Вера молча проследовала к своему стеллажу. На ощупь, определила книгу, которую протирала последней. На всякий случай, протерла ее еще раз. Что же могло означать название книги? Состояние Гошки. Наверное. Но зачем, тетя Зина вчера поведала ей свою историю. И как-то странно обняла ее потом. Будто прощаясь. Ведь, получается, что она нарушила тайну, и теперь должна быть наказана. Но для чего?
Как это могло помочь ей, Вере? Они проработали до обеда. И обе, почти одновременно, посмотрев на часы, стали также молча собираться домой. Малика оказалась приятной женщиной с правильными чертами лицами, прямым носом, и темными, с какой-то тоской, глазами. На прощание она слегка улыбнулась Вере. Вера шла по ставшему уже таким привычным элеватору, что казалось, она уже знает здесь. И тут же промелькнула мысль о раненом голубе, который в прошлый раз упал ей в ноги. Где это было? Да, кажется здесь же. Вот, здесь. Вот, стоит тот же станок с облупившейся краской.
Но голубя, точнее его трупа не было. Кто же мог убрать его? Если здесь никто не ходит, и никого не бывает. Во всяком случае, сколько раз она возвращалась, и никого не видела. Кроме Зои, конечно. Тогда, кто? Вера заметила, что она уже перестала бояться пугающей пустоты и тишины заброшенного элеватора. Она попросту привыкла к этому страху, и он трансформировался у нее в подсознании. Потому что бояться постоянно просто невозможно. Нельзя, так не бывает, чтобы человек боялся всегда.
- Вера… - Послышалось откуда-то. То ли сзади, то ли с какой-то из сторон. И ей, вдруг не стало страшно. Она остановилась, повернулась назад, но там никого не было. Тогда, она стала крутить головой по сторонам, пытаясь определить источник голоса. - Вера! И снова: - Вера.
Она не боялась. Ни голоса, ни того, почему она не может определить, откуда он доносится. Нет, страха не было. Но чей это был голос. Явно не Зои, и уж тем более, не Танюшки. Сложно было понять, мужской он или женский. - Что? – Спросила она. – Что? И сразу все стихло. Вера непроизвольно улыбнулась горькой улыбкой. И вновь, ей захотелось плакать. Она не знала почему, но вновь навалилась тоска. - Да, выйди хоть. – С чувством проговорила она в тишину, в пустоту рядов. Будто, обращаясь к этим мертвым механизмам и машинам. - Выйди. – Повторила она.
Она так и шла дальше с горькой усмешкой на плохо накрашенных губах. Шла и думала о самом, что н есть обычном. Например, чем она будет кормить Гошку, когда она придет домой. Успел ли он разломать что-нибудь. Сожалела, что не отнесла его компьютер тете Зине. А вдруг, вообще, Гоша выздоровел, и сейчас, встретит ее у порога, скажет: «Ма…». От этой мысли стало тепло и уютно.
Вера не заметила, как прошла ряды элеватора, и оказалась на оживленной, такой привычной и знакомой улице. Она прошла еще немного, зашла в супермаркет, чтобы купить пельменей, столь любимых Гошкой, взяла всякой «кисломолочки», и фруктов. Подходя к подъезду, она увидела тетю Зину, которая стояла возле таких ненавистных ей, а потому ругаемых по-всякому, ступенек. Она была не одна. Рядом стоял молодой высокий мужчина, который выделялся не только ростом, но и необычным «хвостом» светлых волос, стянутых у затылка. Он был в светлом льняном пиджаке, и таких же брюках. Тетя Зина что-то говорила, причем, как она привыкла, эмоционально и громко. И до Веры доносились обрывки фраз. - Нет… Я говорю еще раз. – Тетя Зина жестикулировала рукой с «печеночными» пятнами. – Сколько можно терпеть-то? Вы начальство. Мужчина равнодушно с высоты своего роста взирал на пожилую женщину, сложив руки на груди. «Из управляющей компании, поди». – Подумала Вера. Она знала, какое удовольствие испытывала тетя Зина, переругиваясь то с мастером, то с техническим директором, то со слесарями их управляющей компании.
"сбрызнув завитые волосы остатками духов, она накинула легкий плащ" - куда это годится? Убирать нахрен.
Владимира Николаевича во втором же предложении укоротить до какого-нибудь шефа ну или хотя бы фамилию выдумать простецкую. Иначе звучит слишком натянуто. Каждый раз этот НиколАЕВИЧ прям режет.
Есть неточности фактического характера. Выше на часть из них уже указали. Плюс она только вечером зашла в интернет (кстати, с маленькой буквы), и приглашали ее сегодня, после "полудни" (что за слово?). Нельзя прийти на собеседование, если вечером зашла в интернет, и попасть сегодня после полудни.
"Кабинет располагался на третьем этаже в достаточно узком коридоре, стены которого были обиты гипсокартоном. Вдоль коридора стояли стулья, и Вера взглянув на часы, висевшие прямо над входной дверью, присела на один из них."
Вот зачем эта информация? Она не имеет отношения к сюжету. Какая разница, были ли стены обиты гипсокартоном или выложены плиткой? Либо надо это как-то обыгрывать, либо убирать из рассказа. Т.е. гипсокартон должен быть разрисован осьминогами с лицом Зои, либо убран на фиг.
Но в целом, очень неплохо. Надо подработать просто немного.
Гхммм. Представил в твоём изложении например "Преступление и наказание" - Получи топором мерзкая старушка. Блин Лизавета, хули ты припёрлась, на получи топором! ... Бляяя, не могу я так, вяжи меня следователь!
Тетю Зину буквально трясло. - Вы начальство, вроде так. Мужчина кивнул головой, формально соглашаясь с утверждением. - Тогда скажи мне, пожалуйста… - Тетя Зина, приблизила свое одутловатое, раскрасневшееся лицо к груди мужчины, пытаясь смотреть ему прямо в глаза. И она стала говорить что-то, отчего ее лицо затряслось. Затряслась и рука, которой она отчаянно жестикулировала. Во второй, соседка держала пакет с продуктами, купленными вероятно в том же супермаркете. Вера непроизвольно напрягла слух, но так и не услышала то, что так отчаянно тетя Зина выговаривала «хвостатому». Она подошла ближе, и стала подниматься по ступенькам.
Тетя Зина отстранилась от незнакомца с «хвостом». - Я, девочкой была… такого хлебнула. – Она чуть склонила голову вбок, не сводя глаз с собеседника. – О-еей… Что в Ленинграде творилось. Знаешь… Она покачала головой. - Да не одна ты хлебнула. – Глухо ответил он. – Гордишься этим? - Горжусь. – Тетя Зина с каким-то размахом кивнула головой, будто кланяясь.
- Подожди меня, Вера. – Она повернулась к поднимавшейся по ступенькам Вере. – Пакет возьми мой, пожалуйста. Незнакомец скользнул по Вере равнодушным взглядом, и куда-то пропал, едва она подняла голову. Наверное, ретировался от через чур по-боевому настроенной старушки. - С управляющей компании… мастер. – Задыхаясь от какого-то, известного только ей, возмущения, пояснила тетя Зина. – Все высказала. Она остановилась, пройдя пару ступенек, чтобы перевести дух. - Все выговорила. – Повторила она. – Ничего… ничего. – Словно успокаивая себя, пробормотала она.
ТС, ты вообще молодчина, походу дела придумываешь, я так не могу. Но читать жутко интересно
Отправлено с мобильного клиента YAPik+
Не совсем хватает времени. Иногда, пьешь чай обдумываешь, и ничего не лезет в голову. И, вдруг, начинаешь писать, и все сразу складывается. Аппетит во время еды. Что-то, вроде этого.
Ага бывает, такое, только я не книги пишу а программы.
Спасибо, автор. То что уже казалось выложено как законченный рассказ, получив продолжение неожиданное заиграло новыми красками. Кстати очень интригует, выкладывание небольшими постами. зы. автор, не в укор, а просто как дружеская подсказка, есть грамматические ошибки. В основном связанные с перепутанными рядом расположенными клавишами. И это..... давай ещё ......
Пожиловски, Вопрос возможно покажется странным (назовем его " нешаблонным " ): А Вере не приходило в голову пойти пешком на работу (ну, т.е. в противоположном направлении пройти через элеватор)? Или я что-то пропустил и это было оговорено контрактом? То, что элеватор "не простой" Вера, видимо, уже поняла. Возможно он каким-либо образом влияет на происходящее?
з.ы.: рассказ странный, но что-то в нём определенно есть)
Это сообщение отредактировал vmvortex - 13 дек 2018 в 14:11
Глава 3 Вера все свободные от работы провела в хлопотах с Гошкой. Она была жутко вымотана, и понимала, что на работе будет гораздо легче, чем дома. Она готовила еду, кормила сына с ложечки, пыталась зашивать порванные им вещи, но их хватало ненадолго. Гоша рвал их снова, и снова, будто находя в этом процессе какое-то упоение. Но в эти минуты он замолкал, его никто не тревожил из того, другого, непонятного, страшного мира. И она уже была готова накупить ему в каком-нибудь «сэконд хенде» разных дешевых вещей, лишь бы чем-то занять его. Она устала за эти дни. Устала смотреть на мучения сына, говорить ему, зная, что он не понимает ее. Устала жить так, и порой она вспоминала, что сказала психиатр о том, что потом родители сами начинают просить о госпитализации детей. Вера гнала эти мысли, боялась их. Вдруг, окажется, что в какой-то момент, она не выдержит. Что тогда? Она ехала в автобусе на работу, и отдыхала от дома. Должно быть наоборот. Малика, как и в первый их совместный рабочий день, пришла раньше ее, и стояла на «стремянке». - Владимир Николаевич, просил передать, что Вы можете сегодня уйти пораньше на час. – Проговорила Малика после того, как они обменялись приветствиями. Вера вопросительно посмотрела на напарницу. - Он видел Вас мельком прошлый раз. – Добавила она. – И сказал, что у Вас уставший вид. Поэтому сегодня короткий день. Последняя фраза была произнесена, как распоряжение. - Странно, я не видела его. – Проговорила она. - Он видел Вас, когда Вы выходили отсюда. – Пояснила Малика, продолжая с усердием протирать очередной фолиант.
Вера проработала пару часов, и по ободряющему взгляду Малики поняла, что ей следует собираться домой. - Идите, идите. – Доброжелательно проговорила она. – Отдохните чуть побольше. Вам пойдет это на пользу. Вера уже переоделась, и повернула голову, чтобы попрощаться, как Малика снова, как и в прошлый раз, будто невзначай, уронила книгу. - Вера… не сочтите за труд. – Она посмотрела на нее с просящей улыбкой. - Конечно. Вера приблизилась в книге со светлыми «корками» и случайно прочитала название «Очищение». Она передала книгу Малике, та крепко зажав ее пальцами, установила на полку.
Вера не спеша брела по элеватору, понимая, что должно что-то произойти. Неспроста ее отпустили пораньше, и дали возможность прочитать название книги. Она заметила, что идет слишком долго. Настолько долго, что стали непривычно уставать ноги. И вот, вроде бы, здесь должен заканчиваться, кажущимся бесконечным коридор, но ни с того, ни с сего, он изменял направление, продолжаясь. Будто уходил в бесконечность. Можно было допустить, что она заблудилась. Но как это могло произойти, если она уже столько раз ходила по этому маршруту, и он был неизменен.
Она уже стала смотреть по сторонам, чтобы хотя бы ненадолго присесть, и передохнуть. Она не знала, сколько по времени ей пришлось идти. Казалось, что часа два, или чуть больше. Но коридор не кончался. Появлялись новые ряды машин, станков, еще какого-то оборудования. Но сидеть на них было невозможно. Корпуса были гладкими, а выступы слишком маленькими. Вера стала чувствовать, что устает все больше и больше. «Когда же он закончится, наконец». – Подумала она. Чувство беспокойства стала охватывать ее. А что если она пробродит здесь до вечера, когда стемнеет? Как она будет ориентироваться? Ушла, называется, пораньше.
Женщина стала читать, пришедшие на память молитвы, но они не помогали. Она подошла к одному из станков, и привалилась к нему спиной, ощущая тяжесть в ногах. Металл непривычно холодил спину, отчего кожа покрылась «мурашками», и стало казаться, что наверное, идти более комфортно, чем стоять. И Вера вновь побрела по бесконечному коридору, всматриваясь в его глубину, которая постепенно перерастала в новые ряды. Она уже не сомневалась, что это какое-то новое испытание. Но чем? Усталостью? Выдержкой?
Вдруг, она увидела силуэт, который приближался к ней. Сначала медленно, потом, будто убедившись в чем-то, быстрее и уверенно. Это была женщина. Молодая женщина, которая почти бежала к ней. Вера остановилась, вглядываясь в незнакомку. Она подошла настолько близко, что было видно молодое лицо, светлые волосы, перехваченные «хвостом» у затылка. И глаза… Подойдя к ней почти вплотную, незнакомка широко размахнувшись, залепила ей пощечину. Вера отшатнулась, закрыв начавшую гореть ушибленную щеку ладонью. Следом последовал еще один удар, уже по второй щеке. Потом еще, и еще. Женщина хлестала ее по щекам с остервенением, с каким-то наслаждением. Вера пыталась закрывать лицо ладонями, но незнакомка продолжала бить ее по рукам. Она била молча, не произнося ни слова, ни говоря за что, без ругательств и оскорблений.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com