Горький и дитя.

Нет нужды доказывать лживость и лицемерие буржуазного «гуманизма» в наши дни, когда буржуазия, организуя фашизм, сама вышвыривает свой гуманизм, как изношенную маску, которая уже не прикрывает морду хищного зверя, — вышвыривает потому, что поняла гуманизм как одну из причин своего раздвоения и гниения.
М.Горькый

На этикетку от портвейна похожа.

Писатель Борис Акунин (признан в России иноагентом) о Максиме Горьком

Испортить себе некролог.
Смысл понятен. Это когда какой-то известный человек живет достойным образом, обзаводится почтенной репутацией, а потом вдруг совершает нечто такое, после чего относиться по-прежнему к нему уже не получается.
И все говорят: «Да, конечно, стыд и срам. Но зато какой он был раньше…»
С этой опасностью чаще всего сталкиваются художники, которым не повезло посетить сей мир в его минуты роковые.

Наверное, самый хрестоматийный и ужасно грустный пример испорченного некролога — Алексей Максимович Горький.

Невероятно сильный талант, очень красивая жизнь, в которой было всё: мощные книги и всемирная слава, любовь прекрасных женщин и обожание читателей, большие гонорары и большая щедрость, борьба с диктатурой царизма и борьба с диктатурой большевизма.
Если бы Алексей Максимович умер десятью годами раньше, в эмиграции, он остался бы в нашей памяти как одна из самых светлых фигур русской культуры.

Но финал его жизни был так жалок, что перечеркнул все былые заслуги.
Поездка на Соловки посмотреть на перевоспитание зеков; восторженный отчет об этой поездке; «Если враг не сдается — его истребляют»; особняк Рябушинского; Нижний Новгород, переименованный в город Горький при живом Горьком… Господи, до чего же всё это стыдно.

Максим Горький во время посещения Соловецкого лагеря, 1929 год. (Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН), крупнейший исправительно-трудовой лагерь 1920-х годов
За четырнадцать лет его существования через него прошли около 200 тысяч заключенных, каждый третий из которых был расстрелян, погиб от пыток или непосильного труда)

Академик Дмитрий Лихачев вспоминал:»…я видел Горького в Соловецком лагере и отлично знаю, что он видел, что там происходит. Один мальчуган рассказал ему об истязаниях, о том ужасе, который творится в лесу. Однако, вернувшись в Москву, в 1930 году в журнале «Наши достижения» (!) он опубликовал восторженный очерк о соловецких чекистах…»