла в той же позе. Отъехала или парализовало, подумал, было, я и даже чуть-чуть взгрустнул, но тут она встрепенулась, быстро подошла и схватила меня костлявой рукой. Было не больно, но башка (или что там у меня) закружилась, пол-потолок, снова пол, и я оказался в котомке. Дальше была темнота и качка, интересно умеют ли булки блевать?
Ну, устроила она меня красиво, что сказать? Посреди стола да на шикарное блюдо, не исключено что серебряное, вазы с цветочками рядом поставила, свечки зажгла, обалдеть! Я молчал, она тоже, только всё суетилась вокруг и бегала туда-сюда. Несколько раз мимо проходил серый пушистый кот. Хотел позвать его, пока хозяйки не было, но что-то ссыканул, мало ли укусит или, там, лапой поковыряет. Наконец, старуха закончила приготовления, торжественно пододвинула стул и уселась напротив. Я ждал. А че? По-французски все равно не але. Она сидела и смотрела, я тоже. Прошло полчаса. Задремал. - Ну что молчишь, касатик? – наконец, по-русски сказала бабка, я подпрыгнул, как водится, метафорически. - Я думал вы француженка, – отмазался я. - Баба Люба я, – прожамкала старуха и улыбнулась. - А я Станислав, – сказал я и загрустил. Дальше мы несколько часов рассказывали свои истории, я, как мог, объяснил старухе, что зовут меня Стас, мне 26 лет, что подался я в буддизм, поехал в Тайланд, пришел в храм, поспал, подрочил (шучу, не сказал об этом) в какой-то комнате, а ночью вышел поссать, и в меня ударила молния. Баба Люба же рассказала, что работала гувернанткой у какой то русской дворянки, та съебала в Европу перед войной (сейчас, кстати, 1917 год, ебать! Первая мировая, если мне память не изменяет, примерно в это время Ильич в заколоченном вагоне едет в Россию, а летчики вроде как из наганов стреляются, абзац!), а тут двинула кони. Ненужную гувернандку выпихнули на улицу, правда, неплохо заплатив, и прикинув хуй к носу, баба Люба решила подождать тут, чем война кончится, тем более что в России матушке у нее никого не осталось. Рассказали и поплакали. Баба Люба в платочек. Ну а я как обычно.
День второй.
Рот все-таки есть, более того, когда я говорю, он открывается. Хозяюшка по моей просьбе притащила зеркало и поставила так, чтобы я мог на себя любоваться. Обоссака, конечно, особенно с учетом того, что глаз и носа нет. Чудеса какие-то, видеть вижу, а глаз нет. Если в конце пути подразумевается встреча с создателем, спрошу, что это за конструкция такая. Весь день трепались с бабой Любой, она попросила называть себя Любашей, а сама, сославшись на сложность имени Стас, стала называть меня Никодимом. Периодически гладила меня по, ну допустим, это голова. Было приятно.
День третий.
Любаша решила меня порадовать. Весь день то намазывала маслом, то посыпала сахаром и еще какой-то ебатой, забавно, я ощущал вкус, хотя глотать не мог, реально странная конструкция! Ближе к вечеру старуха обмотала меня рушником и открыла бутылку с вином. Мне досталась пара капель, она же налакалась очень не слабо. Под конец застолья я оказался у Любаши на коленях, и она, называя меня то Никодимом, то муженьком, гладила уже не только по голове.
День четвертый.
Собутыльница почти весь день провалялась в кровати, так что было время подумать о будущем. Перспективы удручали. С одной стороны пора было заканчивать этот балаган, с другой, каким образом? Понятно, что умереть, но как? Самым очевидным виделось, быть съеденным. Но возникал вопрос. А вдруг, перевариться это не смерть? Вдруг говно - следующая фаза жизни, как старение у человека? И что тогда? Валяться в выгребной яме? Вряд ли Любаша станет приходить и говорить со мной через дырку сортира. Вторым вариантом было покрыться плесенью и разложиться – бр-р. Пусть лучше съест, пока не зачерствел! Кстати, начал понемногу сохнуть - стало сложнее говорить, рот не так легко открывается.
День пятый.
Скучно. Долго думал, взвешивал, походу все-таки попрошу бабку сожрать меня. Вряд ли говном стану, ну не логично это, говно - это уже другая форма полюбас. Скорее всего, сдохну в желудке и, может, повезет, назад в человека превращусь, ну там или эльфа какого засратого. Единственное, немного пугает потенциальная боль. Как представлю, как она скрюченными пальцами хватает меня и тянет к своими кривеньким желтым зубкам, аж передергивает! А потом еще жевать будет! Бе! Правда, не меня уже, а кусок от меня откусанный, а вдруг фантомные боли? Ну, хуй знает, думаю попросить размочить в чае негорячем, само отвалится. Да, наверное, так лучше.
День шестой
Тренер не угадал с заменой, не прочитал я бабушку, а она с чердачком-то походу не в ладах. Не, ну понятно, что с булкой говорить совсем нормальный человек не будет, но тут еще грустнее. Отказалась меня жрать, категорически. Никакие аргументы не приемлет, муженек ты, мой любимый, и каюк! Повздорили. Слово за слово, не знаю, поняла ли она, что такое тупая пизда, но догадалась точно. Оказалось, что валяться в миске у кота, да еще и смотрелами вниз, еще скучнее, чем лежать на столе. Ночью показалось, что кот грызет меня за жопу (или что там?), а, может, лижет, понравилось.
День седьмой.
Вот и все, говорить не смог, мычал только. Бабка, в конце концов, доперла и смочила рот, но, к печали общей, вином, да видно переборщила, и мне нормально вштырило. Минут десять рассказывал ей все, что думаю про Будду, нее, кота и Никодима, про Никодима зря. Зажарила сволочь! Засушила, и я только после осознал, чем все это чревато. А эта жопа старая, поставила меня на полку, рядом стакан с водкой и сверху свежим куском другой булки накрыла, писец, спецом ведь, явно какой-то символизм подразумевается!
День четырнадцатый.
Знаю в лицо всех тараканов, дал имена и разговариваю с ними, представляя, что это реинкорнировавшие мои кореша или депутаты. По настроению. А вот бабу Любу жалко, не прошло бесследно мое появление, видно соломинка переломила хребет, а в данном случае крышу, верблюду. Бормочет постоянно что-то под нос, улыбается и на меня посматривает, иной раз пустит слезу и погладит. А вчера ушла на весь день, вернулась с огромным куском оранжевой тряпки и лысая.
День пятнадцатый.
Видимо, переезжаем.
День сорок пятый.
Все еще переезжаем. Уже хуй знает куда ухреначили. Ну хоть мир посмотрел, Любаша молодец, достает меня постоянно и окрестности показывает. Сейчас мы, судя по всему, в Индии где-то, днями, забавный случай был, недоглядела подруга, и группа местных детишек утащили меня. Грешным делом, понадеялся, что сожрут, наконец, хуй там! Догнала. Дальше я упал в пыль тем, чем смотрю, как водится, вниз, так что ничего не видел, но орали малолетки знатно и на следующий день принесли в подарок местную лепешку, видимо посчитали, что бабе Любе хлеб нужнее.
День семьдесят третий
Приехали в Буддийский храм. Поселили в тесной комнатушке. Видимо, мы тут надолго.
День 36500.
Поздоровался с лучом солнца, упавшим на тростниковый пол, с пылинками, кружащимися в нем, с цикадами, стрекотавшими за окном, судя по голосам, это Вася и Петя. Во время последней медитации привиделась Любаша, мир ее праху, и поздравляла со столетием, неужели реально уже 100 лет я тут? Не исключено. В дверном проеме видел, как настоятель встречает очередных туристов. Ну что ж, храму прибыль, нам развлечение. Лишь бы в мою комнату положили, может молодняк какой, порнушку посмотрю.
Вечер того же дня. Не повезло, два наркомана лет по 25. Во как раз дунули и на меня пялятся. Подошли чего-то, погоди, на русском же лопочут, рожи, вроде, знакомые!
– Смотри, а это что за хрень на полке стоит? -Где? -Да вон! камень какой-то. -Дай гляну – на хлеб похоже. - Да не, твердый! Камень какой-то, для медитации походу. - Слышь, Тимыч, а давай пизданем? - Да ну, тяжесть таскать. - Да легкий совсем! - Не, Стас, иди на хер, вдруг это легкий магический камень. -Что? - Ну, камень душ какой-нибудь, может, в него сам Будда реинкарнировал? -Да ты гонишь! -А чё… Стас! Стас! Зацени маза, а вдруг там ты! -Чё? - Ну, ты сдох и в этот камень переместился! - Чё? Я же тут! Как я могу в камне сидеть? Гонишь! Помолчали. - В натуре гон, пойдем еще дунем.
Стас проснулся от оглушительного грома, головной боли и от того, что сильно хотел ссать. С трудом поднявшись, он, держась за стенку, пошел к выходу, лило как из ведра. Не пойду дальше, решил парень и расстегнул штаны. Ярко сверкнула молния, осветив скудную обстановку комнаты, дымящееся тело упало на землю, а на полке, метафорически завопила французская булка.
- Только без рук, мадам, - Жан отшатнулся, но уйти от удара не смог, Вивьен кончиками пальцев достала неблагодарного супруга. Не сильно, но много ли надо французской булке? Жан вскрикнул, небольшой кусок отлетел от сдобного плеча и, разбрасывая крошки, упал на пол. - Ты что творишь, истеричка?! – закричал пострадавший и, зажимая рану, по стеночке обошел разбушевавшуюся подругу и проскочил в гостиную. Тут, в отличие от тесного коридора, было больше возможностей для маневра. Мегера влетела следом. - Где ты был? – она уперлась руками в круглый стол, что стоял посредине комнаты. Взгляд ее не предвещал ничего хорошего. Жан встал точно напротив, готовясь в любой момент ретироваться или на кухню или в спальню, в зависимости от направления атаки. - Со службы же иду! – он уже не кричал, но голос дрожал от боли и обиды. - Уже восемь! - она кивнула в сторону старинных часов, и хоть те показывали только четверть восьмого, Жан благоразумно от возражений воздержался. - Так война же, милочка, – еще тише сказал он – дополнительные часы, все для фронта. - А если я пойду и проверю? – Вивьен по-прежнему говорила строго, но скорее для большего порядку. - Конечно, милая, когда угодно, – гроза миновала, следовало развить успех – месье Жермен будет очень рад! Каждый день мне говорит «держись её, Жан, держись, румяные твои бока!» - Прям так и говорит? – щеки Вивьен покрылись румянцем, и она улыбнулась - Каждый день! – Жан осторожно направился к супруге, все еще закрывая рану – Вив? - Да, мой милый? - Ты не сделаешь мне тестовый компресс?
Угли потрескивали в камине, время от времени постреливая яркими искрами. Маркиз свернулся на коврике и лишь изредка во сне шевелил ушами. Супруги сидели в полумраке, не зажигая ламп. Оба любили эти вечерние мгновения. На маленьком столике между ними стояли пустые чашки. Жан медленно втянул дым из только что зажженной трубки. - Как же хорошо, милая, – тихо проговорил он - Очень хорошо, милый! – она смотрела на играющее пламя и прислушивалась к ходу часов. Вот сейчас они пробьют десять, и наступит самая сладкая минута. Жан затушит трубку и медленно встанет, подойдет сзади к ее креслу, постоит с минутку, а она будет вдыхать сладкий аромат. Сегодня четверг, ее любимый день, и будет больше ванили. Затем он коснется мягкой рукой ее лица, и запах свежего теста ударит в ноздри, но она сдержится, и первый раз застонет, только когда румяная рука сожмет грудь… Часы ударили первый раз. - Очень, очень хорошо, милый!
Дверь за Жаном закрылась, и улыбка тут же исчезла с лица Вивьен. Точно к ней. Старый импотент! Она бросилась в спальню, обычно на переодевания уходили часы, сейчас это следовало сделать за минуту. - Что? Думал, Жермен устоит перед моими чарами и не выдаст тебя? – бормотала она, хватая первую попавшуюся шляпку – да этот старый пряник с радостью займет твое место! Дверь распахнулась, и она выскочила на улицу. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как подрумяненный бок мужа скрылся за поворотом. - Не уйдешь! – она, придерживая шляпку, побежала по каменной мостовой, стараясь сохранить баланс приличия и скорости, и, наверное, не упустила бы цель, если бы из магазина галантерейщика, не смотря по сторонам, высоко задрав рогульку, не вышел уже не свежий, но сильно распомаженный круассан. Они столкнулись и упали. - Смотри куда идешь… булка! - Булка?! – заверещал круассан, безуспешно пытаясь встать – я булка??! да как вы смеете! Да вы .. да я вас…!
- Инфляция! Один, два, три! Просыпайтесь Вивьен. – Круассан исчез вместе с Парижем, и на их место медленно, словно из тумана, вплыло большое круглое лицо, снизу обрамленное большой белой бородой, а сверху блестящей от пота лысиной – Это я, доктор Огюст. Память медленно возвращалась, доктор Огюст? Да… гипнотизер. Она огляделась. Кабинет? А точно! Сеанс гипно-психологии. - Голова болит, – Вивьен, сжала ладонями виски. - А, это бывает, – заохал доктор - сейчас укольчик морфия, и как рукой, как рукой. Через несколько секунд в руку кольнуло, и вскоре стало легче. - Лучше? – Огюст расположился в кресле и в ожидании, пока пациентка придет в себя, курил трубку - подобное, подобным. - Что? – не поняла женщина - Ничего, милочка, ничего! Ну как, вы нашли ее? - Нет еще, – Вивьен откинулась на спину – но была очень близко, я уверена! - Ну, значит скоро все закончиться, – доктор довольно потер пухлые руки - поверьте гипнотический нарко-психоанализ - передовая наука. Фрэйд, может, в чем-то и прав, но его методы еще не опробованы, а я своего первого пациента еще в 1892 году к жизни вернул. Все это Вивьен уже много раз слышала и просто кивала в такт словам гипнотизера. - Так что жду вас в понедельник, если все пойдет по плану, это будет наша последняя встреча!
Три дня, оставшиеся до понедельника, Вивьен провела в своем доме на окраине Парижа. Наступил ноябрь, и садик окрасился в желто-красные цвета, Маркиз все чаще мерз и позволял хозяйке брать себя на руки. Прислушиваясь к шелесту листвы, и, глядя на низко летящие облака, она рассуждала о призрачности бытия. О том, что дом, она сама и Маркиз оставались неизменными в пряничном мире, а все остальное, даже время года, менялось. О том, что если верить, доктору Огюсту (а он известный специалист по подобным случаям), дабы победить мизантропию здесь, ей предстояло победить булочную соперницу там. И о том, что ей не хватало ванильного запаха Жана и прикосновения его мягких пальцев.
- Вы готовы, Вивьен? – в руке доктора Огюста поблескивал металлом шприц. - Да, - она повела лопатками, устраиваясь удобнее на кушетке. - Какое слово «выход»? - Инфляция. - Правильно, говорю, Инфляция, считаю до трех, и вы просыпаетесь. Игла вошла в руку. - А теперь смотрите на медальон и слушайте меня, на счет один - у вас потяжелеют веки…
Она осторожно выглянула из-за угла как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь неприметного двухэтажного домика открылась, и пухлая ручка мерзкой ватрушки втянула Жана в проем. Попались! Вивьен стремительно бросилась к крыльцу, доказательств было достаточно. Едва увернувшись от повозки, она, запыхавшись, вбежала по ступеням, затем, спрятав лицо под вуалью, постучала. Окошко на двери открылось, и в нем мелькнула припудренное тесто. - Что вам нужно? - Помогите, моему мужу плохо, – зашептала она, боясь, чтобы Жан не услышал, - дайте теста, и немного воды. Глупая ватрушка поверила и отодвинула засов, этого хватило – Вивьен ввалилась в темный холл и захлопнула дверь. - Что такое? – соперница потеряла равновесие и с грохотом упала. На шум вбежал Жан и замер, увидев жену. - Попался, скотина! – Она ринулась вперед, и, пользуясь преимуществом в силе, мощным ударом кулака отбросила его назад в комнату, Жан, обливая пол клубничным сиропом, отлетел к стене. - А теперь с тобой, – она обернулась к дрожащей от ужаса ватрушке и подняла руку. - Не надо! – закричал из комнаты Жан, - это я во всем виноват! - Не надо! – закричала и ватрушка, но крик тут же перешел в визг, кулак Вивьен ударил по внутренней стороне кольца - Вивьен, остановись! Я больше не буду! Но Вивьен не слушала супруга, ее кулаки поднимались и опускались, нанося противнице удар за ударом по всем частям кольца, во многих местах выступил творог, и жертва уже не кричала, а лишь тихонько поскуливала.
- Инфляция! один, два, три! Еще удар, руки и вся одежда Вивьен в твороге. - Вивьен! Инфляция! один, два, три! Сзади подполз Жан, из его рта тек клубничный сироп. - Любимая, остановись! - Инфляция! Инфляция! Один, два, три! – Ватрушка, Жан и Париж исчезли.
Вивьен открывает глаза и блаженно потягивается. Завтра Рождество, и это первое Рождество за долгие годы, которое она будет справлять не одна! Кроме доктора Огюста с супругой, Жанетт и Николя, придет и ее кавалер, Паскаль. Получилось! Вместе с ненавистной соперницей ушла и мизантропия, как ни бывало! Буквально за несколько месяцев в ее окружении появилось множество новых знакомых. Она встает и распахивает шторы, солнце сияет на голубом небосклоне, Маркиз идет по подоконнику и выгибается, подставляя спину для поглаживания. Вивьен улыбается и подходит к шкафу. В нем висит зеленое шелковое платье, подаренное Паскалем. Она хватает наряд и вальсирует перед зеркалом. Оно просто чудесно! Эти милые оборки, аккуратные выточки и этот насыщенный зеленый цвет, Ах! Как же прекрасно он подходит к ее глазури и пудре! А со шляпкой? А подрумянить бочка и намазать чуть-чуть вишневым вареньем рядом с изюминками, как любит Паскаль? Это Рождество будет волшебным!
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com