Вождь и его котелок: что любил поесть Мао Цзэдун

История Китая 20-го века неразрывно связана с именем Мао Цзэдуна, но за фасадом сурового идеолога и безжалостного стратега скрывался человек со вполне земными страстями, одной из которых была еда. Кулинарные привычки Великого кормчего —представляли из себя точный барометр его жизни, в котором отразились голодное детство, партизанская юность, абсолютная власть и сложные отношения с окружающим миром.
В годы становления Коммунистической партии, во время Великого похода 1934-1935-х годоа и затяжной Японо-китайской войны, вопрос еды для Мао стоял так же остро, как и для любого бойца Красной армии. Роскошью считался простой пресный рис, который часто готовили на пару до состояния камня, чтобы его можно было завернуть в тряпицу и нести в походе несколько дней.

Однако именно тогда сформировались главные гастрономические пристрастия будущего вождя. Выросший в крестьянской семье провинции Хунань, он навсегда полюбил острое. В условиях дефицита мяса спасали местные специалитеты: маринованные стебли горчицы, бамбук, вымоченный в перцовом масле, и жгучий красный перец, которым приправляли буквально всё: от жидкой каши до диких овощей.

Если удавалось добыть мясо, оно шло исключительно лидеру. По воспоминаниям соратников, однажды солдаты поймали и сварили змею. Наваристый бульон отдали истощенному после приступа малярии Мао, а жесткое мясо разделили между собой. В другой раз ему единственному достался пойманный воробей.

Кроме того, Мао был неравнодушен к свинине: особенно ценил тушеные свиные ножки с кожей (хоутоутяо) и жирные куски грудинки, считая жир источником энергии. При этом он терпеть не мог субпродукты, требуху и рыбьи головы, называя их «едой бедняков».

С годами подозрительность лидера росла. Даже в полевых условиях еду для него готовили отдельно, в личном котелке специального повара, опасаясь покушений. Сам Мао относился к приготовлению пищи сугубо утилитарно. Он мог поджарить кусок лепешки или сварить яйца, если рядом не было прислуги, но кулинарию ненавидел, считая ее скучным женским делом. Еду собственной жены, Хэ Цзычжэнь (а позже – Цзян Цин), принципиально не ел, отделяя личное от политического даже за обеденным столом.
Став абсолютным лидером многомиллионного Китая, Мао ни на йоту не изменил вкусам своей хунаньской юности. Острая, кислая, соленая еда осталась с ним до конца дней. Главным человеком на кухне стала личный шеф-повар председателя, Чжан Жуньфань.

Она прослужила ему более тридцати лет и знала вкусы вождя лучше, чем кто-либо другой. Но прежде чем тарелка попадала к Мао, каждая порция проходила через руки официального государственного дегустатора – врача Ли Чжишуя, который пробовал каждое блюдо специальной серебряной ложечкой, рискуя жизнью ради безопасности лидера.

На банкетах для иностранных делегаций подавались изысканные блюда императорской кухни: медвежьи лапы, губы обезьяны, плавники акулы. Но сам Мао предпочитал достаточно простую деревенскую еду, в основном, из его собственной малой родины.

Среди любимых блюд была красная тушеная свинина по-хунаньски. Куски свиной грудинки долго томятся в темном соевом соусе, сахаре и шаосинском вине до глянцевого темно-красного цвета. Мао называл эту еду «горючим для революции» и заявлял, что съев ее, мужчина становится умнее.

Также вождю очень нравилась утка, копченая в чайных листьях. В данном случае птицу сначала отваривают, а затем подвешивают над тлеющим черным чаем и коричневым сахаром, отчего кожа приобретает золотистый блеск и аромат костра, напоминая дичь.

Иногда лидер Китая ел рыбу на пару с маринованным перцем, залитую раскаленным маслом с чесноком. Любые блюда на его столе обильно поливались острейшим тофу маподофу, заправленным пастой из бобов и огромным количеством перца.
В 1949-м году, еще до провозглашения КНР, Мао провел два месяца в Москве. Советское руководство во главе со Сталиным принимало китайского гостя с имперским размахом. На кремлевских приемах Мао впервые попробовал русскую кухню. Ему понравились пироги, осетровая икра (которую он мазал на хлеб толстым слоем, удивляя официантов) и горячий куриный бульон.

Однако настоящим открытием для него стало мороженое. Вернувшись в Китай, очарованный холодным десертом Мао распорядился наладить производство пломбира на родине. Так в Пекине появилась фабрика холодильных установок, положившая начало местной индустрии мороженого. Из горячительных напитков Мао оценил грузинские вина и армянский коньяк, хотя всегда отдавал предпочтение китайскому байцзю.
Во время редких зарубежных поездок в зрелые годы (например, на встречу с Никсоном в 1972-м году) Мао демонстративно отказывался от чужой еды. В США он привез с собой собственный вагон-рефрижератор, забитый коробками с острой хунаньской едой, консервированной свининой и термосами с кипятком. Американские стейки и гамбургеры остались нетронутыми. Единственное исключение он делал для десертов: сладкая выпечка и фрукты могли вызвать у него сдержанную улыбку одобрения.