Новая Москва и старое нытье

Мне очень нравится московская новая архитектура. Все эти светящиеся башни до неба, эти сдвиги в формах, эта резкая пластика. Мне страшно нравится, что сбываются фантазии наших мечтателей вроде Ивана Леонидова с Яковом Черниховым, которые на заре советской власти ничего не сумели построить, но их проекты изучают все архитекторы мира

Москва всегда была городом, прибитым к земле, дом Нирнзее в Гнездниковском считался в 1913 году небоскребом. Там всего десять этажей, ага. На его крыше, между прочим, рыдала Калугина, а ее утешал Новосельцев – с видами на центр советской Москвы.

И послевоенные высотки казались невероятной дерзостью в этом приземленном ландшафте, где самым заветным считался палисадник с сиренью.

Москва тогда лишь чуть поиграла с небом и бросила.

В 21 веке она стала абсолютно другой. Все деньги страны именно тут, отчего же не строить выше и выше.

И мне это нравится.

Еду вечером, скажем, по третьему кольцу – и не узнаю этот город. Это мой город, я тут с рождения. А еду будто в диковинном сне. Так не бывает, тут же были старые заводы с помойками и гаражами – а теперь эти хрустальные башни с магическим внутренним светом.

Да, я не успеваю за этой Москвой, она для меня немного чужая, пугающая, я сам из той, с палисадниками и бельем во дворе.

Но это не мешает восхищаться тем, как она – какое бы слово? – ах, да, хорошеет.

У нас офигенные архитекторы, очень талантливые и нахальные. Им есть, чем заняться, в Москве деньги не переводятся, каждый день вижу: тут будет новый ЖК, а тут новый БЦ.

Калугина выйдет на крышу и обалдеет. Новосельцев уронит графин.

Мне только не нравится, когда что-то впиндюривают туда, где не надо. Мне не нравится «элитный жк» втиснутый между Пятницкой и Ордынкой, это ужасно, это та Москва, которую трогать было нельзя.

Вон отгрохали квартал ЗИЛАРТ – на здоровье, там промзона была размером с половину Воронежа.

Есть советское кирпичное и панельное барахло – в закоулках Тверского и Арбата – некогда типа номенклатурное – вот сносите его нахрен и стройте новое, модное. Причем, барахла этого очень много в центре. Все ужасное, не жаль ничего.

Хрущобы – милые, ностальгические, но хватит, помучались в этих клеточках, где в туалетах всегда пахнет сыростью.

И мне пофиг, что я никогда не куплю в элитном или даже обычном ЖК ничего. (Цены безумные, но это другой вопрос, не сюда.) Мне просто нравится, что они есть. Их формы, их стены, их окна. Огромные, блин, окна. Наконец, в этом городе появились нормальные окна, человек встает в полный рост.

С верхних этажей ты видишь небо. И это дико мне нравится. Я, проживший тридцать лет на первом этаже с палисадником, очень хотел бы от него оторваться. Прихожу к младшей дочке, они живут на высоком, и просто смотрю за окно. Блин, красиво тут у вас, говорю.

«Ага», соглашается дочка. Это город уже для нее. Она растет совсем в новом.

А у нас, как всегда, стоны и ругань. Потому что самое любимое занятие у нас, подержанных москвичей, все проклинать. Нам все мешают, нам все портят, у нас тут сирень была в палисаднике два века назад, коммуналка уютная и белье на веревках, верните нам это все. Веревку особенно.

Алексей БЕЛЯКОВ