Здоровый район (серия вестник зеноида )

Сергей Матвеевич Кузнецов прослужил в седьмой поликлинике сорок один год и различал реформы в основном по вывескам. После последней в холле повесили телевизор, убрали стол справок и установили терминал, который не давал записаться без регистрации на государственном портале. На боку терминала красовался загадочный сиреневый знак и мелкая надпись: «ЗЕНОИДЫ».

Компьютерную программу поставили бесплатно. Главврач хвалился бесплатной закупкой: фирма брала плату фотографиями. Поликлиника должна была передать копии рентгеновских снимков пациентов из картотеки и несколько групповых кадров коллектива. Юрист не возражал: согласия на обработку изображений имелись.

Сергей Матвеевич помнил приезд двух приветливых людей с одинаковыми портфелями. Они фотографировали коридоры и персонал, обещая избавить поликлинику от лишних потребностей. Позднее рядом с регистратурой появился рекламный стенд «Зеноиды во всём». Медсестра Катя видела, как его прикручивали рабочие, а регистраторша Вера Петровна буквально через день утверждала, что он тут находился всегда и ещё в девяностые лично заполняла возле него карточки.

В августе Катя сообщила Сергею Матвеевичу, что в холле умирает мужчина. Тот пришёл с болью в груди, но не смог записаться: портал присылал подтверждение на телефонный номер, которым он не пользовался четыре года. Теперь мужчина лежал на трёх стульях, раздражая очередь. За него вступалась только старушка с трёхлитровой банкой мочи в пакете.

Врач вызвал скорую. Кардиограмма подтвердила инфаркт. Аркадию Семёновичу Бурлакову было пятьдесят девять; после закрытия завода он искал работу и только вчера договорился об устройстве в автосервис. В больницу он идти не хотел, потому что боялся упустить место, но врачу всё же удалось его уговорить.

Раньше скорой явилась заведующая Марина Эдуардовна Рябцева. Выяснив, что диагноз ещё не внесён в отчёт, она потребовала направить Бурлакова в кабинет № 0. Поликлиника участвовала в государственной программе «Здоровый район» и получала дополнительное финансирование за сокращение числа тяжёлых случаев. На эти деньги уже закупили инсулин и новый аппарат УЗИ. Ещё один инфаркт грозил лишить учреждение гранта.

— У него сердце отказывает, — сообщил Сергей Матвеевич.

— А у нас препараты заканчиваются, — равнодушно ответила Рябцева. — Вы потом сами диабетикам объясните, почему инсулина нет?

Катя попыталась возразить, но заведующая быстренько напомнила ей о лежачей матери, получавшей лекарства по той же программе. Сергея Матвеевича оперативно вызвали к главврачу, а пока они препирались, санитары увезли Бурлакова вниз.

*****

Кабинетом № 0 заведовал бывший архивариус Пётр Львович Копытин, для которого неправильно заполненная бумага всегда была бедствием более серьёзным, чем неправильно поставленный диагноз.

Восемь месяцев назад пенсионер Рогов, трижды не получив бесплатных лекарств, в грубой форме потребовал вычеркнуть его из всех медицинских списков. Копытин оформил отказ и выбрал «Окончательное прекращение потребности». Программа запросила фотографию гражданина в качестве оплаты услуги. Копытин воспользовался паспортом пенсионера, сделал с него скан и получил сообщение «Оплачено» после чего подтвердил операцию.

Рогов моментально исчез со стула. Остались только кепка и трость. На фотографии в паспорте его лицо почему-то оказалось смазанным, а на заднем плане появился незнакомый подъезд, хотя судя по снимку снимали пенсионера на белом фоне.

Приехала комиссия. Объяснения не нашли. Установили только, что обычное открепление от поликлиники безопасно, а особая функция после загрузки снимка удаляет человека из помещения. Видеозаписи были подлинными. Куда девался пациент, никто не знал. Однако тела не обнаружили, следовательно, смерть зарегистрировать не могли.

Кабинет закрыли на месяц, а затем разрешили продолжать работу в рамках федерального исследования. К августу процедуру прошли двадцать два человека. Родственникам отвечали, что местонахождение граждан устанавливается. Между тем на старых фотографиях и в пожелтевших накладных поликлиники всё чаще и чаще обнаруживались сиреневые логотипы; некоторые сотрудники уверяли, будто вывески и прежде были такими. Постепенно подобные споры сошли на нет. Люди привыкали.

Бурлаков попал к Копытину в обеденный перерыв. Архивариус убрал гречку с котлетой, переписал паспортные данные и предложил пациенту подписать отказ. Тот едва держался в кресле и спрашивал, когда его отвезут в больницу. Присутствующая там же заведующая Рябцева заверила, что вопрос решается, а Копытин заметил, что дальнейшие маршруты граждан не относятся к компетенции его сектора.

— Делайте что хотите, только помогите, — простонал Бурлаков и расписался.

Копытин сфотографировал страницу с его лицом из паспорта, загрузил изображение в программу, дождался зелёной надписи «Оплачено» и ввёл подтверждения. В ту минуту в кабинет ворвался Сергей Матвеевич. Он увидел пустеющее кресло и ручку, выпавшую из пальцев Бурлакова. Ни вспышки, ни звука не было, только старая холщовая сумка осталась сиротливо лежать под креслом. Человек просто перестал занимать место.

Копытин невозмутимо распечатал квитанцию. Процедура, по его словам, прошла штатно. Рябцева в свою очередь напомнила всем присутствующим, что смерть не подтверждена, после чего Сергей Матвеевич в порыве чувств ударил Копытина. Тот опрокинулся вместе с креслом; из ящика вывалилась котлета, которую позднее внесли в служебную записку, когда Кузнецова уволили в связи с несоответствием занимаемой должности.

*****

Скорая приехала через семь минут. Фельдшеру выдали документ об отказе Бурлакова от обслуживания. Он прочитал его, выругался и попросил показать пациента. Никто не смог.

Следователь, к которому обратился уволенный Сергей Матвеевич, сначала не поверил рассказу, но просмотрел записи с видеокамеры в кабинете и назначил экспертизу. Подделки не обнаружили. Потом из столицы снова приехали люди в серых костюмах и забрали материалы как относящиеся к федеральному проекту. Следователю велели ждать.

Сын Бурлакова приехал за вещами. В сумке лежали ключи, телефон, паспорт и два яблока. Отец недавно спрашивал, какие справки нужны для автосервиса. Сын долго держал яблоки в ладонях и всё пытался выяснить, жив ли отец. Врач не нашёл ответа.

Вскоре поликлинике привезли новый терминал, а к прежнему заявлению добавили предупреждение о последствиях, физическая природа которых не установлена. Плата осталась прежней — фотография. Теперь пациентам ещё предлагали сниматься перед камерой непосредственно перед подписанием. Копытин радовался: снимки получались чёткими, и программа перестала жаловаться на качество материала.

У дверей поликлиники однажды появился странный человек в старом сиреневом пальто, хотя на улице стояла жара. Он просил входящих не соглашаться на услуги зеноидов и не отдавать фотографии. Охранник выгнал его как попрошайку. Катя видела, как незнакомец, уходя, оглянулся на висевший у входа рекламный плакат. Его лицо было такого же тусклого сиреневого цвета, как воротник пальто. Наутро все забыли о нём.

Заведующую тем временем пригласили на медицинский форум. Она показывала графики, рассказывала о снижении расходов и улучшении помощи оставшимся пациентам. Два консультанта, когда-то устанавливавшие программу, сидели в первом ряду. Один из них говорил, что теперь чувствует единение всех подразделений здравоохранения; второй — что наконец пришло настоящее понимание потребностей. Когда приглашённый на форум депутат Кирюхин предложил применить ту же систему ко всем нуждающимся пенсионерам и безработным, оба искренне обрадовались. Другого порядка они уже не представляли.

*****

В октябре Сергей Матвеевич заглянул в поликлинику и вновь встретил в холле Анну Павловну Синицыну, восьмидесятидвухлетнюю старушку с той самой банкой. С января она пыталась попасть к эндокринологу, но один врач уволился, другой заболел, а сахар между тем, поднялся до восемнадцати. Теперь Рябцева обещала решить её вопрос всего лишь за час. В направлении значился кабинет № 0.

Сергей Матвеевич пытался остановить старушку, рассказал об исчезновениях и предложил отвезти её в другую больницу. Анна Павловна обиделась. Она припомнила как весной, он тоже обещал устроить обследование, а она всё ходила и ходила. Теперь наконец дали направление; неужели опять отказываться?

Охранник не пустил врача в подвал. Рябцева вышла на шум и напомнила, что Синицына сама распоряжается своим здоровьем.

— А свою дочь вы туда отправили бы? — с досадой спросил Сергей Матвеевич.

— Конечно, нет. Я знаю, как работает программа.

— А Синицына не знает.

— Значит, надо было раньше её лечить, — язвительно сказала заведующая.

Из подвала прозвучал короткий сигнал. На планшете Рябцевой загорелось: «Процедура № 024 завершена. Потребность прекращена». Сергей Матвеевич обессиленно сел на скамейку. Восемь месяцев Анне Павловне требовался эндокринолог, но теперь искать его было незачем. Через несколько минут рядом с ним присела медсестра Катя и они о чём-то долго шептались. Проходившая мимо любопытная уборщица пыталась подслушать, но расслышала только «зеноиды» и «чтоб они все подохли»

На следующий день в поликлинике принимали комиссию по итогам программы. Приехали оба зеноидских консультанта, главный врач собрал руководство, а Рябцева велела купить фрукты, салаты, пирожные и яблочный сок. За выполненный план обещали новый грант. Отмечать решили без спиртного.

Катю отправили накрывать стол. В процедурной ей попался на глаза невостребованный анализ Синицыной: лаборатория отказалась его принимать, поскольку такого пациента в реестре больше не существовало. На банке сохранилась полоска пластыря с фамилией, написанной дрожащей рукой.

Купленный яблочный сок Катя оставила в подсобке. На поднос она поставила стеклянный графин, с анализом Синицыной. В кабинете она молча и невозмутимо наполнила стаканы для всех кроме себя. Рябцева подняла стакан за здоровье граждан, освобождённых от избыточных потребностей; Копытин предложил выпить за безупречное оформление документов, а один из консультантов произнёс лозунг своей фирмы: «Зеноиды во всём!»

Все выпили. Копытин поморщился, сказал, что сок кислит, и предложил в следующий раз заказать продукцию получше. Консультанты возразили: главное, чтобы продукт был натуральным. Один из них попросил сфотографировать общее застолье для отчёта и обещал в обмен бесплатное обновление программы. Рябцева охотно согласилась.

Катя смотрела, как они позируют со стаканами, и думала о Синицыной, которая восемь месяцев не могла сдать свой анализ. Теперь его наконец приняли без направления, очереди и медицинского полиса. Никто из присутствующих этого не понял.

После того как все разошлись, она тщательно вымыла графин и прибрала все улики. В процедурной санитарка спросила, куда делась вчерашняя банка.

— Утилизировала, — равнодушно сказала Катя.

— А чей анализ-то был?

— Зеноидов, — ответила медсестра и загадочно замолчала.

--------------------
автор Василий Кораблев
Это сообщение отредактировал Vyrodok - 17 окт 2026 в 20:51