Бетонная плита на плечах: как я жила с депрессией и не замечала этого

Бетонная плита на плечах: как я жила с депрессией и не замечала этого. Это авторский рассказ, основанный на реальной истории моей знакомой. Все совпадения случайны. А теперь — сама история.

Хочу рассказать историю моей знакомой. Назовем её Аня. Эта история про то, как можно годами не замечать, что с тобой что-то не так, а потом в один момент оказаться на самом дне. И про то, как от этого дна можно оттолкнуться.

Этот текст она писала давно, начинала, бросала, стирала и начинала заново. Она хотела рассказать про то, как поймала тревожно-депрессивное расстройство и как с ним справлялась. Но вырвать борьбу с недугом из контекста краха семейной жизни не получилось. Слишком уж тесно они связаны.

Как всё начиналось (и почему она не замечала)

Не было той точки, которая разделила бы жизнь на «до» и «после». Всё прогрессировало постепенно, год за годом. Усталость после работы? Так у всех она есть. Нежелание заниматься бытовухой? Кто это вообще любит. Предпочтение остаться дома и поваляться на диване вместо прогулки с друзьями? Ну, наверное, так проявляется взросление.

Предпосылки начались давно, но казались настолько незначительными, что связать их с начинающейся депрессией было невозможно. «Да какая нафиг депрессия! Я же не Курт Кобейн. Я — простой обыватель с тривиальными жизненными неурядицами. А все эти депрессии — это где-то там, далеко, в кино да в глянце», — думала она.

Первым действительно повлиявшим на нервную систему событием стало рождение ребёнка. Это вообще то ещё испытание для психики, когда ты внезапно перестаёшь принадлежать себе, а становишься будто бы придатком к другому, пока ещё беспомощному существу.

С первым было крайне сложно. Ребёнок родился со своими особенностями и требовал внимания в разы больше, чем обычный здоровый малыш. И она оказалась один на один со своими трудностями. Поддержки там, где она должна быть, не оказалось.

Муж убегал из дома под любым предлогом. Работа — это понятно, претензий ноль. Но были и постоянные посиделки с друзьями, вечные поездки «потому что попросили», да и просто что угодно, лишь бы не быть дома. Она его оправдывала: «Он мужчина, он устаёт, это нормально».

Сейчас она понимает, что ничего нормального там не было. Весь быт и все хлопоты с малышом были на ней. Человек ни разу не поменял сыну памперс — возня с этим ниже его достоинства. Ни разу за годы не помыл посуду. Он был так воспитан: «не мужское это дело — домашние хлопоты».

И это ещё полбеды. Муж стал обижаться, устраивать скандалы и давить из-за того, что она не оказывает ему должного внимания. Вместо того чтобы в два часа ночи, когда двухмесячный ребёнок наконец уснул, смотреть с ним фильм, она (похожая на зомби от недосыпа) просила выключить ноутбук, чтобы поймать лишние полчаса сна. Это невыдуманная история, так и было.

С сексом тоже всё было печально. Иногда не было возможности даже поесть и принять душ, какое там либидо. Мужу это не нравилось, но попыток понять причины с его стороны не было. Только тщательно культивируемые обиды. На любые попытки донести, что ей нужна помощь, ответ был один: «Другие же как-то справляются. Ты что, особенная?» Обесценивалось всё — её труд, переживания, усилия.

Годы в декрете и «бетонная плита»

Существовала она в первый год жизни ребёнка где-то на грани. В четырёх стенах, практически никуда не выходя, без сна. Забегая вперёд — сейчас всё хорошо, сын здоров. Но тогда это был личный ад.

Муж… Мужу она не изменяла, любила. Надеялась, что трудности временны. «Ведь другие же как-то справляются!» И она справилась. Во всяком случае, так думала, отгоняя мысли о том, что ненормально жить в постоянном состоянии апатии и усталости.

Так вышло, что почти семь лет она просидела в декрете. Муж хоть и работал, но на жизнь еле хватало. Работал сам на себя и спустя рукава. Постоянно считал, что ему просто не везёт, но не хотел видеть истинные причины — собственную лень, безответственность и алкоголь.

Помощи дома она по-прежнему не видела. В любой сложной ситуации он просто хлопал дверью и уходил. Ребёнок плачет? Он не может этого выносить. Не понравился ужин? Идёт туда, где можно вкуснее поесть и выпить. Повздорили? Зачем решать вопрос, когда можно просто обидеться и уехать.

По поводу алкоголя — он не хотел признавать, что у него есть проблемы. «Я же не валяюсь по подворотням, не агрессивен, из дома ничего не тащу, работаю. Для окружающих примерный семьянин». А то, что ни один вечер не обходился без пары литров пива, что любой повод означал реки крепкого алкоголя и запой на несколько дней, — зависимостью он это не считал.

В общем, она продолжала вариться во всём этом. Бытовуха, дети, отсутствие понимания и поддержки, постоянные обвинения в том, что она изменилась. Что он женился на яркой девчонке, а живёт с унылым человеком. Что это именно она виновата, что он пьёт, что на работе ничего не клеится — нет мотивации и поддержки от неё.

Она тянула своё существование, честно пытаясь что-то изменить. Продолжала отрицать, что ей самой нужна помощь. Что ненормально жить, будто с бетонной плитой на плечах. Просыпаться уже уставшей, на автомате заниматься детьми и домом. Не хотеть ничего.

Измена и точка невозврата

До точки невозврата оставалось немного. Достаточно было капли, чтобы чаша нестабильного психического состояния переполнилась. Но вылился на голову ушат отборного дерьма.

Измена. Банальнее просто некуда. Встретил, влюбился, два месяца бегал налево, отвратительно нелепо спалился. И вот, семьи больше нет. 15 лет вместе, 11 лет брака, двое детей, планы, надежды. Всё вдребезги. Для неё в тот момент земля ушла из-под ног. То, во что она верила, во что столько лет вкладывала себя, лопнуло, как мыльный пузырь.

Она никогда его не контролировала и не ревновала. Доверяла. Но когда он пьяный после мероприятия не смог вызвать такси и сам дал ей в руки телефон с открытым приложением, позвонила та самая «девочка моя», записанная просто по имени. Сначала она сбросила. От неожиданности. Но та настойчиво позвонила ещё раз. Тогда она ответила, услышала голос и интонацию — и моментально всё поняла.

На следующий день, когда муж протрезвел и она припёрла его к стенке, он не стал ничего отрицать. Более того, заявил, что там любовь и волшебство. Там не унылая жизнь, а лёгкость и веселье. И всё серьёзно. Спустя два месяца, ага. А она… и их совместные 15 лет… и дети… «Я принял решение, и я от него не отступлюсь».

Дно

И тогда у неё случился срыв. Самый настоящий нервный срыв, который сложно описать словами. Состояние дикой тревожности, неконтролируемой паники. Как будто летишь в пропасть и внутри всё сжалось. Тогда она впервые в жизни поймала себя на мысли, что понимает отчаявшихся людей. Было настолько плохо, накрыло такой невыносимой душевной болью, что избавление от неё таким образом казалось выходом. Но в голове постоянно была мысль о детях — та соломинка, за которую она держалась, не давая себе даже теоретически задумать нехорошее.

Удивительное было состояние. Как будто голова и тело существовали отдельно. Полная ясность сознания, здравые мысли. Но при этом тотальная невозможность контролировать реакции собственного организма. Когда головой всё понимаешь, но сделать с собой ничего не можешь.

Она не могла есть. Не могла спать. Не выносила прикосновений. С ней по очереди дежурили мама и свекровь, опасаясь оставить одну. Мама однажды просто погладила по плечу. Это было словно удар током. Резануло по оголённым нервам так, что она дёрнулась и попросила больше её не трогать. Ведь это физически больно.

Помня про детей, она заставляла себя съесть хоть что-то. Полбанана в день. Или одно печенье. Больше просто не получалось. С привычных 52-53 килограммов похудела до 45. Без одежды выглядела как узник концлагеря.

Спасибо за понимание начальству на работе. Видя её состояние, шеф закрывала глаза на пропуски. И когда в очередной раз она звонила сказать: «Извините, но я просто не могу встать с кровати», — ей разрешали «поболеть» дома ещё денёк.

Первый шаг к врачу

Сколько это длилось? Несколько дней, неделю, может, две. И когда она окончательно поняла, что это её дно и дальше просто некуда, что она не вывозит, — пошла к врачу.

Что мешало сделать это раньше? Наверное, всё та же вбитая в подкорку установка, что душевные болезни — это не болезни вовсе. Что справится сама. Поболит и пройдёт. Это же не перелом ноги, не аппендицит.

Открыла сайт клиники, посмотрела ближайшую запись к подходящему врачу. Им оказался невролог. Ей повезло — попала к грамотному специалисту, который сразу расставил все точки над «и», поставив верный диагноз и направив по нужному пути.

Что сейчас

Сейчас у неё всё хорошо. С развода прошло почти два года, примерно столько же с начала лечения. Она давно отпустила ситуацию. И именно сейчас, несмотря на трудности, живёт полной жизнью, чувствует её вкусы, различает краски и стремится сделать её ещё интереснее.

Работает, крутится, проводит время с детьми, старается вырастить из них мужчин, привить самостоятельность и правильные принципы. Вроде пока получается, они с ними те ещё друзья. Команда.

А дальше… поживём — увидим.

P.S. Я записал эту историю не для того, чтобы просто поделиться чужим опытом. Я хотел показать тем, кто сейчас проходит через похожий ад, что дно — это ещё не конец. Если вы узнали в этом себя — не бойтесь обратиться к врачу, как это сделала героиня. И помните: даже после самого страшного предательства жизнь продолжается. Берегите себя.