Как крепили обороноспособность страны в Советской Армии (из серии "Дембельский альбом")

Существовал в советские годы такой метод, именуемый «хозяйственный способ строительства жилья» (хозспособ). Родился он в силу необходимости. Жилья в то время не хватало. Чтобы построить жилой дом, требовалось пройти семь кругов ада советской бюрократии. Останавливаться на нем подробно не буду, не об этом речь.

Когда хозспособ прошел успешную апробацию на жилье, его стали применять и на другом строительстве, чаще коммунальном. Там особо серьезного проектирования не требовалось, а с учетом того, что в строительных организациях тогда работали грамотные и опытные специалисты, строили надежно.

С годами хозспособ расширил географию и пришел в армию. В армии жилья тоже не хватало: ни офицерам и их семьям, ни солдатам. В некоторых частях личный состав годами жил в палатках. Тогда в Уставе внутренней службы было прописано, что военнослужащий обязан «стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы», поэтому все и переносили и особо при этом не жужжали — главное, чтобы приказ о демобилизации министр обороны не забыл подписать в нужное время.

Так вот, как только в армию пришел хозспособ, началось бурное строительство. Офицеров понять можно — в палатках с женами и детьми они жить не хотели. Строить начали кто во что горазд. Когда первая волна строительства прошла и в отдаленных гарнизонах появились дома офицерского состава, а рядом с ними бани и прочие излишества, командование Вооруженными силами, по всей видимости, решило не гасить инициативу. Напротив, дали ей развиваться и распространили хозспособ и на военные объекты. Но, конечно, не на спецобъекты: ракетные шахты, ангары для истребителей и взлетно-посадочные полосы строили специально созданные для этого войска. А вот мелочевку типа гаражных боксов, площадок для хранения техники, даже иногда ограждение воинской части нужно было строить хозспособом.

Дабы дать стимул подчиненным и пробудить в них смекалку, командиры с большими звездами говорили подчиненным примерно следующее:

«Вот ты, капитан, уже пятый год сидишь на сопке в своем ракетном дивизионе. Тебя бы куда на повышение — в Белоруссию или на Кавказ, где мандарины и вино. Но бокс у тебя не достроен, техника на улице стоит, забор вокруг подразделения дырявый — просто рай для шпионов и диверсантов. Вот если бы ты, капитан…»

Далее следовала длинная, почти театральная пауза, в ходе которой у капитана начинала со страшной силой работать соображалка. И он начинал себя представлять хозяином уютного домика где-то на Кубани или в окрестностях Кишинева, обязательно с виноградником и фруктовым садом. И чтобы мечта стала явью, надо было только достроить бокс.

«Так точно, товарищ полковник! Есть достроить гаражный бокс и забор!»

Начальство довольно улыбалось, и участники разговора расходились в разные стороны.

Это на словах легко сказать: «достроить гаражный бокс». Из готового в нем — только стены и одни ворота. Нужны вторые, чтобы из бокса по тревоге могли быстро выехать аж четыре ЗиЛ-131. Представляете, какая это громадина? Поменьше, конечно, чем дачи у некоторых генералов, но как его построить? Это ж сколько всего надо: кирпич, цемент, металлоконструкции, электропровод и еще куча всего. Где брать?

Нельзя сказать, что начальство не помогало. Оно чаще выполняло роль КПСС, то есть было «руководящей и направляющей силой».

«Поедешь, капитан, туда. Там есть такой подполковник Череззаборвысоконогузадерищенский. Он в курсе твоих проблем, обещает помочь, ну а дальше уже сам договаривайся, выкручивайся!»

И понеслась большая стройка. Где-то обменял шило на мыло, где-то купил что-то за спирт или соляру, но чаще все-таки… украл. Правда, воровство это было своеобразное: когда, где и что будет украдено, было известно всем участникам процесса — и тем, кто ворует, и тем, у кого воруют.

Чаще всего процесс воровства происходил по следующей схеме. Капитан, о котором шла речь, обнаруживал-таки необходимые ворота. Вот прямо все как доктор прописал: встанут в уже готовый проем как там и были. Но вся закавыка в том, что лежат эти ворота на открытом складе автобата. Долго уже лежат. Может быть, они и никому не нужны уже или вообще списаны, но выбросить их некому — тяжелые.

Идет капитан к командиру автобата, такому же капитану Советской Армии, и говорит ему человеческим голосом. А иначе в армии никак: с тобой разговаривать не будут, если начнешь по уставу шпарить.

И вот через какое-то количество выпитого спирта два капитана приходят к мысли, что самое лучшее решение для всех присутствующих — эти самые ворота спи… то есть спионерить или скоммуниздить.

О том, кто что кому будет должен, они, конечно, договариваются. Время такое было, когда всем чего-то было нужно: тот же спирт, или солярка, или даже полосы грунтозащиты. И не будем забывать, что и у автобатовского капитана было свое начальство, которому тоже до зарезу нужны были высокие показатели. Но все это будет позже: сперва надо эти ворота с охраняемой территории вынести.

Автобатовцы, разумеется, этого делать не будут — они с другой стороны баррикад, они охраняют. Но благодаря капитану-автомобилисту охрана в день «Х» будет какое-то время отсутствовать. Да и какая там охрана у автобата: на всю территорию два караульных с одним штык-ножом. Но встречаться с ними нельзя, таковы условия игры. Назовем ее «Зарницей», но только для взрослых капитанов.

А вот у капитана ракетного дивизиона задача сложнее: тяжеленные ворота надо как-то незаметно с территории вынести. Даже с учетом того, что капитан-автомобилист снимет в условленном месте колючку на протяжении 20 метров забора, все равно надо будет ворота до этой дыры донести, а это 170–200 метров, да еще ночью, через железнодорожную ветку, а потом поднять их в кузов грузовика. И все это рядом с оживленной дорогой! Тут гением стратегии и тактики надо быть, чтобы такую операцию провернуть.

Что делает капитан? Он выстраивает весь дивизион и обращается к бойцам с пламенной речью. Нет, не про то, что наша цель — коммунизм, и не про планы пятилетки, и не про угрозы милитаристов. Про это на политзанятиях говорят. Тут все проще. Про то, что советскому воину ближе всего, но не про дембель, а про то, как всем будет хорошо, когда машины будут стоять в теплых боксах: не надо их прогревать в мороз, не надо воду греть с четырех утра, чтобы залить ее в радиаторы, а потом вечером сливать. И солдат понимает, что так действительно будет лучше в первую очередь ему.

После этого командир зачитывает список из двадцати с лишним человек (почитай, добрая половина дивизиона) и обещает всем второй ужин после возвращения с задания и лишние два часа сна поутру. Не сказать чтобы по-царски, но все же.

Под покровом ночи вся эта толпа усаживается в кузов ЗиЛ-157 и мчит — насколько, конечно, можно применить этот глагол к изрядно потрепанному шедевру советского автопрома — на подвиг в рамках одного ракетного дивизиона.

Как диверсанты, воины-ракетчики под покровом ночной тьмы пробираются по территории автобатовского то ли склада, то ли парка к тому месту, где лежат ворота. Распределяются равномерно по всему периметру. На счет «раз-два-три» поднимают их и нога в ногу — зря, что ли, каждую неделю на строевой пыль из плаца выбивали — семенят в сторону дыры в колючке, столь любовно проделанной автобатовцами. Через час вся орава с улюлюканьем возвращается в родные пенаты и сгружает ворота. Оборонная мощь страны становится еще крепче, мечты капитана об очередном звании и домике с виноградником — чуть ближе.

Так служили. Так жили.

Зуб (из серии "Дембельский альбом")

Маршал Александр Македонский (из серии "Дембельский альбом")

Любопытство не порок (из серии "Дембельский альбом")

Гауптвахта (из серии "Дембельский альбом")

Запрещенные напитки (из серии "Дембельский альбом)