Дар демона (темное фэнтези)

Новая доза прочитана, ТС продолжай!Благодарю.

Интерлюдия 5.


Существо размышляло.
Новая пещера, которую подарил Существу Злой, почти равнялась Просторной. Чуть короче туннели, чуть ниже свод, но не настолько, чтобы пришлось менять тело. Существу понравилось. И служители, приведенные Злым, оказались не так глупы и неуклюжи, как прежние, приходившие в «комнату». Пусть они не умели говорить как должно, но они хотя бы молчали.
Мир еще не обрел правильности, но теперь он менялся в нужном направлении.
Злой оказался совсем не таким, как описывал белоголовый. Злой не был злым, но Существо еще не придумало, как называть его по-другому. Внешне Злой не отличался от прочих двуногих, но он умел ставить воздушные стены, выпускать огненные лучи и говорить на правильном языке. А еще он умел понимать Существо глубже, чем просто в значении слов. Никогда прежде Существо не встречало таких интересных двуногих.
Служители в Просторной Пещере лишь восхищались красотой чешуи Существа и нахваливали вкусную еду. На Его редкие вопросы они отвечали так, что спрашивать дальше не хотелось. Злой объяснял понятно и просто, в отличие от белоголового выполнял обещания сразу. И не пытался заставить Существо сражаться со своими врагами. Подумав о белоголовом, Существо снова рассердилось. Двуногий, притворявшийся правильным, лгал Ему. Про ложь сказал Злой, и Существо вспомнило суть этого явления…
После встречи со Злым поток воспоминаний усилился. Иногда это оказывались слова, иногда образы, а иногда – мучительное ощущение, как дразнящий, знакомый запах, пока без формы и названия. И даже мысли Существа теперь текли более плавно, собственные чувства воспринимались ярче, внешний мир казался занимательнее, а желание навсегда вернуться в Просторную Пещеру уменьшилось.
На последней мысли рассуждения Существа споткнулись. Оно больше не хотело возвращаться в Просторную Пещеру? Не хотело вновь и вновь погружаться в долгий сон, а потом выходить к маленьким двуногим, которые принесут Ему вкусную пищу и отшлифуют чешую? Прежняя счастливая жизнь вдруг показалась – неинтересной?
Существо растерялось. Никогда прежде Оно не испытывало раздвоения в желаниях. Еще одна странность, принесенная Злым. Мир становился все более необычным. Но не страшно, Существо продолжит размышлять. Оно будет думать долго и упорно, и, в конце концов, во всем разберется. И тогда мир станет правильнее, чем когда-либо прежде.
Это сообщение отредактировал Veden - 5 апр 2018 в 10:38

Ждем-с ...

Цитата (Shestakova @ 22.03.2018 - 11:35)

Всегда считала, что прелесть фэнтези в том, что можно почуствовать себя Богом. Создать любой мир или вселенную, населить кем и чем угодно, придумать свои законы всего сущего в этом мире. Не вижу проблемы в том, чтобы в придуманном мире была и солнечная кровь и тёмная магия. А назвать персонажа можно вообще как угодно. Хоть абревиатуру применить. Так что автора целиком и полностью поддерживаю - ее мир и как хочет, так создает и называет. Читать легко и приятно. Интрига присутствует. А закидать тухлыми помидорами основываясь на том едином утверждении, что "есть только одно правильное мнение - мое" будет абсолютно неверно. Тот же Перумов создал мир, где маги были вообще разноцветные (http://encyclopedia.perumov.club/raduga/) и могли одной рукой мёртвых поднимать, а другой фаерболы бросать. Или Перумов не классика жанра? Цитата Пока ты не прочтешь основные произведения А можно список? Просто интересно что теперь стало основным. Цитата я воспитанный человек И напоследок. Воспитанный человек не тыкает незнакомому человеку. А еще не называет женщину мужчиной. Но подозреваю, что и "Дар демона" читался так же внимательно, как и ответ автора, потому и вызвал столько эмоций. Да и имя и фамилию пишут с большой буквы...

Да бросьте объяснять школоте то, что остальным людям давно уже известно. Подрастет, может сам поймет. Он сам прочитал, дай бог, с десяток книжек и возомнил себя блюстителем традиций. Я и сам хотел ему ткнуть в нос Перумовым (да и у других тоже втсречаются разоцветные маги), но поленился. Человеку, который пытается ввести ГОСТы в фэнтази и втиснуть этот жанр в единый стандарттрудно, что-либо объяснить, поэтому и не стоит тратить на него время. Зато ему есть теперь чем похвастаться - общался с настоящей писательницей и даже давал ей советы

Цитата (Lanista @ 4.04.2018 - 08:40)

Цитата сюжет, судя по всему, простой, однолинейный Позволю себе не согласиться. На данный момент повествования выделяются линии Тонгила/Мэля, Венда/Ресаны и, видимо, закончившаяся линия Кирумо/Альмара. Да, эти линии не являются полностью самостоятельными и имеют множество точек пересечения, но однозначно делают сюжет не строго однолинейным.

Согласен, я просто немного неправильно выразился, а имел в виду именно то, что вы написали. Ну, и ко времени написания комментария я еще не добрался до всех вышеперечисленных персонажей и поторопился вставить свое "аторитетнейшее" мнение.

Спасибо за отзывы. Выкладываю продолжение.

Глава 30.


- Что случилось потом? - Ресан лежал на соседней кровати, подперев голову рукой.
- Потом корабль загорелся. Мерзкое это дело – кширская смесь, тушится только магией. А наш единственный чародей погиб в самом начале битвы – стрела в горло, и все.
- Я слышал, будто магов, как обычных людей, не убьешь, - удивился Ресан. - Для этого то ли специальное оружие требуется, то ли какой-то ритуал.
- И так, и не так, - Венд вздохнул, переворачиваясь на спину, вспоминая свой неудачный поход за местью. - Чем слабее чародей, тем легче его убить, ученика или подмастерье – практически как простого человека. Наш таким недоучкой и оказался. Но, если хочешь убить мага в ранге мастера, придется постараться. В первую очередь – пробиться через щиты. Потом – многие маги зачаровывают себя от стали, от железа, от любого существующего металла. Клинок не сможет даже разрезать кожу. Чем старше и могущественнее маг, тем больше защитных ритуалов он провел, тем сложнее его уничтожить.
- Но есть какое-то универсальное оружие? – глаза Ресана загорелись лихорадочным интересом. - Оружие, гарантированно убивающее колдунов?
- Селин, - после короткой паузы ответил Венд. - Единственный металл, от которого невозможно защититься. Он пробивает всю их поганую магию.
- Селин, - повторил Ресан, словно пробуя слово на вкус. - На что он похож? Как его найти?
- На самом деле ты его знаешь, - уточнил Венд, - но только под названием святого серебра.
Ресан резко сел:
- Это оно и есть? Оружие богов? Разве это не по-особенному обработанное серебро?
- Нет. Цвет немного похож, но и только.
- Где его можно достать? – выражение лица юноши говорило: в поход за искомым оружием он готов хоть сейчас. Венду вновь подумалось, что слишком многое в рассказах мальчишки о прошлом не вяжется ни с его поведением, ни с некоторыми проявленными интересами. Впрочем, место их первой встречи подсказывало, на какого мага юноша точит ножи. Венд не собирался отстаивать собственное право перерезать Тонгилу глотку. Он бы искренне поблагодарил любого, избавившего мир от этого бесовского отродья, но как нетренированный домашний мальчик сумеет то, что не получилось у него с товарищами? Скорее в безымянном лесу на севере добавится еще одна безымянная могила…
- Нигде, - сухо проговорил Венд, тоже садясь. - Селин нельзя купить, украсть или выменять. Все оружие из него, существующее в нашем мире, можно пересчитать по пальцам, и места, где оно хранится, известны только верховным жрецам.
- Но ведь маги погибают постоянно! Я помню, отец рассказывал: прежде чем Тонгила признали главой Ковена, он убил около дюжины самых сильных Темных.
- Чаще всего так они и гибнут – от магии, - кивнул Венд. – Чем искать селин, проще и дешевле нанять десяток Светлых - и те принесут голову Темного тебе на блюде.
- Тогда почему ты пошел сам? – потребовал Ресан.
- Ни один Светлый в здравом рассудке не согласился выступить против Тонгила, - резко ответил Венд. Ринна говорила тогда, будто верит в его удачу, хотя воин с самого начала подозревал: их поход был лишь растянувшимся самоубийством. Крохотный шанс имелся, конечно. Крохотный шанс есть всегда. Им действительно могло повезти.
- А если найти Светлого не в здравом уме? – задумчиво уточнил юноша, и Венд рассмеялся его упрямству.
- Таких тоже находили. Никто не выжил… Однажды, когда Тонгила только-только провозгласили Великим, мне стало интересно, отчего Светлые так упорно пытаются уничтожить именно его. Тонгил ведь далеко не первый Великий Темный, убивший предшественника из Светлых. Тогда мне объяснили, что своим существованием маг нарушает равновесие сил.
- Нарушает – как?
- Магичка, с которой я говорил, этого не знала, просто повторила речь учителя, - Венд пожал плечами. - Тогда я эти слова запомнил, но глубоко вникать не стал. А позднее просто хотел отомстить.
- Стало быть, магия или оружие из селина, - повторил негромко Ресан.
- Превосходящая магия; или уровнем Силы, или количеством противников, - педантично уточнил Венд. И добавил, усмехнувшись, выговорив слова с подчеркнутой столичной тягучестью, в последнее время вошедшей в моду среди аристократов:
- Правильно ли я понял, о мой юный спутник с таинственным прошлым, будто у тебя тоже есть причина желать Тонгилу смерти?
Ресан встал с кровати, подошел к окну и несколько минут стоял так, глядя на пустую ночную улицу. Потом закрыл ставни и повернулся к терпеливо ждущему Венду:
- Да, у меня есть веская причина. Я даже могу назвать ее, если ты спрашиваешь не из простого любопытства.
- Не из любопытства, - подтвердил воин, с интересом следя за тем, как изменился вид его спутника. Домашний мальчик или нет, но в такие моменты Венд ничуть не сомневался, что парень получил благородное воспитание и хотя бы один из его родителей имел перед своей фамилией приставку «ар». И не простую «ар», как у самого Венда, но сдобренную изрядной порцией богатства, титулов и земель. Не хватало Ресану скромности, проскальзывало иногда в речи и поведении высокомерие аристократа, с детства привыкшего к чужим поклонам. Парень, впрочем, быстро спохватывался, а Венд прежде не видел необходимости мучить спутника неудобными вопросами.
- Мой брат находится в заложниках у Тонгила, - голос юноши, несмотря на все самообладание, дрогнул. – Единственный способ вернуть его – это убить мага. Я пытался подготовить побег, но… но у нас не получилось. Мне нужно найти способ уничтожить Тонгила, нужно!
- Как зовут твоего брата? – уточнил Венд. Ресан заколебался, не желая называть имен, и воин укоризненно покачал головой:
- Если ты не доверяешь мне, не стоило начинать рассказывать.
- Его зовут Риен.
- А имя семьи?
Губы юноши неприязненно сжались, но он все же ответил:
- Ар-Корм.
- Графы ар-Корм?
- Да.
- И Риен – твой брат? Прости, если я что-то путаю, но у старого графа родилось только двое сыновей, старший из которых погиб несколько лет назад.
- Двое законных, - через силу выговорил Ресан, отводя взгляд.
- Вот как, - пробормотал Венд. - Но воспитывались вы вместе? И графиня не возражала?
- Мы… иногда виделись, - нехотя ответил юноша, пропустив вопрос о жене графа мимо ушей.
- Извини, если покажусь циником, - осторожно проговорил мужчина, - но не лучше ли тебе будет, если Риен никогда не вернется? В отсутствие законных сыновей часто наследуют бастарды…
Ресан, вскинув голову, ожег его злым взглядом:
- Ты меня за подонка принимаешь? Он мой брат, и я люблю его! Если понадобится, убью за него любого… или умру сам.
- Ну, прости, прости, - Венд успокаивающе выставил вперед ладони. - Прости, я вовсе не хотел тебя оскорбить. Такая преданность достойна восхищения, но уж очень редко встречается. Прости еще раз.
Юноша резко кивнул, принимая извинения.
- Значит, цель у нас по сути одна? – Венд вопросительно поднял брови.
- Да, - согласился тот. - И у меня появились кое-какие идеи. Но сперва давай определимся: в этом мы вместе?
- Ты забыл о моем проклятии? – вопросом на вопрос ответил воин. - Не случится ли так, что вместо помощи ты получишь товарища, который неспособен контролировать себя?
- Я помню, - Ресан кивнул. - Возможно, найдется способ если не снять проклятие, то хотя бы обойти его.

Глава 31


Она стояла у окна, когда Арон вошел. Смотрела вниз: может быть, на крохотных муравьев-людей, может быть, на плывущие по реке судна, или же на саму реку – широкое полноводное течение. На ее родине даже крохотные ручьи считались даром богов.
За время, проведенное в выделенной ей комнате, девушка успела переодеться в домашнее платье своего народа. Короткие рукава, украшенные бисерной вышивкой, оставляли на виду изящные смуглые руки, на запястьях каждой блестело несколько золотых цепочек. Платье плотно облегало маленькую женственную фигуру, подчеркивая небольшую высокую грудь и талию, такую тонкую, что северянин мог бы перехватить ее ладонями. Черные волосы, убранные в высокую прическу, открывали длинную шею. Маленькие босые ступни выглядывали из-под длинного подола, рядом на ковре, покрывавшем половину комнаты, лежали сброшенные домашние туфли.
Почувствовав чужой взгляд, девушка обернулась и вздрогнула, в глазах, устремившихся к двери, потом вернувшихся к нему, отразились удивление и тень страха. Похоже, девушка не могла понять, как пропустила звук открывающейся двери и его шагов. Арон с запозданием вспомнил: в некоторых ситуациях следует преодолевать привычку двигаться бесшумно. Тери выказывала недовольство его неожиданными появлениями весьма откровенно – особенно если, пугаясь, что-то роняла или разбивала. В прошлом это вполовину напускное возмущение казалось забавным, сейчас воспоминание отозвалось сердечной болью.
- Мой господин? – неуверенно уточнила девушка, и, когда он согласно кивнул, поклонилась:
- Приветствую тебя, господин.
- Как твое имя?
- Нисса, господин.
- Тебя устраивают эти комнаты?
- Да, господин.
- Возможно, тебе что-то нужно?
- Нет, господин.
Маг сел на стоящий неподалеку от окна стул и кивнул девушке на соседний:
- Расскажи о себе, Нисса. Как я понял, ты благородного происхождения. Как ты попала в рабство?
Та послушно села, сложила руки на коленях.
- Моя мать была дочерью тамиса Короссуре. Она родила меня, не имея мужа, и умерла при родах. Кто мой отец, я не знаю. Тамис Короссуре очень разгневался, – девушка глубоко вздохнула. - Когда мне исполнилось пятнадцать, он продал меня тамису Вассуре, да будет Владыка милостив к нему за Порогом.
Значит, незаконнорожденная внучка тамиса, дворянина, способного выставить на битву тысячу копий. Как мужчина помнил, все титулы своей знати Народ Песка измерял в воинской силе.
- Сколько тебе сейчас, Нисса?
- Двадцать, господин.
Арон кивнул – то же самое сказал продавец в торговом доме Ателаса.
- Тамис Вассуре умер?
- Да, господин, - ответила она дрогнувшим голосом. - Мой прежний господин провинился перед Сияющим Оком, ему принесли шелковую нить. У нас принято, если... – девушка нервно сжала руки в маленькие, почти детские кулачки.
- Я знаю, - кивнул северянин, прерывая объяснение, и Нисса облегченно вздохнула.
- Тебя продал его наследник?
- У моего прежнего господина не осталось наследников, все его имущество перешло Сияющему Оку. Всех рабов продали на аукционе.
- У тебя рождались дети, Нисса?
- Нет, господин, - она покачала головой. - Великая Мать не благословила мое чрево.
Арон кивнул и сказал, меняя тему:
- Через несколько дней отправимся в мой замок. До того времени постарайся не выходить из своих комнат. Еду слуги будут приносить сюда. Позднее я постараюсь найти служанку из твоего народа.
- Вы очень добры, господин, - проговорила рабыня.
Маг поднялся, собираясь уходить, когда девушка, вставшая одновременно с ним, сказала:
- Если мне позволено спросить, господин?
- Спрашивай, - северянин кивнул.
- Откуда вы так хорошо знаете язык моего народа, господин? Старый слуга в доме Ателаса считался единственным в городе, говорящим на аккиу.
Арон чуть улыбнулся, мимолетно подумав о том, что именно редкость языка рабыни стала главной причиной его выбора. Честно сказать, мужчина куда больше восхищался красотой северных женщин, белокожих, светлоглазых, полногрудых. Таких как Тери. Нисса выглядела хорошенькой, другой человек сказал бы даже – красивой, но для Арона ее смуглое тело не таило такого искушения, как тела северянок.
- Я много путешествовал в юности, Нисса, - пояснил он доброжелательно. И добавил, видя ее неуверенность:
- Ты хочешь спросить еще что-то?
- Простите, господин, - голос рабыни упал до полушепота, она опустила взгляд, потом вновь посмотрела на него, по лицу разлился смущенный румянец. - Вы… вы придете сегодня вечером?
Ее вид – и очаровательное смущение, и нежная полуулыбка, и брошенный взгляд из-под длинных ресниц – все говорило о том, что его визиту она была бы рада. Можно даже решить, если немного напрячь воображение и потешить самолюбие, будто это признаки любви с первого взгляда.
Арон подавил усмешку, подумав: последнее, в чем сейчас нуждается девушка, так это в похвале своим актерским способностям. Господин распоряжается жизнью и смертью раба, естественно, что Нисса желает понравиться ему, а первое условие для этого – показать, будто господин нравится ей. Северянин знавал некоторых женщин, умевших плакать по заказу, хотя краснеющих по заказу еще не видел.
- Я хотел дать тебе время привыкнуть к новому месту и ко мне, - сказал он доброжелательно. Нежная полуулыбка с лица Ниссы исчезла:
- Мне не нужно привыкать, господин, - рабыня сжала ладони у груди, словно перед молитвой, в глазах появилась растерянность. - Я живу, чтобы служить вам.
Последние слова прозвучали как стих, заученный давным-давно и повторенный с тех пор бессчетное количество раз. Арон, не удержавшись, потер переносицу, подумав: со свободной женщиной общаться куда проще. Особенно с северянкой – его соплеменницы никогда не стеснялись прямо высказать мужчине свои предпочтения и идеи.
- Если приглашаешь, то приду, - сказал мягко.
На губах Ниссы вновь появилась прежняя нежная полуулыбка:
- Да, господин. Я буду рада.

В империи Таррун не существовало рабских рынков, какими славился Каганат и более отдаленное королевство Шаот. Никто не выставлял рабов на помосте, словно бессловесный скот, нет, все проходило в высшей степени благопристойно. Даже рабов следовало называть не рабами, а пожизненными слугами, по задумке кого-то из советников прошлого императора. Словно бы это что-то меняло. Впрочем, тот же самый советник запретил обращать в рабство граждан империи – будь причиной хоть долги, хоть преступление, и этим, полагал Арон, заслужил уважение.
В годы юности северянину довелось пожить в Каганате, где он насмотрелся на то, как родители продавали детей, как в дома к беднякам, решившимся взять ссуду, приходили ростовщики и забирали в уплату долга их самих. Как обращали в рабство за самые легчайшие проступки, такие как недостаточно низкий поклон перед аббасом – главой города; как Ирам – правитель Каганата – отдавал целые деревни свободных людей в собственность придворным и чиновникам.
Судя по словам Ниссы, жизнь Народа Песков не очень отличалась от жизни народа Каганата.
По принятому тогда, больше пятидесяти лет назад, императорскому закону, «пожизненными слугами» могли становиться только чужеземцы, захваченные на войне или проданные своими сородичами. Оговаривал закон и право выкупа, буде кто-то из родни пожелает освободить раба. Разумный справедливый закон, и Арон собирался позаботиться о том, чтобы новый император ни в чем не изменил его. А то, как он слышал, последние годы в Императорском Совете все чаще звучали голоса за возвращение старых путей.
Торговый дом Ателаса, где северянин нашел Ниссу, считался одним из лучших в империи. Здесь продавали как экзотических красоток, так и ученых рабов, способных стать домашними учителями для дворянских или купеческих отпрысков; как вышколенных слуг, так и тренированных бойцов-телохранителей. Единственной загвоздкой являлась цена – тоже следствие закона полувековой давности. На изначальную стоимость каждого раба накладывался налог в два талана. Цена небольшого каменного дома в пределах городской черты. За Ниссу он заплатил стоимость трех таких домов.

Девушка ждала его. Каким-то образом, не зная языка, она сумела объясниться со слугами, получив и ванну, и ароматные мыла. Как понял Арон, по ее обычаям рабыне полагалось устроить омовение для своего господина… Неожиданность. Приятная неожиданность. К такому мужчина мог привыкнуть очень быстро…
Сейчас на Ниссе была лишь короткая, до середины бедер, туника, подхваченная на талии узким пояском. Волосы она распустила, но пряди у висков заплела в косички. Приятно смотреть, приятно касаться.
Мог он привыкнуть и к ее телу, состоящему из изящных изгибов во всех правильных местах. К ее нежным рукам и приятному голосу.
Арон слегка улыбнулся, проводя ладонью по блестящему шелку черных волос, спадающих до талии. Милая Нисса. Идеальная кандидатура на роль любимой наложницы Темного мага. Экзотическая красота, непонятный язык, туман слухов и легенд, окружающий ее народ. Рабыня, не знающая язык империи и того, кто он и что он такое. Рабыня, у которой будут драгоценности, роскошная одежда, собственные слуги и даже стража. Капризы которой Тонгил станет исполнять так, чтобы его увлеченность не осталась тайной. Прекрасная рабыня, которую каждый увидит, как самую большую слабость мага. Ради которой он избавится от прежних увлечений, отправит по домам заложников. Которая станет ярким бриллиантом, в чьем ослепляющем свете будет сложно разглядеть обычного мальчика, взятого в ученики…
Сколько Арон уже не касался женщины? Три месяца, четыре? Последняя – служанка в таверне, чье лицо и имя он не помнил. Впрочем, мужчина вообще не запоминал имена случайных любовниц, даже прилагавших все усилия, чтобы остаться в его памяти. После смерти Тери это стало лишь ответом на нужду тела: все силы, и моральные и физические, он направил на месть. Сейчас… сейчас Арон начал осознавать: он готов отпустить ее призрак. Тери из этого мира не принадлежала ему и никогда не будет. Пусть так. Да, пусть так.
Северянин притянул Ниссу ближе, обнимая гибкое стройное тело, наклонился к ней. Девушка подняла голову, подставляя рот для поцелуя, черные глаза блеснули за пушистыми ресницами. Умелые губы, сладкое дыхание, сладкий вкус с привкусом горького миндаля. Сладкий поцелуй, который все длился и длился; и он уже был возбужден и хотел ее всю, хотел больше этого сладкого яда. Яда?
Невидимая струна порвалась внутри, сладкий вкус поцелуя смешался с солью и горечью железа. Арон оттолкнул Ниссу, торопливо сделал шаг назад. Поднес руку ко рту. Кровь.
Рабыня вскрикнула испуганно и тут же зажала себе рот обеими руками.
Маг сглотнул, пытаясь понять, что случилось. Больше никаких изменений в себе северянин не ощущал. Проще всего обвинить в случившемся рабыню, но чувство опасности молчало. Как и с Мэлем. Шаманские штучки? Но кто мог заранее знать, что он купит именно Ниссу, кто успел бы ее подготовить? Там имелись и другие женщины, более в его вкусе. И… яд? Нет, в прошлом его не раз пытались отравить, Арон знал присутствие яда. Знал до того, как подносил ко рту или вдыхал пары, или наступал на змею, подброшенную в темную спальню. Знал это излучение опасности от неразумного, иное, чем от людей. Сейчас – ничего подобного.
Он больше не чувствовал привкуса крови; сломавшееся уже залечило себя. Еще один плюс магии.
Мужчина шагнул к рабыне, осторожно взял за запястья и отвел руки в стороны. Нисса смотрела растерянно и испуганно, не сопротивляясь.
- Что случилось, господин? – прошептала девушка. - Что это было?
Арон не ответил, вслушиваясь в биение ее крови. Вглядываясь в ее эррэ. Ничего не изменилось – обычный человек, не владеющий Силой, не несущий опасности. Обычная молодая женщина. Наклонился, чуть коснувшись мягких губ, ощутил ее напряжение. Но сейчас это значения не имело. Снова обнял, поцеловал уже по-настоящему – и в этот раз не ощутил никакого вкуса горького миндаля, никакого сладкого яда…
Понимание пришло резко – он не почувствовал исходящей от Ниссы опасности, поскольку проблема заключалось не в ней, а в нем. Сейчас, целуя ее во второй раз, Арон не испытывал возбуждения, поскольку воспринимал происходящее как эксперимент.
Неправильно.
Его руки заскользили ниже, на несколько мгновений мужчина заставил себя забыть обо всем, кроме горячего тела под своими пальцами. Возбуждение вернулось – с прежним сладким запахом миндаля. Но в этот раз северянин не ощутил крови во рту, в этот раз надломилась магия. Часть Силы, контролировавшая тени, вдруг перестала отвечать, словно бы он попытался шевельнуть отсутствующей частью себя. Словно бы его эррэ, его невидимый двойник, лишился руки или ноги.
- Господин, что происходит? – Нисса не могла видеть действие магии, но она видела его лицо, исказившееся от внутренней боли.
Арон не ответил, всматриваясь внутрь себя, в то, как отчаянно извиваются нити Силы, пытаясь проникнуть в отсеченную часть эррэ. Уже сейчас он мог сказать: повреждение скоро исчезнет; почти так же быстро, как восстановилось тело. Разум его тем временем подбирал, анализировал и отбрасывал гипотезы, способные объяснить происходящее, пока одна из них не зацепилась когтями-якорями за многие, прежде непонятные, моменты в жизни Тонгила-прежнего, объясняя вещи, которые он наивно принял как данность.
- Господин? – повторила девушка.
- Неделю назад я случайно попал под одно заклинание, - сказал Арон первое правдоподобное объяснение, пришедшее в голову. - Полагал, последствий уже не осталось, но, как видишь, ошибся.
- О-о, - голос Ниссы наполнился сочувствием. - Господин, если я могу чем-то помочь…
Северянин криво улыбнулся:
- Раз уж у нас сегодня не получится… ближе узнать друг друга... Расскажи мне о своей стране. О ваших обычаях, богах, о жрецах и магах.
Не самое подходящее состояние - с явившемся ему откровением - чтобы слушать и воспринимать истории, но мужчина не хотел покидать покои рабыни через столь краткое время. Стража будет говорить о его новом увлечении, но говорить они должны запланированное им.
- Хорошо, господин, - послушно отозвалась девушка, не выказывая удивления просьбе.
Она сидела на широкой кровати, поджав под себя ноги, все в той же короткой, ничего не скрывающей тунике; нежный голос лился напевным речитативом. Арон, одевший брюки и рубашку, но поленившийся последнюю застегнуть, слушал полулежа, подперев голову рукой.
Рассказывала Нисса интересно, и что-то могло ему пригодиться; но за рассказом следила лишь часть сознания, вторая продолжала и так, и этак прокручивать самую вероятную гипотезу, от которой хотелось одновременно и рассмеяться, и разбить либо сжечь что-нибудь. Желательно магией. Так Арон, наверное, и поступит - позже, когда останется один. Ни к чему пугать Ниссу видом своего нервного срыва.
Проклятие, так небрежно упомянутое некроманткой. Ее дразнящие духи, ее откровенное платье - цель Эвиты заключалась не в его соблазнении. Вовсе нет. В напоминании о том, что он потерял возможность любить женщин. Возбуждение, намек на близость - и яд проклятия начинал действовать, ломая как тело, так и магию. Издевательская насмешка: можешь видеть, но не смей касаться…
И увлечение Тонгила-прежнего мальчиками… Увлечение? Или просто замена? Не по выбору, как Арон думал, а по необходимости?
Северянин мысленно встряхнулся, усилием перенаправив мысли.
Нисса. Что делать с Ниссой? Она все еще была необходима ему – как красивая декорация, как ширма. Все прежние выкладки оставались в силе, сына все также следовало уберечь от порочащих слухов, от заложников все также следовало избавиться. С одним изменением – Ниссе придется что-то рассказать. Не сегодня, конечно, и не завтра. Но через пару-тройку недель она начнет уже серьезно задаваться вопросом – почему он не приходит к ней. Правду? Нет, ни в коем случае. Арону не нужна рабыня, знающая один его секрет и вполне способная догадаться о других. Впрочем, время придумать еще одну ложь с достаточным количеством деталей, чтобы не вызвать подозрение, у него есть.
Хотелось бы знать, кому еще из магов, кроме Эвиты, известно о висящем на нем проклятии? Сказала ли она своему союзнику Волькану? В курсе ли кто-то из Темных? Из Светлых? Это важно, ведь проклятие – в первую очередь слабость, которую можно использоваться против него, как уже пыталась Эвита. Кроме того, когда некромантка узнает о Ниссе, обязательно полюбопытствует, как это «дорогой Тонгил» сумел избавиться от проклятия без ее помощи…
Арон мысленно выругался, представив, сколько ему придется изобретать правдоподобных объяснений.
Как же легко жить, когда можно просто говорить правду, и это не убьет ни тебя, ни тех, кто тебе дорог.

Глава 32


- Зачем мы здесь, господин? – Нисса спускалась осторожно, придерживая рукой длинный подол платья. Арон шел чуть впереди, освещая факелом ей дорогу. Снаружи царил яркий день, но в темноте подземелья это ничего не значило.
- Скоро увидишь, - пообещал он, подходя к последнему повороту. Здесь коридор расширялся, потолок становился выше в несколько раз, и лестница переходила в просторный подземный зал.
Северянин обернулся к Ниссе, растерянно обводившей взглядом пустое пространство.
- Сейчас он появится.
Девушка открыла рот, собираясь заговорить, но только тихо охнула.
Существо возникло из темноты бесшумно: сперва вспыхнули два желтых глаза, потом стала видна покрытая чешуей морда и часть длинного тела. Остановилось, нависнув над людьми, потом привычно опустило голову до уровня лица мужчины.
- Ты пришел рано, - сказало с любопытством. - Кого ты привел? Этот двуногий пахнет иначе, чем остальные.
Нисса издала что-то среднее между сдавленным хрипом и мышиным писком, следя за каждым движением Существа широко распахнутыми глазами.
- Он такой же глупый, как остальные? – разочарованно уточнило Существо.
- Нет, слегка умнее, - уверил его Арон, наблюдая за реакцией Ниссы. Рабыня выглядела не столько напуганной, сколько зачарованной.
Существо склонило голову набок и скользнуло к девушке ближе, легонько ткнувшись носом ей в грудь. Легонько – с точки зрения Существа, поскольку девушка покачнулась и едва не упала.
- Ты можешь погладить его по чешуе между глаз, ему нравится, - посоветовал маг. Нисса растерянно взглянула на Арона и робко протянула руку, коснувшись мелких чешуек.
Существо издало горловой звук, напоминавший ворчание огромного кота, и осторожно попятилось назад.
- Этот двуногий понимает правильный язык? И… говорит тоже? – спросило с робкой надеждой.
- Я… я понимаю и говорю, Великий Уррий, - прошептала Нисса, не отводя глаз от Существа. – Я…я… - она потерянно оглянулась на северянина, не в силах решить, что следует сказать или сделать.
- Великий Уррий? – переспросил Арон, поскольку Существо тоже казалось смущенным подобным обращением. - Ты знаешь его имя?
- Н-нет, - девушка, решившись, сделала шаг вперед и медленно протянула руку к Существу. То не шевелилось, и Нисса, осмелев, снова погладила теплую чешую. – Это титул. Он означает «Дар Богини».
- Ты видел Меня прежде? – спросило Существо, стараясь при произнесении слов не открывать рот широко. Арон еще в первый день знакомства объяснил ему: частокол зубов людей смущает. Существо прониклось и даже философски согласилось, что смущение неизбежно: ведь сравнение слишком явно в пользу Существа. Конечно, двуногие стыдятся своего несовершенства.
- Н-нет, не видела, великий Уррий, - с запинкой ответила Нисса. - Но почему… почему ты обращаешься ко мне как к мужчине?
- Я говорю неправильно? – удивилось Существо.
- Нисса имеет в виду: она женщина, к женщине нужно обращаться в женском роде, - вмешался Арон, пряча усмешку.
- Что значит – «женщина»? – Существо выскользнуло из-под руки Ниссы и, сделав вокруг девушки круг, остановилось все также напротив, но теперь Нисса оказалась в кольце его тела. – Зачем нужна «женщина»?
- Женщины в отличие от мужчин могут производить на свет новых маленьких людей, - любезно пояснил Арон.
- А куда деваются прежние люди? – полюбопытствовало Существо.
- Стареют и умирают, - ответил маг.
- О, - Существо удивилось. - Я не знало этого, – и добавило с искренним сожалением. - Прежде Я не задумывалось, откуда берутся новые двуногие. Мне жаль, что Время владеет вами.
- Благодарю за сочувствие, - с серьезным видом сказал Арон. – Кстати, у этой женщины есть имя – Нисса. Иногда она будет приходить к тебе, со мной или без меня.
- И полировать Мне чешую? – с надеждой уточнило Существо. - И смазывать ее ароматным маслом? И говорить, какое Я красивое и сильное? И отвечать на Мои вопросы? Правда?
- Хм, - мужчина бросил быстрый взгляд на девушку, с прежним зачарованным видом смотревшую на Существо. - Нисса?
- Да, господин? – она моргнула, возвращаясь в реальность, и торопливо поклонилась Существу. - Конечно, Великий Уррий. Я буду делать так, как ты хочешь. Если… если господин не скажет иначе, - уточнила, робко взглянув на мага.
- Господин не скажет, - согласился он, улыбнувшись искренней радости Существа. Невероятно, как легко читались все эмоции в этих больших желтых глазах, в движении мимических мышц под чешуей морды. Легче даже, чем у человека. Отчего же Мэль, при всей своей проницательности, увидел в Существе только чудовище, не заметив практически человеческий разум?
- Ты сказала, что Уррий означает Дар Богини, - напомнил Арон, когда они уже поднялись в крепость, оставив Существо с его обедом, принесенным слугами. - О какой Богине ты говорила?
Они стояли вдвоем на самом верху башни, на небольшой смотровой платформе. Магу здесь нравилось, кроме того, хотелось увидеть реакцию рабыни на высоту. Нисса не выглядела испуганной, осматривалась вокруг с плохо скрытым любопытством. Мужчина заметил, что ей хочется подойти к самому краю, заглянуть в проем бойницы, но без разрешения господина она не смеет, а спросить стесняется.
- Я говорила о Великой Матери, - девушка прижала сложенные ладони к сердцу в молитвенном жесте.
- Никогда не слышал, чтобы Богиня даровала что-то обычным людям, а не своим Дочерям, – недоверчиво сказал Арон.
Нисса кивнула:
- Это так, господин. Ее дары – очень редкое событие, но даже в пустыне Аккачи порой идет дождь.
- Один раз в пятьдесят лет? – не удержался маг.
- Нет, господин, - серьезно возразила девушка. - Один раз в пятьсот. Но это случается. Как и дар Богини.
- Как это произошло?
- На рассвете самого длинного дня в году, - размеренно заговорила Нисса, словно рассказывая легенду, - на алтаре главного святилища Великой Матери появилось яйцо размером с голову взрослого мужчины. Скорлупа его отливала серебром, а по поверхности расходились узоры, светящиеся багрянцем. Когда солнце поднялось в зенит, скорлупа раскололась, и Уррий появился на свет.
- Что произошло потом? – полюбопытствовал мужчина, мысленно порадовавшись своей идее взять Существо в крепость. Великая Мать была одной из немногих божественных сущностей – иногда так вовсе единственной – к которой он испытывал положительные эмоции. Не поклонялся, скорее искренне уважал. Даже любил, наверное – как можно любить море, лес или небо. Все же, если бы не Ее Дочери, мальчишка по имени Арон Тонгил сгинул бы больше двадцати зим назад.
- Много лет Великий Уррий жил в храме, воплощая благоволение Богини нашему народу. В то время наша страна процветала, наслаждаясь богатством и изобилием. Уррий рос очень медленно; в народе сменялось два поколения прежде, чем он добавлял один фут в длину… - Нисса замолчала. Выражение ее лица стало таким задумчивым и грустным, словно речь шла не о событиях, прочитанных в старых свитках, а об истории ее собственной жизни.
Арон осторожно коснулся руки девушки:
- И что же случилось?
- Предательство, - сказала она негромко. – Брат правившего тогда Сияющего Ока, жестокий и коварный человек, искал власти. Он сумел переманить на свою сторону многих военачальников и попытался убить правителя. Его план провалился. Когда брат правителя осознал свое поражение, он бежал из столицы, но захватил при том многие драгоценности и похитил Уррия. Когда верные преследовали его, солнце, которому предатель молился, ослепило их, а злодей исчез.
- Когда это произошло? – спросил Арон.
- С той поры сменилось двадцать два поколения, – ответила Нисса и уточнила. - В вашей стране тогда правил человек, называемый Первым Императором.
- Больше пятисот лет назад?
- Да, господин.
- Интересно, - медленно проговорил Арон. Он догадывался, что Существо, с его странным отношением ко времени, может происходить из глубокой древности, но услышать, будто возраст этого ребячливого создания приближается к тысяче… Хотя нет, Нисса сказала: один фут длины за смену двух поколений, то есть примерно за сорок лет. А Существо сейчас, от макушки до кончика хвоста, не меньше тридцати. Если темп его роста не менялся со временем, это дает цифру в двенадцать веков.
- Если мне позволено будет спросить… - начала Нисса.
- Когда хочешь, спрашивай, не дожидайся каждый раз разрешения, - сказал Арон со вздохом.
- Вы добры ко мне, господин, - Нисса наклонила голову в поклоне. - Я хотела лишь узнать, каковы ваши планы относительно Великого Уррия? И… как он оказался у вас, господин?
- Я нашел его случайно, всего несколько дней назад, - отозвался маг, предпочтя начать с более простого вопроса. А какие планы? Если бы он еще сам знал это… Спонтанное решение под влиянием момента. Смутные наметки того, для чего Существо могло бы пригодиться в будущем. Просто удовольствие общаться с созданием, столь открыто выражающим эмоции, не знающим человеческих предрассудков, не боящимся его, не осуждающим. Даже внешность Существа казалась уже по-своему прекрасной.
- А насчет планов… Мне кажется, Нисса, у тебя появились идеи относительно Уррия, - продолжил Арон, внимательно глядя на рабыню. – Рассказывай.
Та вздрогнула и взглянула на него с легким испугом, потом молитвенно сложила руки на груди – похоже, один из любимых жестов:
- Я живу, чтобы служить вам, господин.
- Да-да, я помню, - северянин махнул рукой, решив не уточнять, насколько верил ее заученной наизусть фразе. Особенно учитывая то, что на «верность» рабов он вдоволь насмотрелся в свое время в Каганате. Особенно ярко она проявилась во время восстания бедноты, самого страшного, как говорили местные, за последний век. Тогда эти самые рабы, еще вчера клявшиеся в верности хозяевам, открывали бунтовщикам двери и провожали в дом, а то и лично перерезали горло «обожаемым» господам. Нет, верность не покупалась на рабском рынке. Верность можно было только заслужить.
- Я помню, - повторил мужчина. - Говори.
Девушка слегка прикусила нижнюю губу:
- Я лишь хотела сказать, господин… Сияющее Око даст вам за Великого Уррия любую награду. Все, что пожелаете. Великий Уррий – это не просто дар Богини, это ее благословение. Из пересохших источников вновь забьют ручьи, мертвые долины зазеленеют! Все будет так, как было прежде, как в старинных легендах… – голос Ниссы дрогнул и оборвался.
- Вот как, - сказал Арон ровным тоном. Он весьма сомневался в способностях Существа вернуть процветание стране, наполовину занесенной песком. Если бы не усилия магов и жрецов, пески бы полностью погребли все оставшиеся оазисы и плодородные долины. Великая Мать, насколько северянин знал, никогда не вмешивалась напрямую. Поселится Существо в их главном храме или нет, пески не исчезнут.

Глава 33


Альмар всегда представлял себе жилище Темного мага именно так: старый, наполовину заброшенный замок в отдалении от города, населенный немногими молчаливыми слугами, почти столь же опасными, как их хозяин. Даже в самый яркий день в замке царит сумрак, а маг выходит наружу только ночью, дабы творить мерзкие дела… Единственно, Альмар никогда не представлял в учениках Темного мага себя.
Когда они приблизились к крепости, мальчик остановился, запрокинув голову, пытаясь подсчитать этажи центральной башни. Кинегим положил руку ему на плечо, но торопить не стал.
- Господин, - ребенок обернулся к Темному. - Как получилось, что господин Тонгил оказался здесь? Ведь он живет далеко на севере?
- По делам, - отозвался сопровождающий. - Удачное совпадение, не находишь?
Альмар издал звук, одинаково похожий как на согласие, так и на отрицание. Кинегим хмыкнул и легко хлопнул его по плечу:
- Идем, Рик, у тебя будет время насмотреться на башню и изнутри, и снаружи.
- Я буду в ней жить? – ребенок постепенно привыкал к новому имени. Именно так – после представления мага – к нему обращались в храме. Именно так, сказал Кинегим, будут обращаться к нему отныне все, в том числе и Тонгил. Мальчик не возражал, хотя все еще казалось странным слышать чужое имя и знать: имеют в виду его.
- Да, пока не вернетесь в замок. Комната тебе уже приготовлена.
- Господин, вы тоже живете здесь? – Альмар посмотрел на мага с надеждой. Сопровождающий ему нравился, несмотря на свою службу у Тонгила. Чувствовалось в нем что-то надежное.
- Появляюсь, - уклончиво ответил Кинегим. Ребенок вздохнул. Значит, чужое место, чужие люди, страшный Темный маг в роли его мастера, и ни одного знакомого лица. Мужчина, похоже, понял направление его мыслей, поскольку сказал:
- Ты, полагаю, не отказался бы увидеть Кирумо?
- Он здесь? – радостно воскликнул мальчик.
- Скоро будет, - пообещал Кинегим, чуть улыбаясь.
Сумрачно, вопреки ожиданиям Альмара, в башне не было. Ни на широкой винтовой лестнице, по которой мальчик поднимался следом за магом, ни в его комнате, светлой и просторной, с видом на реку и город.
Кинегим велел ему устраиваться и исчез. Вещи Альмар аккуратно разложил по полкам в шкафу, обошел комнату, осматриваясь, потом к окну, створки которого кто-то успел заранее распахнуть, чтобы запустить внутрь теплый летний воздух. Постоял, любуясь видом. Вздрогнул, услышав за спиной звук открываемой двери и торопливо развернулся.
На пороге стоял незнакомый человек лет тридцати, в простой одежде светлых оттенков. Выглядел мужчина обычно, смотрел доброжелательно, только лицо его показалось Альмару слишком бледным для середины лета. Мальчик попытался определить, кто перед ним. Один из служащих Тонгилу людей? Управляющий? Нет, того называли полуэльфом…
- Доброго дня, - чуть улыбнувшись, сказал вошедший. Альмар сглотнул и торопливо ответил, склоняя голову в поклоне:
- Доброго дня... – заколебался, не зная, как обратиться к человеку, но все же решил добавить, - господин.
Мужчина шагнул внутрь комнаты, дверь бесшумно закрылась за спиной. Ребенок остался стоять у окна.
- Я ждал твоего прибытия, Рикард. Рад увидеть тебя вживую, - сказал вошедший.
- Спасибо, господин, - неуверенно отозвался Альмар.
- Дети нобилей обычно изучают теорию магии, - проговорил мужчина, - даже если у них нет Дара. Что ты успел узнать?
- Я… наставник рассказывал про эррэ, - ответил мальчик, стараясь говорить ровно и гладко, не позволяя рукам теребить край одежды – нервная привычка, от которой его усердно отучали дома. – Про стихии. И… и все. Мы только начали, когда все случилось… То есть, когда мой Дар…
- Да, о пробуждении твоего Дара мне доложили, - кивнул мужчина.
Доложили? Докладывают обычно главному… Альмар опустил глаза вниз, пытаясь подавить панику. Все хорошо. Даже если этот человек, не очень-то похожий на Темного, и правда Тонгил, ничего страшного. Он, Альмар, ни в чем не виноват. Он не сделал господину магу ничего плохого. Значит, и тот ничего плохого ему не сделает. Верно?
- Рикард, что случилось? – мягко спросил вошедший.
- Ничего, господин, - торопливо ответил мальчик, но голос предательски дрогнул.
- Вспомнил о доме? – с сочувствием проговорил мужчина. Альмар взглянул на него недоверчиво – Темному магу, если только этот человек действительно являлся Темным магом, не должно быть дела до его воспоминаний.
- Нет, господин, просто… - Альмар вздохнул. Потом решился:
- Господин, вы… вы…
Мужчина посмотрел недоуменно, приподняв брови, потом во взгляде мелькнуло понимание:
- Прости мои манеры, Рикард, я не представился. Но ты понял правильно, я – Арон Тонгил.
- Вы не похожи, - слова вырвались прежде, чем мальчик сообразил, что смысл их может показаться неприятным и даже оскорбительным. Но маг рассмеялся, словно Альмар высказал удачную шутку:
- Сочту за комплимент. Хотя в Ковене повторять не советую – коллеги не оценят.
- Извините, господин, - на всякий случай повинился ребенок, но Тонгил лишь качнул головой. Потом сказал, меняя тему:
- Чем бы ты хотел заняться сегодня? Я могу дать тебе сопровождающего, если хочешь осмотреть крепость. Если устал, можешь отдохнуть. Или спуститься в кухни, если голоден. До ужина еще несколько часов, но чем-нибудь точно накормят. Или, - маг чуть улыбнулся, - можем провести пробный урок.
- Тогда… урок? – сказал Альмар и удивился собственным словам. Но ему действительно хотелось попробовать магичить… и понять этого Темного, не очень похожего на того Тонгила, которого он себе представлял.


*****


Ворота Радоги открыли на третий день на рассвете, но Венд проспал. Вернее, Ресан, который как обычно проснулся вместе с солнцем, не разбудил его. Не то чтобы воин так уж настаивал на подъеме ни свет, ни заря – дорога предстояла длинная, и их в любом случае ждали ночевки на открытом воздухе. Нет, но после ранения Венд и так большую часть времени тратил на сон. Рана ни в чем не тяготила его, не болела, не вызывала горячки – вообще вела себя идеально. За единственным исключением: мужчину теперь постоянно клонило в сон. Это уже начало раздражать.
- Твоему организму лучше знать, что ему надо, - поучительно заметил Ресан после того, как Венд, зевнув в ладонь, выразил недовольство поздним временем. После чего юноша, смеясь, отпрыгнул в сторону, и подушка, пролетев мимо, ударилась о стену.
- Не учи меня жить, ребенок, - пробормотал воин, подбирая снаряд и возвращая на место.
- Все дело в благословении Богини Льда, - уже серьезно проговорил Ресан. - Смерть от холода воспринимается как сон, и лечение – другая сторона монеты – тоже сон, только исцеляющий.
Венд скептически хмыкнул:
- Тебе-то откуда знать?
- Когда люди говорят, я слушаю, - ответил юноша, небрежно махнув в воздухе рукой.
Солнце уже добралось зенита, когда они выехали за город. Сегодня у ворот стояли только обычные стражники. На покидающих Радогу никто не обратил внимания, хотя по спине Венда пробежал неприятный холодок в тот момент, когда они оказались в тени башни, нависающей над откидным мостом. Словно бы призрак провел вдоль позвоночника ледяными пальцами.
- До Кирет-града проложена хорошая дорога, - сказал Ресан, когда они обогнали очередной купеческий обоз. - Шестьсот миль мы проедем дней за десять, так?
- Если ничего не случится, - согласился Венд.
Миля съедалась за милей, лошади неутомимо шли вперед, солнце понималось и садилось, ночевки под открытым небом походили одна на другую, как стрелы в колчане, и все было бы хорошо, если бы каждый раз, когда нижний край светила касался горизонта, Венд не ощущал уже ставшее знакомым ледяное прикосновение.

*****

Вызвать Тени оказалось намного проще, чем ими управлять. В руках Альмара словно извивалось гнездо змей, связанных хвостами и желающих при этом расползтись в разные стороны, но только не туда, куда нужно. Господин Тонгил, когда мальчик попытался объяснить возникшие затруднения, сперва рассмеялся, потом посерьезнел и пояснил: точно такое же ощущение возникло у него самого, когда он впервые пытался призвать Тени.
Маг сегодня был в удивительно приятном расположении духа. Или так действовала на него хорошая погода? Но должно же быть наоборот: Темным полагалось любить грозы, ураганы, град, в крайнем случае – промозглый осенний дождь. Верно? Или господин Тонгил всегда такой? Нет, невозможно – люди обязательно бы говорили о подобной диковинке.
Для места первого урока маг предложил подняться на смотровую площадку башни:
- Вид красивый, воздух, солнце, - пояснил он, хотя Альмар постеснялся спрашивать о причине. - И тени на свету лучше видно. Начнем с них, а дальше посмотрим.
В теорию маг не углублялся, объяснив, что этого существуют книги, и сразу перешел к практике. Альмар заворожено смотрел, как вокруг Тонгила возникают Тени, скользят по всей площадке, словно однажды виденные ручные змеи под звуки дудочки старого шамана. Только в этот раз музыка не звучала. Решившись, мальчик протянул к одной из Теней руку, и та послушно обвилась вокруг запястья, прохладная и, если потрогать, похожая на плотную атласную ленту.
- Самое простое - это вызывать Тени и управлять их движением, - пояснил мужчина. - Попробуй, Рик. Представь, будто твои пальцы удлиняются, становятся бесплотными. Впервые это лучше делать с закрытыми глазами…
Альмар, конечно, попробовал. И первая половина задания у него получилась. Сейчас мальчик как раз стоял, напряженно хмуря лоб, пытаясь заставить одну из Теней пересечь площадку по диагонали и вернуться к нему, но та никак не хотела отлипать от пальцев.
Дверь на площадку открылась, на пороге появился стражник.
- Господин, вы велели сообщать сразу, как появятся новости о предателе, - произнес он почтительно. Благожелательное выражение исчезло с лица мага, брови сдвинулись, формируя над переносицей глубокую морщину:
- Говори, - велел он отрывисто, потом, заметив косой взгляд, который страж бросил на Альмара, добавил. - Можешь при нем.
- Хорошо, господин, - кивнул тот. - Братья обнаружили убежище полуэльфа, он действительно предпочел остаться в Радоге. Но схватить не получилось. Предатель ранил двоих и скрылся.
- Серьезно ранил? – после короткой паузы уточнил Тонгил.
- Да, господин, но они выживут. Хотя это неприятное открытие для нас – что человек может оказаться сильнее.
- Получеловек, - уточнил маг. - И я вас предупреждал.
- Верно, - страж поморщился. - Мы схватим его, господин. Братья взяли свежий след.
- Он ушел от них невредимым? – уточнил Темный.
Страж коротко кивнул. Тонгил недовольно поджал губы, но комментировать не стал.
- Это все? – спросил ровно.
- Пока да.
- Тогда ступай.
Легкий поклон, больше похожий на кивок, и страж отступил в проем лестницы, закрывая дверь. Темный постоял, глядя в пустоту перед собой, потом развернулся к Альмару. Мальчик запоздало вспомнил, что, напряженно слушая разговор, забыл и о Тенях, уже исчезнувших, и о своем задании. Магу, однако, уже было не до урока. Хорошее настроение господина испарилось; сейчас, помрачневший, он куда более напоминал настоящего Темного.
- В твоем присутствии когда-нибудь упоминали о полуэльфе Митриле, который у меня служит? – спросил Тонгил отрывисто.
Альмар кивнул:
- Да, господин. Кирумо несколько раз говорил о нем, и мастер Лофей тоже.
- Так вот, он меня предал. Выяснилось также, что определенное место в его планах отводилось тебе.
- Мне? – испуганно переспросил Альмар. - Но какой от меня толк?
- Возможно, полуэльф планировал передать тебя тару Мэлгону.
- Почему? Что плохого я ему сделал?
- Интересно, верно? - маг криво улыбнулся. - Этим вопросом я задаюсь уже несколько дней, только в отношении самого себя. Однако предательство обычно совершается не «почему» или «за что». Правильный вопрос, Рикард, звучит иначе: «Ради чего»? Ради денег, ради влияния, ради власти? Впрочем, это лирика, – мужчина сделал рубящий жест, словно отсекая все, сказанное прежде. - Главное – будь настороже и ни под каким предлогом не покидай пределы крепости. Я не уверен, оставил ли полуэльф свои замыслы. Не хочу потерять ученика сразу после того, как он у меня появился.

слов нет....
ну блин, почему так мало?????????

Глава 34


На следующий день вскоре после обеда Альмар сидел в комнате и разглядывал браслеты, которые незадолго перед тем дал ему Темный. Маг целый день казался чем-то занят, к ученику заглянул едва на минуту, торопливо объяснил, что на широкие металлические пластины наложено несколько заклятий защиты, проследил за тем, как мальчик их надел, после чего исчез, на прощание потрепав по голове. Альмар пригладил отросшие пряди, задавшись вопросом, отчего это и господин Кинегим, и господин Тонгил так неравнодушны к его волосам. Или это намек такой – мол, надо подстричься? Дома цирюльник приходил к ним раз в месяц; как обстоит с этим в имении Темного, оставалось непонятным.
Впрочем, последняя мысль исчезла также быстро, как и появилась, и Альмар вернулся к браслетам, а потом, разобрав все руны, выгравированные на металле, начал размышлять о магии.
Вчера господин Тонгил несколько раз повторил ученику о необходимости быть осторожным, не доверять незнакомцам - выяснилось, что полуэльф, сам не будучи магом, владел артефактом, позволяющим менять внешность - и не выходить за пределы крепостной ограды даже в случае пожара или землетрясения. А потом вернулся к уроку.
Вторая часть впечатлила Альмара намного сильнее – Тени давали магу невидимость! Правда, у мальчика, когда он попытался повторить за Темным, ничего не вышло; но это, как объяснил господин Тонгил, как раз ожидалось. Умение прятаться в Тенях достигалось многонедельными тренировками, могло даже потребовать годы. Впрочем, Альмар надеялся на скорые успехи – господин Тонгил похвалил вызванные мальчиком Тени, сказав, что мало у кого это получалось с первого же дня. «По крайней мере, если верить книгам», - добавил мужчина, усмехаясь, и Альмар с запоздание вспомнил: у господина Тонгила прежде не имелось других учеников.
В целом, Альмар чувствовал себя почти счастливым, тугой комок тревоги и ожидания начал распускаться. Господин Тонгил действительно оказался совсем не страшным. Должно быть, дело заключалось в том, что они находились на одной стороне. Они же оба Темные, верно? Темные не убивают друг друга… разве только по важным поводам… очень важным. Таким, как главенство в Ковене или кровная месть. Но ничего из этого Альмара не касается.
Позднее незнакомый стражник принес Альмару книгу в простом кожаном плетении:
- Господин велел передать: сегодня он больше не появится. А это чтобы ты не мучился от безделья.
Альмар, поблагодарив, взял, и едва не выронил, когда от его прикосновения по обложке пробежала огненная волна, открывая руны названия. «Первое погружение в стихии». Он никогда еще не читал книг по магии.
Остаток дня прошел незаметно. А вечером появился Кирумо.
- Привет! – подросток бесцеремонно плюхнулся на кровать рядом с Альмаром, который любил читать лежа, и подхватил выпавшую из рук того книгу.
- Ого, по магии. Уже начал усердно заниматься?
- Кирумо, - Альмар торопливо сел. - Я не заметил, как ты вошел. Стража у дверей тебя пустила?
- Ну, естественно, - снисходительно отозвался подросток. - Господин Тонгил их предупредил.
- Он сказал – завтра, - неуверенно возразил мальчик.
- А у меня получилось раньше, - Кирумо с задумчивым видом потер живот. - Знаешь, давай спустимся на кухню, а то мне сегодня удалось только позавтракать.
- Ладно, - покладисто согласился Альмар, потом вспомнил о своем новом имени. - Здесь меня зовут Рик, сокращенно от Рикард. Для безопасности.
- Хм? – Кирумо задумался на пару секунд. - Разумно. Значит, Рик. Ага, я постараюсь не ошибиться.
Когда они вышли за пределы комнаты, Альмар огляделся по сторонам, но нигде не обнаружил двоих стражников, обычно стоявших у дверей. Со вчерашнего дня это была уже третья смена – маг предупредил его об охране еще во время урока. Мальчик мог свободно ходить как по самой крепости, так и снаружи в пределах крепостной стены - но только в сопровождении охраны.
Мальчик даже не попытался возражать. Честно сказать, зная, что за дверью стоят вооруженные люди, спалось спокойнее.
- А где стража? – он махнул в пустоту коридора.
- Им пришлось отлучиться, - Кирумо хитро глянул на него. - Ты ведь не скажешь господину Тонгилу?
Альмар прикусил нижнюю губу, не зная, как ответить. Его друг ожидал, что он станет врать своему мастеру, покрывая отсутствие стражников? Врать Темному магу? Ради людей, которые нарушили приказ? Но Кирумо смотрел испытующе, ответить правду оказалось невероятно тяжело.
- Только если он прямо спросит, - наконец проговорил мальчик, - тогда скажу. Я не… я не буду лгать ему в глаза.
- Пойдет, - согласился Кирумо, хлопнув друга по плечу. - Давай, кто быстрей! – и, гикнув, первый помчался вниз по ступеням, иногда перепрыгивая через три за раз. Альмар, возмущенный нечестным началом гонки, побежал следом.
На кухне оказалось почти пусто, только Верса, вторая повариха, методично отбивала кусок мяса. На плите тихо шипела кастрюля, полная густым соусом.
- О, завтра будет пресста! – обрадовался Кирумо, на недоумение мальчика пояснив. - Тушеная свинина. Ее отбивают, замачивают, еще что-то делают. Главное, получается вкусно.
Повариха отвлеклась от работы и посмотрела на детей:
- За ужином пришли?
- Только он, - отказался Альмар. - Я уже ел. Это Кирумо, мой друг. Господин Тонгил говорил…
- Да, конечно, - тепло отозвалась женщина, поворачиваясь к светловолосому подростку. - Меня не помнишь, наверное?
- Ну-у, - Кирумо слегка смутился. - Нет?
- Конечно, ты тогда еще пешком под стол ходил. Иди сюда, племянник, хоть полюбуюсь, какой ты большой стал. А на мать как похож! Гарда была настоящей красавицей, что волчицей, что человеком… - подросток, захваченный в плен тетушкой, бросил умоляющий взгляд на друга, и тот, едва сдерживая смех, вмешался:
- Верса, Кирумо с утра не ел…
Когда Кирумо закончил с первой порцией и начал, уже медленнее, поглощать вторую, Альмар заговорил:
- Ты сейчас другой, чем в лесу.
- М-м? – не переставая жевать, уточнил подросток, и для наглядности поднял брови.
- Хочу сказать, кажешься таким довольным. У тебя… ты сделал, что хотел?
Кирумо решительно кивнул и снова вгрызся в широкий ломоть темного хлеба, не забывая прихлебывать наваристый суп.
- Все так, как я хотел, - сказал, дожевав.
- Это хорошо, - неуверенно проговорил мальчик.
- Это очень хорошо, - снова кивнул Кирумо. - Это просто замечательно, - он улыбнулся Альмару, потом отставил пустую тарелку и, поднявшись из-за стола, поклонился Версе. - Тетушка, все очень вкусно. Спасибо.
Та довольно заулыбалась.
Альмар полагал, что после ужина они вернутся наверх, но Кирумо потащил его наружу, к небольшому участку, засаженному фруктовыми деревьями.
- Держи, - подросток бросил ему еще зеленое яблоко, сорвал одно для себя. - Смотри, тут дерево поваленное лежит, как будто для нас. – Кирумо, еще не закончив говорить, сел и похлопал по стволу рядом, приглашая друга присоединиться.
- Здесь разве лучше, чем в башне? – мальчик огляделся по сторонам, ожидая услышать привычное жужжание – вечер, да еще возле воды. Но комаров не было. Наверное, их отпугивали защитные заклинания на крепости. Еще дома наставник говорил: некоторые живые существа тянутся к магии, но большинство ее инстинктивно избегает.
- Лучше, - отозвался Кирумо. - Здесь нас никто не услышит.
- А…
- Я хочу тебе кое-что показать. Это там, в нескольких сотнях футов за стеной. Неподалеку есть тайный ход, взрослый человек не пройдет, но мы как раз…
- Кирумо, - растерянно и даже испуганно оборвал его Альмар. - Мне нельзя выходить за пределы крепостной стены.
- Почему? – подросток удивленно посмотрел на него.
- Господин Тонгил запретил. Это опасно.
- В смысле, опасно?
- Он сказал – на меня охотятся… Его бывший управляющий, Митрил, пытался меня похитить. Пока я здесь, я в безопасности.
Кирумо нахмурился:
- Именно это и сказал?
- Да.
- Но зачем ты Митрилу?
- Я не знаю. Господин Тонгил тоже точно не знает. Может быть, Митрил хочет отправить меня отцу, тару Мэлгону. Предпочту не проверять, - Альмар вздохнул, опустив глаза в землю.
- Даже если это так, - проговорил Кирумо, хмурясь. - На Митрила сейчас охотятся как Серые Братья, так и клановцы. Знаешь, какую награду за его голову назначил господин Тонгил? Шестьдесят таланов!
- Ого! – мальчик недоверчиво уставился на друга, - Шутишь? Шестьдесят таланов за одного человека?
- За полуэльфа, - поправил его Кирумо, - я тоже, когда услышал, сперва не поверил. Вот и подумай, есть ли ему дело до тебя, когда его со всех сторон обложили? Ему бы сейчас живым из этой заварухи выбраться, а не детей похищать.
- Ты прав, - сказал Альмар. - Но господин Тонгил выглядел встревоженным. Мне кажется, он не назначил бы такой цены, если бы не счел полуэльфа очень опасным.
- Уверен, Митрилу это полстило, - Кирумо хихикнул.
- Точно, - с облегчением согласился мальчик, уверенный, что друг перестанет настаивать на своей идее. Но, как оказалось, успокоился он рано.
- Мы можем подняться на вон ту смотровую башню, - предложил подросток. – Увидим, есть ли кто-нибудь по ту сторону стены. Если нет, тогда…
- Зачем вообще туда идти? Что там такого?
Кирумо вздохнул:
- Хотел сделать сюрприз, – он огляделся по сторонам, потом наклонился и шепотом добавил. - Я нашел там кладку воздушной гидры. Мне кажется, детеныши уже скоро проклюнутся.
Альмар не удержался от удивленного восклицания:
- Серьезно? Настоящая воздушная гидра? Ты точно не спутал?
Кирумо покачал головой:
- Точно нет. Сам видел, как она прилетала. Похожа на маленькую радугу.
Мальчик завистливо вздохнул. Если друг не соврал, то шанс оказаться рядом с гнездом воздушной гидры в то время, когда детеныши начнут вылупляться, стоил риска рассердить господина Тонгила. Один из них мог признать его хозяином, и… - Альмар зажмурился, представляя открывающиеся перспективы. Жаль, что гидра не позволит забрать яйцо заранее. Эти существа, несмотря на небольшие размеры, опаснее кхаргов – в первую очередь из-за своего яда. Гидра охраняет кладку, пока все детеныши не проклюнуться, после чего теряет к ним интерес - и в небольшой отрезок времени, пока те не разлетелись, можно попробовать…
- Прикинь, получить эмеаль Воздуха, - мечтательно произнес Кирумо, и мальчик снова вздохнул. Воздушная гидра воплощала воздушную стихию в материальном мире – так, по крайней мере, рассказывал наставник по теории магии.
- Если господин Тонгил узнает… - колеблясь, проговорил Альмар.
- Не узнает, - уверенно пообещал Кирумо. - Никто не узнает.
- Может, лучше дождаться его и попросить разрешения? – сделал мальчик последнюю попытку поступить разумно, чувствуя, что желание приключения перевешивает.
- Так он и поделится детенышами с нами, если расскажем, - пренебрежительно хмыкнул Кирумо. - Заберет себе или даст доверенным из Стаи.
Альмар сцепил ладони. Отчего-то ему казалось, будто господин Тонгил не поступил бы с ними так нечестно, но Кирумо знал мага намного дольше.
- Хорошо, - согласил мальчик. - Дождемся сумерек и пойдем. Так?
Кирумо широко улыбнулся и дружески ткнул его в плечо:
- Так.
Это сообщение отредактировал Veden - 8 апр 2018 в 10:00

Глава 35


Над городом уже сгустились сиреневые сумерки, когда Нить, ведущая к «поводку» Альмара, натянулась до упора, задрожала и исчезла. Не оборвалась, как бы случилось при вторжении враждебной магии, равной Тонгилу по уровню. Не истаяла медленно, как произошло бы в случае смерти ребенка. Она исчезла – как это вышло с Мэа-таэлем.
«Срочно вернуться», - мелькнула первая связная мысль, сменившая волну паники. Второй мыслью было – «Ненавижу шаманов!»
- Бьер! – сказал Арон резко, останавливая коня и обращаясь к единственному среди оборотней человеку, молодому Темному, которого он последнее время держал при себе на случай подобных неожиданности. - Открой Врата в крепость.
Потом развернулся к Мирду, старшему над Серыми Братьями:
- Возвращайтесь своим ходом.
- Рыцари Гиты… - начал возражать тот.
- Это приказ! – рявкнул северянин, потом раздраженно взглянул на Бьера, который, хотя уже спешился, кастовал нужные заклинания слишком медленно. Но поторопить его означало сбить с мысли и потерять еще больше времени. Арон мог проявить терпение, хотя внутри все горело, требуя действовать немедленно.
Маг соскочил с коня, накинул на себя дополнительную защиту, не позволяющую вакууму Врат опустошить эррэ. Арон не желал повторять неудачу своего первого подобного путешествия, лишившего его Силы. Пока лучшим вариантом оказались щиты. Не идеальным – мужчина успел убедиться, что часть Силы все же теряется, - но достойным.
- Готово, господин, - обратился к нему Бьер, и Арон, шагнув к возникшей дуге, ухватил молодого Темного за локоть, на мгновение скрестив с тем взгляды. Удивление, тревога - но все в достаточной мере, все оправдано. Даже если Врата открывались не туда, куда нужно, поведение Бьера этого не выдавало.
- Что-то окажется не так, умрешь первым, - шепнул ему Тонгил, притянув ближе. Бьер судорожно сглотнул:
- Врата ведут в крепость, господин, как вы приказали.
- Отлично, - потянув за собой молодого мага, Арон вступил под дугу Врат. Переход продлился пару секунд, но оглушил, как и в прежние разы, все чувства.
Первым, что северянин услышал, уже оказавшись на площадь перед крепостью, оказался мученический стон Бьера. Арон разжал пальцы, выпуская руку Темного, с запозданием вспомнив: кости у молодых магов почти так же хрупки, как у обычных людей. Бьер тут же обхватил поврежденное место здоровой рукой и попятился от Тонгила, глядя на него с несчастным выражением непонятно за что побитой собаки.
Арона, вернее, небольшую часть его сознания, следившую за ситуацией вокруг и не занятую заботой о сыне, кольнуло угрызение совести.
- Мои извинения, - произнес северянин отрывисто и тут же пожалел об этом, поскольку несчастное выражение лица Бьера сменилось испуганно-нервозным. То ли господин Тонгил никогда прежде не извинялся, и парень судорожно пытался понять, чего ждать дальше, то ли Бьер совсем недавно вышел из статуса подмастерья и прежний мастер всегда обращался с ним так, как Арон сегодня.
Мысль мелькнула и тут же исчезла, вытесненная более важной – беспокойством за Альмара. Арон огляделся. Площадь оказалась пуста, лишь в дальнем углу у кухонь копошились две поварихи.
Не обращая больше внимания на Бьера, северянин раскинул руки, выпуская следящие нити Теней, - это было быстрее, чем опрос слуг. Когда он проверял в последний раз, Теням удалось преодолеть расстояние в полторы мили, и ушло на это около пяти мгновений. Дальше, правда, пока не получалось. Маг прикрыл глаза, чтобы лучше ощущать движение Теней, и тут же открыл вновь: на северо-востоке, шагах в пятистах от крепости, он ощутил присутствие двух людей. Хотя на прилегающей территории никто не обитал, обнаруженная пара вполне могла оказаться случайными прохожими. Впрочем, в последнем Арон сомневался.
Единственные ворота из крепости, выходившие на юго-запад, на Радогу, стояли закрытыми, мост поднят. Идти через них сейчас, разбираться со всеми препятствиями, значило терять время. Вместо этого мужчина быстрым шагом подошел к северо-восточной стене, одновременно вызывая эмеаль земли и собирая энергию в ладонях. Остановившись перед каменной кладкой, поднял руки, соединенные вместе, и тут же резко опустил, словно разрубая воздушную стену. Раздался жалобный хруст, расширяющиеся трещины поползли по камням, и полукруг арки перед Ароном осыпался песком, открывая проход, шириной и высотой как раз для взрослого мужчины.
Пройдя в арку, маг сразу увидел две человеческие фигуры, удаляющиеся от крепости. Две детские фигуры. Один - точно Альмар, второй – северянин разглядел светловолосую макушку, определив лишь, что мальчишка немного выше и шире в плечах, чем его сын. И, не теряя больше времени, сорвался в бег.

*****

Сумрак медленно густел, но над горизонтом уже появилась полная луна, так что света для глаз Альмара хватало. Трава по эту сторону крепости достигала середины бедер, порой приходилось продираться через ее сплетенные венчики или огибать заросли колючек. Кирумо расспрашивал его о последних днях, и мальчик, оживленно жестикулируя, рассказал о храме, о своем первом уроке и о впечатлении, которое произвел на него Тонгил.
- Когда у нашего мага хорошее настроение, он просто душка, - кивнул Кирумо, выслушав рассуждение друга о неожиданно доброжелательном поведении господина. - Но не приведи тебя Многоликий пересечься с ним не в том месте и не в то время.
- Что тогда? – заранее ежась, спросил мальчик.
- Да что угодно, - Кирумо пожал плечами. - Может убить, может покалечить, может просто не обратить внимания - если очень повезет.
- А часто у него так?
- Случается, - махнул рукой подросток. - Темные – они все немного с прибабахом… не в обиду будет сказано.
Альмар вздохнул, вспомнив подобное рассуждение Кирумо двухнедельной давности. Друг усмехнулся, но потом, то ли услышав что-то, то ли ощутив, обернулся назад и зло, по-взрослому, выругался. Мальчик тоже обернулся и почувствовал огромное желание провалиться сквозь землю.
- Ты сказал, он не узнает! – обвиняюще обратился Альмар к Кирумо. Тот, казалось, не услышал, впившись взглядом в приближающегося Тонгила. Потом Кирумо стремительно шагнул к мальчику и вдруг оказался за его спиной. Блеснула яркая вспышка, и тут же одной рукой подросток сдавил ему горло, а другой прижал к шее лезвие ножа. Ребенок попытался вырваться, вцепившись обеими руками в руку Кирумо. Тот в ответ сжал ему шею сильнее, от боли перед глазами поплыли круги, дышать стало невозможно.
- Не дергайся, - велел подросток, и мальчик обмяк, сознавая, насколько он слабее. Спустя мгновение Кирумо ослабил хватку, позволив Альмару вдохнуть, и, повысив голос, обратился к магу:
- Не двигайся, Арон! Или я перережу мальчишке глотку, – угроза, сказанная ломающимся голосом подростка, должна была вызвать у мага презрительную усмешку, но тот действительно замер и ровным холодным тоном спросил:
- Чего ты добиваешься, Мэль?
Мэль? Почему Темный называет Кирумо чужим именем? И почему Кирумо так ведет себя?
Подросток рассмеялся неестественным чужим смехом:
- Мы уже обсудили наши намерения, Арон.
- Пытаешься спасти от меня ребенка, угрожая его убить? – уточнил Темный.
Мальчик попытался понять, о чем они говорят. Почему Тонгил не использует свою Силу? Альмар был почти уверен, что удар магией окажется быстрее, чем движение руки с клинком у его горла, особенно если первый удар придется именно на эту самую руку. Ребенок согласился бы рискнуть, лишь бы это безумие закончилось.
- Чистая смерть от клинка лучше, чем в одной из твоих лабораторий, - резко ответил Кирумо.
Маг медленно глубоко вдохнул и также медленно выдохнул.
- Верни ребенка, и я отзову охоту, - проговорил он четко. - Отменю награду за твою голову. Клянусь Многоликим.
Вероятно, Кирумо покачал головой, поскольку Темный продолжил все тем же ровным тоном:
- Чего ты хочешь, Мэль? На самом деле – чего? Деньги, титул, провинцию? Отомстить лично мне за обиду, которую я не помню?
- Нет. Я только хочу спасти ребенка.
На месте мага Альмар в такое «спасение» точно бы не поверил. Так же, как он не верил на месте собственном. Мелькнуло удивление, отчего господин Тонгил торгуется с Кирумо за его жизнь. Зачем вообще Темному такой ученик, ослушник и магнит для неприятностей?
Земля под ногами вздрогнула, а потом место, где они стояли, ярко осветилось. Источник света мальчик не увидел – тот находился как раз за спиной – но ровное изменение яркости указывало на магическое происхождение. Обычный огонь никогда не давал такой механической пульсации. Лицо Темного в белом свете показалось мертвой маской, радужка глаз его словно выцвела, оставив только черную точку зрачка.
- Мэль, ты понимаешь, что делаешь? – спросил маг холодно. - Если с Альмаром что-то случится, умирать ты будешь долго.
- Как скажешь, - кратко отозвался Кирумо. Хотя нет, не Кирумо. Конечно, не Кирумо! Осознав, наконец, правду, мальчик непроизвольно дернулся; острие ножа прокололо кожу, но он едва заметил – из-за стыда и злости на самого себя, из-за страха, сменившего прежнюю растерянность. Почему он раньше не вспомнил предупреждение господина Тонгила о полуэльфе, способном прикинуться кем угодно? Почему Альмар не сообразил: ничто не мешало бывшему управляющему притвориться знакомым человеком?
Полукровка между тем пятился, таща мальчика за собой, ближе к источнику магического света. Господин Тонгил шевельнулся, и Митрил провел клинком по шее Альмара. Не глубоко, но кровь потекла.
- Стой, где стоишь, Арон, - велел он. - Мальчишку я отдам только в виде трупа, а труп тебе без надобности.
Маг снова застыл, потом впервые за все время посмотрел Альмару в глаза. Глаза самого Тонгила уже не казались такими страшными и пустыми – просто светло-серые:
- Обещаю, Рик, я найду тебя.
Потом полуэльф сделал еще шаг назад, и они начали падать – словно в бездонный колодец. Исчез пульсирующий свет, исчезла поляна и исчез маг, исчезло небо с луной. Вокруг осталась только темнота.

Veden
А почему Мэль пытается спасти Альмара-Рика? Они вроде с Ароном друзья, он ему довольно доходчиво донёс, что не собирается никаких опытов проводить на ребёнке. А Митрил тем не менее, пытается украсть детёныша, не смотря на то, что ему сулит выступление против Тонгила. Я мотивов полуэльфа не понимаю, или он самоубийца редкий или я что-то упустила?
Это сообщение отредактировал Dipsa - 8 апр 2018 в 21:29

Цитата (Dipsa @ 8.04.2018 - 21:26)

Veden А почему Мэль пытается спасти Альмара-Рика? Они вроде с Ароном друзья, он ему довольно доходчиво донёс, что не собирается никаких опытов проводить на ребёнке. А Митрил тем не менее, пытается украсть детёныша, не смотря на то, что ему сулит выступление против Тонгила. Я мотивов полуэльфа не понимаю, или он самоубийца редкий или я что-то упустила?

Причин у Меля несколько.
Завтра в новой выкладке как раз будет подробное объяснение его поступку. Если все равно останется непонятно, напишите.

Глава 36


Первым, что Альмар услышал, проснувшись, оказалось тихое потрескивание горящих веток.
Мальчик открыл глаза. В паре шагов от места, где он лежал, действительно горел огонь. Ночной ветер нес прохладу, и Альмар пододвинулся ближе к костру, натянул повыше теплый плащ. На вопрос, откуда плащ взялся, память молчала. Наверное, Кирумо добыл. Только вот где сам оборотень?
Мальчик улыбнулся, подумав о странном сне, образы из которого все еще стояли перед глазами; почти такие же яркие, как реальные воспоминания. Будто бы они уже пришли в Радогу, и будто бы господин Тонгил решил взять его в ученики, и будто бы у Альмара даже получилось вызвать Тени. Потом сон стал более сумбурным и нереальным. Поход в сумерках за волшебной ящерицей, появление Тонгила, Кирумо, держащий нож у его горла.
Мальчик покачал головой, но рука непроизвольно потянулась к тому месту, где во сне клинок порезал кожу. Когда он посмотрел на пальцы, красной влаги на тех, конечно, не оказалось. Однако на шее обнаружилась незнакомая короткая цепочка с подвеской. Ребенок покрутил теплый гладкий камень, нахмурился, пытаясь вспомнить его происхождение, но отвлекся, задумавшись о том, где он. Отбросил плащ и поднялся, оглядываясь.
Костер был разложен на краю небольшой рощи, острым клином врезавшейся в степь… Откуда в северных лесах могла взяться степь? Альмар помнил только деревья, дорогу и болота. Они шли долго, и дни перемешались в голове. Все же, где Кирумо?
Появление друга мальчик скорее почувствовал, чем услышал. Что-то внутри велело развернуться, и за спиной действительно обнаружился оборотень. Он как раз вышел из-за ближайших деревьев, помахивая в воздухе мертвой куропаткой:
- Проголодался?
Альмар моргнул:
- Да, - ответил, пытаясь понять, откуда появилось ощущение беспокойства. Думать оказалось сложно, мысли словно заволокло туманом, сосредоточиться на чем-то одном не получалось.
- Мне приснился странный сон, - начал мальчик, и Кирумо хмыкнул:
- Да?
Альмар потер начавшие зябнуть пальцы. Отошел на несколько шагов от костра, вернулся, снова отошел, на этот раз дальше, остановился, поводя ладонями по косицам полыни. Что-то внутри требовало действий, но не объясняло - каких:
- Странный сон, - повторил он, оборачиваясь к костру, к Кирумо, к мертвой птице, лежащей на земле. Блеск огня на лезвии, кровь на лезвии. Каменная хватка держащих его рук.
- Или не сон, - прошептал, чувствуя, как туман в голове начинает рассеиваться. Рука сама поднялась к цепочке и дернула за камень. Звенья порвались, осыпались – частью на землю, частью – ему за шиворот, но камень остался в ладони, черная змея чужой магии. Альмар размахнулся, бросил его дальше в степь, и тот утонул в высокой траве.
Не-Кирумо продолжал сидеть в прежней позе, только склонил голову набок, с интересом разглядывая мальчика.
- Дед оказался прав, с магами его трюк не прошел, - проговорил задумчиво.
- Кто ты такой? – Альмар попятился. - Зачем я тебе?
- Ты ведь уже понял, кто я, - не-Кирумо медленным плавным движением снял с себя цепочку с таким же черным камнем, потом потянул за концы замысловатого узла на рукаве. – А зачем… не бойся, что бы ни говорил Тонгил, я не планирую передавать тебя ни тару Дейкасу, ни кому-либо иному. Некоторое время поживешь в Степи, когда станет безопасно, вернешься в империю. Если захочешь.
Узел поддался, и фигура подростка потекла, меняясь, вытягиваясь в длину, раздаваясь в плечах. Почернели и удлинились волосы, потемнели глаза, изменилось лицо. Полуэльф криво усмехнулся, наблюдая за паникой мальчика.
- Не бойся, - повторил он. - Я не сделаю тебе ничего плохого. И позабочусь, чтобы тебе не причинили зла другие люди. Но мне интересно: господин Тонгил действительно не объяснил, кем тебе приходится? Или просто запретил упоминать об этом?
- Кем приходится? – переспросил ребенок, борясь с желанием развернуться и кинуться прочь. Глупое желание – полуэльф нагонит его моментально.
- Промолчал, - полукровка кивнул самому себе. - Струсил, стало быть. Тогда скажу я. Тар Мэлгон, которого ты считаешь отцом – твой отчим. Твой настоящий отец – Арон Тонгил.
Наверное, Альмару следовало как-то отреагировать. Но он просто стоял и смотрел на полукровку. Стоял, смотрел и не мог ничего сказать.
- Я не понимаю, - произнес мальчик, когда молчание затянулось невыносимо и стало ясно: полуэльф не собирается продолжать, ожидая его реакции.
- Что именно не понимаешь? – осведомился полукровка.
- Ничего не понимаю, - честно ответил ребенок.
- Хочешь услышать историю с самого начала? - спросил Митрил, и Альмар не придумал ничего другого, кроме как кивнуть.
- Твоя мать встретила Тонгила в столице, когда она еще не носила имя тары Мэлгон, - начал полуэльф, потом жестом показал Альмару на противоположную от себя сторону костра. Мальчик медленно приблизился и сел. Сейчас их разделял огонь, иллюзия расстояния и безопасности.
- Я не смог узнать, случился ли между ними настоящий роман, или с самого начала они заключили договор. Но когда твоя мать зачала, Тонгил заставил тара Мэлгона жениться на Тери. Предполагаю, что маг каким-то образом манипулировал сознанием нобиля. Твоя мать из дворянского рода, Альмар, но разорившегося. Она не могла принести тару Мэлгону ни приданного, ни полезных связей, ни титула; ничего, кроме своей красоты. Люди положения тара Мэлгона могут влюбляться в таких женщин и даже брать их в дом, но женятся они на других.
Ожидаемо случился скандал, но подозрительно быстро затих. Кстати, ты старше, чем считаешь: Мэлгоны не могли допустить, чтобы наследник родился через семь месяцев после свадьбы. Тем не менее, тар Мэлгон искренне убежден, будто ты его ребенок.
- Я не похож на отца… на тара Мэлгона, - неожиданно для себя проговорил мальчик. – Мама говорила: я пошел в ее родню.
- Ее родни я не видел, - полукровка усмехнулся. - Но вот на Арона ты походишь.
Альмар попытался мысленно представить господина Тонгила. Цвет волос, цвет глаз - да, это соответствовало. Остальное? Вот если бы положить два портрета рядом – его и мага – чтобы сравнить...
- Пока все звучало почти невинно, верно? – мягко проговорил Митрил. - Маг решил позаботиться о судьбе бывшей любовницы и их ребенка. Почти благородно, если не принимать во внимание, что забота получилась за чужой счет.
Мальчик сглотнул. Если полуэльф не обманывает, то он – кукушонок, подкинутый в чужое гнездо.
- Арон не забыл о тебе и после рождения, – продолжил полуэльф. - Он сумел ввести в дом Мэлгонов осведомителей. Среди слуг, среди свиты, среди охраны… - полукровка сделал паузу, и Альмар поежился под его пристальным взглядом.
- Человек, который защитил меня в храме Солнечного, - проговорил мальчик тихо. - Он…?
- Клановец, - согласно кивнул полукровка, - работавший на Тонгила.
- Он выжил?
- Не знаю, - Митрил пожал плечами. - Не интересовался.
Альмар опустил голову, продолжая молча слушать.
- Шли годы, ты рос, Тонгил набирал силу. Четыре года назад он убил прежнего Великого Мага и перенял его титул, с ним – владения и богатство. Стал главой Ковена. Ты знаешь, Альмар, что в ученики берут с восьми лет? Случается, даже раньше. Тонгил мог бы забрать тебя еще два года назад, если бы планировал именно это.
Полуэльф сделал короткую паузы, и мальчик сжался, чувствуя, что продолжение ему понравится еще меньше.
- Около месяца назад с Тонгилом произошел… несчастный случай. Магия может быть опасна, Альмар, даже для самых опытных адептов. Тонгил частично потерял память. Не Силу, но память того, как с последней работать. Это так же страшно для мага, как для воина остаться без рук. И знаешь, каким оказался один из первых его вопросов ко мне после того, как я узнал о произошедшем несчастье? Тонгил спросил, если ли у него дети. Понимаешь?
Мальчик покачал головой, хотя это было неправдой. Он начал понимать.
- Тебе рассказывали сказки? Страшные истории про Темных колдунов, которые используют непослушных детей в своих бесовских ритуалах или пускают их тела на части для зелий? Любимая тема всех нянек и почти правда. Только дети нужны родные по крови.
- Он мог… раз мой Дар открылся, мог просто решить взять меня в ученики. Без этого… - неуверенно проговорил ребенок.
Полуэльф задумчиво кивнул:
- Альмар, а зачем маги вообще берут учеников?
- Но… - мальчик недоумевающе уставился на Митрила, не понимая вопроса. – Но так все делают.
- У всего есть причина, - возразил тот. - Человек ест, потому что голоден, женится, полюбив либо просто устав быть в одиночестве и желая завести потомство. Но зачем магу брать учеников? Зачем тратить драгоценное время на вбивание в них основ магии, зачем создавать себе конкурентов? Для чего?
Альмар нахмурился.
- Родители платят за обучение, - сказал он наконец. - И, наверное, это повышает статус мага. Я не знаю…
- Насчет первого – да, у Светлых так заведено. Но ведь берут учеников и из бедных семей. А ученики-Темные – и вовсе в большинстве беглецы, которым нечем платить. Как ты, например. – Полуэльф наклонился вперед, криво улыбаясь.
- Деньги, статус – это второстепенно. Все дело в сырой Силе. У детей ее много, они еще не умеют ею управлять. Чем слабее одарен взрослый маг, тем больше он нуждается в заемной Силе, тем больше у него учеников и подмастерьев. Такова настоящая плата за обучение – как среди Светлых, так и среди Темных. Это не обсуждают вслух, но это не тайна.
- Кирумо… настоящий Кирумо говорил мне, что господин Тонгил никогда не брал учеников, – сказал мальчик.
- Верно. У Арона невероятное количество своей Силы, заемная ему не нужна. Отсутствие учеников – тоже знак статуса, декларация собственного могущества. Взять тебя в ученики, значит заявить перед всеми: «Моя Сила слабеет. Я такой же, как остальные, и нуждаюсь в костылях». А теперь посмотри, как получается, - Митрил поднял руку и продолжил рассуждать, поочередно загибая пальцы:
- Первое. Он знал о тебе с самого начала, следил за твоей жизнью, но не планировал забрать к себе, хотя мог уже давно. Второе. Ты потребовался ему только после того, как с ним произошло несчастье. Третье. Тонгил – рациональный и холодный человек, однако приказал мне задействовать в поисках тебя все имеющиеся ресурсы. Имей в виду, как раз тогда у него разгорался конфликт с императором, силы следовало распределить более разумно. Полагаешь, от большой любви к ребенку, которого он никогда лично не видел? Четвертое. Он не сказал тебе о вашем родстве, вместо того первым делом провел так называемый «урок», желая убедиться, что ты обладаешь Силой. Видишь ли, в ритуалах восстановления родная кровь – это хорошо, но если есть еще и Дар – намного лучше. И пятое, – Митрил глубоко вздохнул. - Иногда я вижу варианты будущего. Я видел, как Тонгил вел тебя в лабораторию - ту, где он обычно проводит эксперименты над людьми.
- Над людьми? – ужаснувшись, повторил ребенок.
Полуэльф вскинул брови:
- Свою репутацию Тонгил заслужил справедливо. По большей части.
- Может быть, - проговорил Альмар тихо, - может быть, есть другое объяснение.
- Может быть и так, - согласился Митрил. - Объяснений может быть множество. Но, мальчик, я знаю Арона дольше, чем ты прожил на свете. Он просчитывает все действия на много ходов вперед. Он умен. Он жесток. Он никогда не проявлял сентиментальности. Если твоя жизнь поможет ему восстановиться, он не пожалеет тебя только потому, что ты его сын. Он никого не пожалеет.
- Если вы говорите правду, - Альмар нахмурился, пытаясь сложить картину, - зачем вам помогать мне? Я вам никто.
- Когда я был на два года старше, чем ты сейчас, - после паузы произнес полуэльф, - мой отец попытался убить меня в первый раз. Через несколько лет ему это почти удалось. Я ненавижу его. Ненавижу, потому что родную кровь нельзя убивать. Я не хочу возненавидеть Арона после того, как он убьет своего ребенка.
Мальчик продолжал смотреть на Митрила, ожидая продолжения, но того не последовало.
- Светает, - после долгого молчания сказал полуэльф. – Позавтракаем и отправимся в дорогу. Времени на размышления будет много… Да, и для твоего сведения - отсюда до Радоги две тысячи миль по прямой. Не делай глупостей, и мы прекрасно поладим.

Глава 37


В крепости царила тишина, из всех звуков остались только плеск воды да редкие птичьи крики. От реки в открытое окно несло свежестью и прохладой, утренний полумрак медленно рассеивался.
Почти всю ночь северянин просидел, обложившись немногими имеющимися книгами по магии, пытаясь понять: существует ли способ открыть Врата по следу предыдущих? Единственный присутствующий маг, Бьер, которого Арон мог спросить, даже не слышал о таком. Умел ли это Тонгил-прежний? Реально ли это вообще?
Бессонные часы никак не сказались на физическом состоянии мага, а вот душа словно онемела. Равнодушно подумалось, как хорошо чувствуют оборотни настроение хозяина. Ему не лезли под руку с предложениями помощи или глупым сочувствием, не создавали иллюзии бешеной деятельности. Они просто ждали, готовые выполнить приказ, и это было лучшее, что они могли сделать.
Мужчина вновь посмотрел на перстень, на яркий цвет камня. Рик жив и здоров. Пока.
Внутри все замерзло, но сердце, словно покрывшееся тонким слоем льда, почему-то продолжало биться. Боль не ощущалась, только холод и пустота. Арон знал, это пройдет. Пройдет в любом случае, найдет он сына или нет. Только думать о втором варианте человек сейчас не мог.
Ясные серые глаза, немного страха, детское смущение, желание понравиться и заслужить похвалу. Его Рик, только старше на четыре года. Не как Тери, нет. Тери - другая, Венд – другой, и только сын, единственный ребенок – оказался именно таким, каким Арон ожидал его увидеть. Словно бы не было маленькой могилы на опушке леса, и выжженной пустоты внутри, и пустоты вокруг.
И – потерять. Едва вернуть – и потерять снова.
Мэль... Что следовало сказать, что сделать, чтобы полуэльф вернул ему сына? Как поступить? В чем он ошибся? Да, нельзя было уезжать, положившись на стражу и собственную магию, пока полукровка оставался на свободе. Рыцари Гиты – их можно уничтожить позднее. Все эти мелочи, вся эта борьба за власть – какое это имеет значение теперь?
Найти сына, вернуть… Где они? Куда мог забрать его полукровка? Очевидный ответ – Великая Степь. Достаточно легко затеряться, особенно когда умеешь менять облик. Но только если Рик все еще с полуэльфом, если Мэа-таэль не отдал ребенка своему нанимателю. Как хотелось поверить в утверждение полукровки, будто он всего лишь желал спасти ребенка от страшного мага. Глупая нелепица, конечно, но… Единственный шанс, что мальчик действительно в безопасности. Один из ста шанс.
Северянин поднялся из-за стола, оставив раскрытыми книги, и подошел к окну. Остановился, тяжело оперся о подоконник, закрыл глаза. Он устал. Не физически – Дар давал силу и бодрость, насыщая тело даже в отсутствие сна и еды. Просто устал. Словно бы все время здесь он шел и шел против течения, тяжелые волны сбивали с ног, а неровное дно заставляло запинаться, норовя бросить на колени. И только напор стих, только он остановился, пытаясь отдышаться, как пришла новая волна, выше и сильнее предыдущих, и накрыла с головой.
Он устал. Захотелось просто, чтобы все прекратилось. Упасть под напором ледяной воды, сдаться, уйти на дно. Смириться. Умереть. Не слышать ничего больше, кроме шума воды, и криков птиц, и нежной флейты…
Флейта? Арон моргнул. Флейта показалась лишней. На далеком севере, где он родился, где бродил по отмелям и плавал в ледяном море, никто не играл на флейтах. И… откуда взялась чушь о сдаться и умереть? Северянин никогда не сдавался. Он мог проиграть, мог потерпеть поражение, мог притвориться побежденным и смирившимся. Но по-настоящему – не сдавался никогда.
Чужая воля пыталась продавить его собственную, чужая магия пыталась сплести тенета.
Тонгил встряхнулся, выпрямляясь, вслушиваясь в пространство, одновременно собирая Силу. Тени, посланные на разведку, передали образы присутствия и не присутствия, живого и неживого. Причем источник образов Тени обнаружили на площади перед башней – абсолютно пустой, если верить глазам, а не магическим чувствам. Северянин вновь с раздражением подумал о Тонгиле-прежнем и его знаниях, которых катастрофически не хватало. Что там, внизу? Магические конструкты, невидимые человеческими глазами? Живые мертвецы, создание некромантов? Очередной привет от шаманов?
Проверив оружие, Арон спустился вниз, но остановился на лестнице, не ступая на брусчатку, колеблясь. Внутреннее чувство опасности словно сошло с ума, то выдавая волны тревоги, предупреждая, чуть ли не впадая в истерику. То намертво замолкая, и даже, наоборот, будто подталкивая его к столкновению с неведомым врагом.
По камням площади прошла ряб, словно поток горячего воздуха исказил их форму и размеры. Еще одна волна изменений, в этот раз она поднялась выше, захлестнула ступени, где стоял маг. Мужчина пошатнулся, когда земля качнулась. Еще одна волна, не давая передышки, и твердь под ногами опрокинулась, бросая его вниз. Вбитые намертво реакции спасли от ушибов, но вскочить на ноги Арон не успел: площадь опрокинулась в воронку, засасывая его в черный центр. Мир перевернулся, небо закрылось камнем, а под ногами разверзлась пустота. И спустя мгновение человека выбросило на зеленую поляну.
Тонгил поднялся, проверяя щиты, одновременно обводя цепким взглядом все, что его окружало. Правильнее сказать – всех. Полтора десятка противников, и среди них ни единого человека.
Ловушку выложили умело. Врата, растянутые в пространстве, выманили его привкусом непонятной магии и ментального нападения. Тот, кто сделал это, во-первых, сумел верно предсказать реакцию мага, во-вторых, имел доступ внутрь крепости, внутрь всех защит.
Первое подозрение Арона, естественно, упало на Мэа-таэля, но нынешние противники, казалось, отрицали подобное самим своим присутствием. Эльфы. Чистокровные эльфы из Лазурной долины. Тонгил-прежний писал о личной истории полукровки, да и сам Мэль рассказал достаточно, так что северянин с трудом мог представить в его союзниках эльфов. Слишком много между ними пролилось крови.
Впрочем, кто бы за случившимся не стоял, а щиты падение действительно не пережили. Тонгил попытался зачерпнуть Силу в резерве – и с трудом удержался от болезненной гримасы. Не годилось перед лицом врага потерять привычную уже маску холодного безразличия. Оказалось, что Врата не только сорвали его щиты, но и больше чем на девять десятых опустошили эррэ. Обычным Вратам такое было бы не под силу. Очевидно, персональная ловушка, разработанная под его магию.
Если среди эльфов есть маги… Хотя о чем это он: все эльфы – маги. Не самые сильные – по отдельности, но вот вместе, в синхронизации друг с другом – а последней они учатся много лет – опасные противники. Пятнадцать эльфов, три боевые пятерки - эльфийские маги всегда сражались по пятеро, фокусируя Силу через самого старшего и опытного эльфа.
- Чем обязан? – первым разбил тишину Арон.
- Верни то, что украл у нас, Тонгил, - сказал один из остроухих, высокий, светловолосый и голубоглазый, то есть на взгляд человека ничем среди большинства собратьев не выделявшийся. - Верни, и мы отпустим тебя с миром. Твое эррэ опустошено; попытаешься напасть, и мы уничтожим тебя.
- Украл? – переспросил мужчина, пытаясь потянуть время и оценить свои шансы. - Какое грубое слово.
- Мы не настроены играть, Тонгил, - голос эльфа понизился до злого шипения. - Верни наш артефакт.
- Который из них? – мага очень смущала возникшая дилемма: довести резерв почти до полного истощения, но окутать себя щитами, либо оставить достаточно свободной энергии для грядущего столкновения. В том, что схватки не избежать, северянин не сомневался. Последнее время среднее количество его щитов достигало семи. Но сейчас он мог позволить себе только два, самое большее – три. Нет, все же только два.
- Артефакт, управляющий химероидами, - между тем ответил эльф.
- Ах, этот… - Арон сделал вид, будто задумался. Впрочем, пара мыслей об артефакте действительно мелькнула. Тот самый, вероятно, который искал в его лабораториях эльфенок.
- Допустим, я соглашусь. Как вы вообще это представляете?
- Ты привязал его к себе и можешь вызвать в любое место, - лицо эльфа скривилось в презрительной гримасе, словно эта самая привязка артефакта являлась извращением столь мерзким, что даже говорить о нем было противно. Хотя, с другой стороны, Арон не был специалистом в артефактной магии. Может, это действительно извращение?
- Какие у меня гарантии, что вы сдержите обещание?
- Я, двоюродный брат Князя, Эрлин дарэ-Орес, - гордо провозгласил эльф. - Даю свое слово.
Северянин удержался от насмешливого хмыканья, но едва-едва. Слово эльфа… В юности он немало поиграл с остроухими в подобные игры и знал: даже демоны держали обещания лучше, чем Перворожденные. Например, дать слово и дать слово чести считалось разными вещами, и только со вторым требовалось создавать видимость соблюдения. Значение имело также то, кому эльф его давал. Детали и условия ситуации. Положение эльфа в клане. Время дня или ночи… Проще следовало сказать так: эльфы, любимцы богини Гиты, держали слово только тогда, когда считали это выгодным.
Дать слово, но не слово чести - значит, даже не задуматься об оправданиях его нарушения. Просто слово не стоит ничего. Они, конечно же, не собирались отпустить его живым. Впрямь надеялись, что он простодушно отдаст им артефакт? С другой стороны, главной ошибкой эльфов всегда являлась недооценка людей.
- По наивности своей я полагал, будто Князь пожелает в первую очередь освободить сына, - человек медленно развернулся вокруг оси, разглядывая лица эльфов, выискивая самые слабые и, что важнее, самые сильные звенья. Тех, кто лучше скрывал ненависть, не позволяя гневу замутить ясность рассудка. Тех, кто был старше. Этому Арон тоже научился в юности: узнавать возраст остроухих не по внешнему виду, а по силе эмоций, скудости жестов, равнодушию в глазах.
- Не марай своим языком имя Князя, лока, - произнес тоном приказа уже другой эльф. Должно быть, это его первое серьезное задание. Еще молодой, гордый, глупый. Назвал Темного мага, словно обычного человека, лока – грязью. Нехорошо.
- Я жду твоего решения, маг, - напомнил Эрлин дарэ-Орес, никак не показав, что слышал прозвучавший обмен фразами.
- Неужели вас и впрямь не интересует судьба того мальчишки? Как же его звали? Тамил? Тамур? – человек приподнял брови, продолжая отмечать и запоминать реакции своих «гостеприимных хозяев». Забыть имя сына Князя – оскорбление, и нанес его маг намеренно. Разозленный враг – уязвимый враг. Особенно если эти враги - молодые эльфы.
Арон чувствовал себя сейчас медведем, окруженным волчьей стаей. Они, каждый по отдельности, слабее, но их много. Он – один, и ранен. Его раны – прорехи в эррэ, потерянная магия как потерянная кровь. Любая мелочь, которую северянин мог обернуть себе на пользу, стоила внимания. Любая деталь.
- Тонгил, не думай, будто я не понимаю, что ты де… - Эрлин не договорил. Сложно говорить, когда в глаз на пять дюймов вошло острие метательного ножа. Куда легче, вцепившись в клинок и тщетно пытаясь его выдернуть, упасть на землю, дергаясь в судорогах. Эльфы умирают почти также легко, как люди.
Три жала и три мертвеца спустя эльфы, наконец, опомнились, призвав собственную Силу. Пятерки, лишенные фокусных углов, - маг четко выбирал цели - не смогли действовать с привычной слаженностью. Арон успел перекатиться по траве, уходя из-под огненного удара, и ударом меча убил еще одного.
Должно быть, они не ожидали такой подлости от Тонгила: воспользоваться сталью вместо магии. Недоумевающие и растерянные лица. Конечно, эльфы пришли вооружёнными. Конечно, кто-то из них сейчас заметался, не зная, не лучше ли забыть о магии и переключиться на простой бой. Что ж, когда враг растерян, убивать всегда легче.
Арон успел избавиться еще от четверых противников, когда спину – как раз между лопатками – пронзила резкая боль, а сила удара бросила его на землю. В падении северянин обернулся, чувствуя, как глаза заволакивает пеленой боли, но еще успел увидеть человека, стоящего на краю поляны, как раз опускающего руку. Седой, высокий, с крупными чертами лица. Незнакомый. Человек, не эльф. Тонгил задержал взгляд на долю мгновения, впечатывая в память лицо нового врага.
Лицо своего убийцы?
Магу не требовалось опускать глаза на наконечник копья, пробившего тело насквозь, чтобы понять, как это получилось. Селин. Он прекрасно помнил энергию оружия, пульсацию живого металла. Его копье, месяц назад убившее некроманта, было подобным. На мгновение мелькнула дикая мысль, будто это – то же самое. Но нет. Нет, конечно. Просто похоже.
Тонгил попытался подняться на одной руке, второй вцепился в наконечник и потянул. Вырвать селин из тела, как ядовитую занозу, и восстановиться. Он маг, он...
Удар по затылку прервал движение. Потом пришла темнота…

.....Сколько Арон уже не касался женщины? Три месяца, четыре? Последняя – служанка в таверне....не запоминал имена случайных любовниц.......

Сейчас...Арон не испытывал возбуждения,.....

Проклятие, так небрежно упомянутое некроманткой. Ее дразнящие духи, ее откровенное платье - цель Эвиты заключалась не в его соблазнении. Вовсе нет. В напоминании о том, что он потерял возможность любить женщин. Возбуждение, намек на близость - и яд проклятия начинал действовать, ломая как тело, так и магию. Издевательская насмешка: можешь видеть, но не смей касаться…

Противоречие, кмк.
Или его прокляли недавно?
Спасибо, жду продолжения.

Цитата (takzagljanu @ 9.04.2018 - 12:19)

.....Сколько Арон уже не касался женщины? Три месяца, четыре? Последняя – служанка в таверне....не запоминал имена случайных любовниц....... Сейчас...Арон не испытывал возбуждения,..... Проклятие, так небрежно упомянутое некроманткой. Ее дразнящие духи, ее откровенное платье - цель Эвиты заключалась не в его соблазнении. Вовсе нет. В напоминании о том, что он потерял возможность любить женщин. Возбуждение, намек на близость - и яд проклятия начинал действовать, ломая как тело, так и магию. Издевательская насмешка: можешь видеть, но не смей касаться… Противоречие, кмк. Или его прокляли недавно? Спасибо, жду продолжения.

Проклят был Тонгил-прежний, который маг. Причем проклят уже довольно давно. Примерно месяц назад Арон оказался в теле мага и проклятие перешло на него. О том, что проклятие существует, Арон узнал от некромантки. В чем именно заключается суть проклятия он понял, только когда дошло до дела.
Служанка была из прежней жизни самого Арона, когда он был еще обычным человеком, до договора с демоном.

Цитата (Veden @ 9.04.2018 - 12:43)

Служанка была из прежней жизни самого Арона, когда он был еще обычным человеком, до договора с демоном.

Понял, вот что получается, когда читаешь по частям, уже и начало забыл))

Зашел за продолжением.

Последняя выкладка - главы 38, 39 и эпилог.

Часть 2 Глава 38



Сквозь темноту постепенно пробились звуки. Голоса людей и не-людей.
- Копье закреплено, мастер, - с почтением проговорил первый. Вероятно, человек, имперец со степных окраин или септ, как все южане растягивающий гласные.
- Колья? – второй голос прозвучал сухо, отрывисто, с интонацией человека, привыкшего отдавать приказы. Голос еще не старческий, но принадлежащий мужчине, давно перешагнувшему порог зрелости.
- Вбиты до основания, Светлейший, - отозвался третий присутствующий. Специфический перелив интонации выдал в нем эльфа.
- Кто отправился за зверенышем? – обладатель второго голоса, судя по изменившемуся звуку, наклонился к Арону ближе.
- Юниш и Нирас, Светлейший, - тут же ответил эльф.
Арону казалось, будто он парит в пустоте, при полном отсутствии света и телесных ощущений. Единственной связью с реальностью являлся слух, поскольку ни зрение, ни осязание, ни другие чувства возвращаться не спешили. Оставалось только вслушиваться в чужой разговор. Очевидно, и копье, и колья, и звереныши предназначались ему. Цель первого и второго северянин еще мог понять, но третье вызывало недоумение. Его заманили в ловушку, собираясь убить. Для смерти мага требуется только оружие из селина, правильная последовательность действий, время и терпение. По крайней мере, для уничтожения некроманта ему этого хватило. Или Тонгила собирались убивать иначе? И еще – Светлейший… Так традиционно называли верховных жрецов благих богов.
Арон попытался дотянуться до эррэ, забрать хоть немного Силы, чтобы, для начала, вернуть власть над телом. Но его эррэ оказалось дырявым бурдюком, куда Темный Дар напрасно пытался набрать энергию. Северянину даже почудилось, будто он ощутил отчаяние магической сути, словно бы Дар являлся отдельной, почти разумной личностью, впервые осознавшей свою скорую смертность.
Должно быть, именно так действует оружие из селина: не только разрушает щиты и ранит тело, но и одновременно повреждает эррэ.
- Неприятная задержка, - второй между тем отодвинулся и продолжил тоном наставника, опрашивающего урок. - Каков общий вывод из нашей ситуации, Марвил?
- Не полагаться только на селин, охотясь на мага, – ответил первый голос. - Если дело дойдет до прямого противостояния, приберечь главные силы и постараться нанести смертельный удар, находясь на безопасном расстоянии, желательно из засады.
- Все верно, Марвил, - благожелательно согласился второй. - Но без чего охота обречена на неудачу? О чем следует позаботиться в первую очередь?
- Выяснить слабости в защите мага, мастер, - моментально ответил южанин. - Выманить его из норы и ослабить, насколько возможно, прежде чем допустить открытое столкновение… Вы мудро придержали сведения, мастер, которые получили от полукровки, пока не наступило идеальное время.
От полукровки… Неужели Мэа-таэль? Арон полагал, что связываться с эльфами Мэль не стал бы, но тот вполне мог взять в союзники людей, а уже они - договориться с остроухими.
- Именно так, - отозвался второй тоном человека, давно привыкшего к лести. - Солнцеликая Гита не дает благословения глупцам, рвущимся в открытый бой во имя наивных сантиментов, будь то праведная месть или что-то иное. Не забывай этого, Марвил, и меньше слушай разговоры младших жрецов. Мало кто из них с такими взглядами доживет до второго посвящения.
Значит, верховный жрец Гиты. Арон мысленно поморщился. Неудивительно – после Радоги-то.
- Да, мастер, - согласился первый, и, поколебавшись, добавил. - Когда мы закончим с Тонгилом, можно мне забрать его меч?
- Понравилась игрушка? – усмехнулся жрец. - Нет, Марвил, я вложил в тебя слишком много сил, чтобы позволить растратить жизнь на простое мародерство.
- Мастер, – удивился Марвил, - разве после смерти мага чары на мече не должны исчезнуть?
- Эх, Марвил, Марвил, как все же недостает тебе знаний по теории магии. Чары исчезнут, а как насчет предсмертного проклятия? Да еще от Темного? Тебя, Эсти, это тоже касается. Если принесешь в Долину вместе с сумкой Тонгила, которую ты так незаметно спрятал, серый туман или, того хуже, оборотную тварь, Князь на меня обидится. Тебе, впрочем, к тому времени уже будет все равно.
- Я… Светлейший, я… - эльф замолчал и потом жалобно продолжил. - Я не знал.
- Положи, где взял, - подчеркнуто доброжелательным тоном велел жрец. Послышался шорох одежды и звяканье металла, смягченное тканью, потом виноватый голос эльфа:
- Вот. Больше ничего нет, Светлейший. Простите.
Предсмертное проклятие. Мысль несла определенную притягательность. Если смерти не избежать, но есть возможность дотянуться до убийц уже из могилы, Арон не отказался бы ее использовать.
Страха при мысли о собственной гибели не возникло. Много раз он готовился к встрече с Серой Госпожой, но она откладывала свидание. Мысль о смерти воспринималась с отстраненным спокойствием и даже любопытством. Куда он попадет? Во владения Многоликого, выбравшего мага Тонгила своим любимцем? Или Бог, признав самозванца, отправит Арона в Серый Мир?
Северянин попытался вспомнить все, слышанное об умирающих магах. Будь он Светлым, мог бы попытаться благословить сына. Но у Темных, насколько человек знал, срабатывали только проклятия…
Стоило подумать об Альмаре, и спокойствие разбилось. Умереть и оставить ребенка на произвол судьбы? Возможно, Мэль не тронет его сына, но как поступят сообщники полуэльфа? После смерти Тонгила заложник его крови им не будет нужен. Убьют? Скорее всего, убьют. Арон давно не верил в доброту людей.
Значит, он должен выжить. Любым способом. Любой ценой. Выжить. Вот только как?
- Мастер, разрешите спросить? – между тем поменял тему разговора Марвил. - Теперь, когда мы знаем, где Тонгил держит Существо, что вы планируете делать?
- Вернуть, - уверенно ответил жрец. - А потом использовать, как мы изначально планировали.
Использовать… Арон мысленно усмехнулся, представив, как изо рта Существа свисает изломанной куклой тело Светлейшего. Приятная мысль. И… пожалуй, он мог сделать еще кое-что, полезное для «мести из могилы» и доброе для одного конкретного человека, о котором практически забыл. Он мог освободить Ниссу.
Ошейники на рабах в империи Таррун не были просто знаком статуса, как в других государствах. Ошейник – тонкая металлическая пластина – запечатывался магией, сплетением Темной и Светлой Силы, и именно он гарантировал, что никто не сможет продавать рабов в обход императорских законов и налогов. Гарантировал, что раб никогда не сбежит от хозяина. И только хозяин мог снять ошейник, решив даровать вольную.
Раб без магического ошейника рабом не являлся по определению. И только пять торговых домов в стране имели право такие ошейники одевать. Оттого и стоили рабы целое состояние.
Простой человек мог снять ошейник со своего раба только в Храме одного из богов Великой Триады, во время специального ритуала. Для мага таких ограничений не существовало. Если, конечно, крох Силы в его эррэ для этого хватит.
Хватило. Но то ли это небольшое усилие ослабило мага, то ли жрец, как раз получивший неведомого «звереныша», что-то сделал - в любом случае пришла вторая волна темноты, поглотив в этот раз все звуки, и больше Арон ничего не помнил.

*****

Кровь, несмотря на многочисленные разрезы, так и не пошла, но, в конце концов, это оказалось не важно. Тонгил оказался третьим на памяти Светлейшего Нестора, кто вот так плотно вплел Дар в плоть, в кровь, даже в кости, но жрец умел обходить самые хитроумные защиты, поставленные Темными магами.
Традиция предписывает отрубать магам конечности, чтобы ускорить истечение Силы, а потом сжигать, но с Тонгилом пришлось обойтись надрезами. Кости не поддались ни селину, ни, естественно, обычной стали. Жаль, никто из убитых Темных так и не поделился с Нестором рецептом сплетения Дара и физического тела. Жрец отнюдь не планировал повторять их путь, его интересовал скорее теоретический аспект, для труда, который Нестор уже несколько лет писал для библиотеки ордена.
Впрочем, прежним магам эта хитрость не помогла. Когда эррэ полностью опустошено, Дар умирает, а следом, в течение двух-трех недель, обращается в прах и тело. Но жечь Тонгила нельзя. Нет, никак нельзя. Темный привязал свое смертное тело к эмеалю Огня, а с ним не шутят.
Перечисляя главные моменты в охоте на мага, Марвил упустил одну деталь, на которую Нестор решил обратить его внимание позднее, в отсутствие эльфов. Охотник должен знать все о достижениях жертвы: не только стихии, покорившиеся магу, сильнейшие и слабейшие из них, но и уникальные таланты.
Смерть каждого Светлого мага, каждого наемника-человека, когда-либо пытавшегося убить Тонгила, имела смысл. Все они получали благословение в храме Солнечного, при каждом присутствовал Нестор, и на каждого смертника верховный жрец Солнцеликой Гиты незаметно навешивал следящую нить, возвращавшуюся к хозяину после смерти носителя. Тонгил был силен, очень силен, но каждый рано или поздно совершает ошибку, нужно только дождаться. Нестор ждать умел.
Старик еще раз убедился в отсутствии у мага дыхания и перенес внимание на звереныша. С человеческим ребенком получилось бы быстрее, чище и перспективнее, но жрец торопился; кроме того, не предполагал, что селина окажется недостаточно, и ребенка не подготовил. Собственная досадная оплошность, за какую он наказал бы любого из младших жрецов.
Волчонок лежал на боку, прерывисто дыша. Звереныш не жилец, но умереть должен сам, поскольку забранной у мага и заключенной в него Силе следует уйти в пространство постепенно. Иначе может произойти что угодно, от грома и молнии с ясного неба до разрыва ткани реальности к нижним мирам. Чем сильнее являлся маг, тем сильнее окажется отдача. Нет, звереныш умрет сам, под бдительным присмотром младших жрецов.
Яму для тела Марвил, стихийник Земли, создал на опушке, в паре шагов от первого ряда деревьев. В неприметном месте и достаточно глубокую, чтобы не раскопали дикие звери, - как знать, в какое чудовище обратится падальщик, отведавший плоти Темного.
Нестор вытащил селиновое копье из раны мертвеца, еще раз проверил отсутствие у Тонгила пульса и велел сбросить тело Темного вниз, в могилу. Туда же полетел меч мага. Эсти успел передать остальным слова жреца о проклятии Темного, могущим упасть на любого, кто посмеет коснуться его вещей, поэтому никто из эльфов не сделал попытки забрать дорогое оружие.
Жрецу подумалось, что однажды, спустя боги знают сколько веков, колдовское оружие сумеет найти дорогу наверх, к случайному человеку, принеся с собой неведомые беды… Нестор вообще любил на досуге философствовать и предаваться размышлениям о будущем.
На одного Темного мага меньше в мире – на одну крупицу Света больше.
Нестор не сожалел о потерях ордена в Радоге, не переживал о погибших рыцарях и младших жрецах. Они не имели значения, когда речь шла о таком крупном выигрыше.
Это сообщение отредактировал Veden - 10 апр 2018 в 13:11

Часть 2 Глава 39


Первый дневной переход остался позади, и ребенок, наблюдая, как Митрил разводит костер, думал о том, как странно все повторяется в его жизни: опять дорога с малознакомым человеком после неприятного открытия, опять нужно заново выстраивать свою жизнь, - когда полуэльф вдруг застыл в середине движения. Потом медленно, словно в полусне, отогнул левый рукав, где его запястье обвивал серый браслет. Потянул за украшение – и то поддалось, словно ветхая тряпка; смялось под пальцами полукровки и осыпалось трухой на землю.
- Не может быть, - шепотом проговорил Митрил, потеряно глядя на серый пепел, оставшийся на пальцах. - Нет, невозможно.
- Что случилось? – Альмар вытянул голову, пытаясь лучше рассмотреть, что случилось.
Митрил резко повернулся к нему, словно только сейчас вспомнив о существовании мальчика:
- Покажи мне браслеты Тонгила!
Альмар моргнул, но не успел ничего спросить, как полуэльф уже оказался рядом, разглядывая металлические полосы на его запястьях. Ребенок, честно сказать, и забыл о них. Митрил сжал края браслета между пальцами – и тот хрустнул, словно сделанный из хрупкого дерева. Полукровка повторил движение – и браслет начал осыпаться такой же трухой, как и его собственный минуту назад.
- Что это значит, тар? – спросил мальчик.
Митрил посмотрел ему в глаза, и Альмар отшатнулся: взгляд полукровки отдавал жутью, чем-то диким, больным и безумным:
- Это значит: Арон Тонгил мертв. Чары мага распадаются после его гибели. Такое… такое не подделать.
Потом Митрил убрал руки от браслета и проговорил, не глядя на мальчика:
- Мне нужно побыть одному.

Когда, несколько часов спустя, полуэльф вернулся к стоянке, его лицо показалось Альмару неестественно бледным, рядом со ртом пролегли складки, прежде незаметные.
- Что теперь? – решился спросить мальчик.
Полуэльф равнодушно пожал плечами и ответил, не глядя на Альмара:
- Отведу тебя к своим, поживешь у них какое-то время. Когда все уляжется и Дейкас перестанет тебя искать, сможешь вернуться в империю...
Это сообщение отредактировал Veden - 10 апр 2018 в 13:15

Эпилог.


Первым из чувств вернулось осязание – давящей тяжестью, потом обоняние – горечью и прелостью, и, наконец, зрение, - непроглядной темнотой. Он не успел подумать о том, где он, что с ним, - четвертой пришла нужда в воздухе и вытеснила все остальное.
Минуты, часы, годы – когда он пытался выбраться из этой темноты, тяжести и осыпающихся комьев под пальцами. Минуты, часы, годы – и сорванные ногти, и боль в руках, и боль в горящих легких. И, наконец, пустота под пальцами, и воздух. Слаще меда, вкуснее эльфийского вина, прекраснее, чем красивейшая из женщин.
Потом вернулись мысли, воспоминания, осознание себя.
Арон Тонгил поднялся на ноги, пошатываясь, тяжело дыша, огляделся. Середина дня, солнце, щедро изливающее свет и тепло на желтеющий лес, на небольшую поляну, на яму в земле, из которой он выбрался. Его одежда, покрытая сухой землей и глиной, его руки, коричневые от грязи… На мгновение возникла паника – что он живой мертвец, поднятый некромантом, ведь только они выбираются вот так из могил… И ушла – мертвецы не дышат. У мертвецов не идет кровь из-под содранных ногтей. Есть и еще кое-кто, способный вернуться из-за Грани.
- Темные маги умирают долго, - сказал Арон хрипло и засмеялся. И все смеялся и смеялся, и не мог остановиться, и, все так же смеясь, договорил. - Темные маги умирают только тогда, когда их убивают правильно…







Это сообщение отредактировал Veden - 10 апр 2018 в 13:22