Да ебаный батон, сколько можно хуячить в воздух о нашей ахуенно доносящией смысл матершине. Вся ëбаная планета матерится по русски, ибо доходчиво, информативно, эмоционально. И это ахуенно. Мне вот технический английский без русского матерного вообще зачастую бывает не понятен.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Как культурный человек заявляю- Материться для выражения своих мыслей и нахуй не надо! ☝️Любой долбоеб вас и так поймёт.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Вот малолет смотрят такие видео и начинают всех крыть матом... Потом получаю пизды и бегут жаловаться в милицию... Не ну а чё такого? Тётя сказала что можно...
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Да... Помню, как я - первокурсник-филолог - надолго завис над строчкой "Давеча был блядин сын, а топерва — батюшко!" - Жития протопопа Аввакума - 1672 год.
Это сообщение отредактировал Нечто - 5 сен 2026 в 12:18
Еще лет 200 назад от лишних детей избавлялись, относя их в лес на съедение диким зверям. И славянские наши предки, и европейские народы, и вообще, этот способ решения проблемы ненужных детей пришел из глубокой древности. И что теперь? Это аргумент в пользу того, что так делать - нормально? Нет. Ничто не стоит на месте. Мораль развивается, как и всё в мире. Многое из того, что делали и считали совершенно нормальным наши предки, теперь неэтично или и вовсе считается преступлением.
Лебедев-Кумач Черное слово
Пьяный возница бьёт потную лошадь, Глаз лошадиный заплакать готов. И в такт ударам льются на площадь Густые потоки чёрных слов. А рядом ребята на детской площадке, И люди с портфелями держат путь, Идут и как будто играют в прятки: Мы, мол, не слышим, всё в порядке, Разве поморщится кто-нибудь. И кажется всем привычной вещью, Что меркнет солнце от чёрных слов, Что лошадь плачет по-человечьи, А человек — ниже всех скотов.
Мне могут сказать: Вы не всё рассмотрели, Чудак, а милиция наша на что? Слышите, как выводит трели Над мостовой милицейский свисток? — Слышу, вижу, читаю газеты, Законы советские знаю и чту. И знаю ещё, что одним декретом Не вытравить чёрных слов в быту. Ко всем хулиганам и сквернословам Милиционеров нельзя прикрепить. С чёрным делом и с чёрным словом Каждому надо в бой вступить.
Эту плесень ушедшего мира Наше солнце ещё не сожгло. С улицы в дом, из трамвая в квартиру Чёрное слово шипя уползло. Оно повсюду находит проходы, Таясь, как зараза, в толпе людской. Ползёт на фабрики и на заводы, Гнездится в школе и в мастерской. Оно, как грязь, прилипает к телу, Не разбирая лиц и чинов. Смотришь, иной начальник не может Часу прожить без чёрных слов.
Товарищи, долго ль мы ещё будем Терпеть сквернословье в своём быту? Давно пора нам, советским людям, В родном языке навести чистоту. Не смеют охальники и хулиганы Хриплый голос свой поднимать И оскорблять рыготнёй поганой Высокое светлое слово МАТЬ! В стране, где свято чтут материнство, В стране героических матерей Пора заклеймить, как последнее свинство, Слова, недостойные даже зверей!
Я знаю, есть люди, которые скажут: — Вы чистоплюй, товарищ поэт, Чёрное слово как масло к каше, И ничего в нём преступного нет. И станут доказывать, что народу близок Набор этих слов гнилых, И что это слова самой русской породы, И не обойдёшься в работе без них. Ложь и поклёп на народные вкусы! Ложь и поклёп на рабочий класс! В этих речах простовато-искусных Голос врага унижает нас!
Нет, не крестьянин, не пролетарий — Бесславный родитель чёрных слов! Их выдумал деспот, их выплюнул барин Для черни, для дворни и для рабов. Они рождены обжорством и блудом, В них тёмного времени хамство и злость, Они появились, чтоб с «чёрным людом» Могла разговаривать «белая кость».
А нам… Нам остатки такого «наследства» Надо скорей уничтожить дотла, Чтоб нашу советскую юность и детство Эта зараза лизнуть не могла. От слова грязного и гнилого Освободим нашу гордую речь! Русское, светлое, краснон слово От чёрного слова будем беречь.
Борьбу поведём беспощадно и смело, Чтоб сгинув навеки, пропали они — Чёрное слово, чёрное дело, Чёрная совесть, чёрные дни!
По приезде в Америку мне пришлось около года читать курс лекций о писательском мастерстве на английской кафедре в одном техасском университете. В первый же день, когда я шел по коридору, меня остановил симпатичный пожилой человек, как оказалось, профессор славянской кафедры, лингвист: - Очень кстати вы у нас появились, коллега! - Стивен Кларк широко улыбался. - Так сказать, представитель великой русской культуры, единственный натуральный тут. Мы-то все учили язык в колледжах, даже русских преподавателей не было, а в Советский Союз нас пускают с трудом. Железный занавес тормозит развитие лингвистики. Сейчас я исследую некоторые аспекты лексики в вашей стране. Можно задать вопрос носителю языка?
- Разумеется. Вынув блокнот, Кларк перелистнул несколько страниц, упер палец. - Вот, проблема инверсии... Ведь грамотно сказать: "Я ел уху". Не так ли? То есть "Я ел рыбный суп". Почему русские меняют порядок слов и говорят: "Я уху ел"? И почему слова уху и ел иногда пишутся слитно? Не без трудностей уловил Стивен разницу между уху ел и охуел. Он тщательно записал в блокнот объяснения. - Богатейший язык! Кстати, а что значит хуярыть? Пришлось, насколько возможно, перевести. - Боже мой! ? обрадовался он. ? То же, что трудиться*. Так просто... А мы тут на заседании кафедры ломали голову. Значит хуярыть - глагол. От какого слова? - От общеизвестного. - Ах да, конечно... Русская классика. Какое гибкое слово! А женщины могут хуярыть или у них свой термин? Тоже могут? Все русские вкладывают в труд свою сексуальную страсть. Такова и будет моя новая гипотеза. Хуярыть? глагол несовершенного вида, не так ли? - Конечно, но с приставкой "от" будет совершенный. - Отхуярыть? Потрясающе!. Я - отхуяру, ты - от... - На конце ю... - О! Стивен понимающе кивнул, опять сделал пометку в записной книжке и спрятал ее в карман. Довольный, он долго тряс мою руку. - Блистательно! Ваша консультация бесценна. Иду в класс, отхуярую лекцию. Закрутились университетские дела, новых знакомств уйма и любознательный коллега был забыт. Однако, через несколько дней Кларк окликнул меня в очереди на почте. Он обрадовался, будто мы не виделись вечность, стал расспрашивать, как устроилась семья. - Кстати, - он вытащил блокнот, - случайно не слышали такого слова - ебырь? - Слыхал?, - смутился я - не от слова, а потому что выкрикнуто оно на весь зал. К счастью, не он один, но все вокруг, стоящие в очереди и служащие на почте в этой техасской глубинке, не знали этого слова. Но услышали бы английский эквивалент, произнеси я его. Поэтому инстинктивно я перешел на шепот. Его лицо сияло. - По-русски гораздо красивее звучит! Вы меня поражаете эрудицией. Подумал, что Стивен иронизирует, а он продолжал: - Ваша экспертиза безупречна. У всех нас русский искусственный, бывают заминки. Очень-очень рад дружбе с вами! Подошла моя очередь, и надо было запихивать в окошко конверты. В суете дней я забыл нового друга, но вскоре он напомнил о себе. На славянской кафедре шел мой доклад о белых пятнах в советском литературоведении. Десять минут оставил на вопросы. - Вопрос вот какой, - поднялся Стивен, - Ебать твою мать? - В каком смысле? - слегка растерялся я от неожиданности, ибо это не вытекало из предмета лекции. В зале кто-то хихикнул, видимо, среди аспирантов нашлась русскоязычная душа. - А как же вы объясните наличие параллельного выражения еб твою мать? Откуда взялась краткая форма еб вместо ебатъ! Я разрабатываю гипотезу: сокращение необходимо русским для быстроты перехода непосредственно к акции... -Возможно, - сказал я, чтобы что-нибудь сказать. - И еще проблема, - продолжил Стивен, - В чем суть процесса опизденения? Тут вмешался председатель: - Вопросы по лингвистике несомненно важны, - сказал он, - но уводят в сторону от литературного критицизма - объявленной темы нашего заседания. Кларк поймал меня на выходе: - Они все опизденевели. Я правильно употребляю, не так ли? И уже широко использую ваши слова в классе. Заметен энтузиазм тех студентов, которые раньше скучали на лекциях. Кстати, я сообщил о вас в Оклахому, одной коллеге, ее зовут Глория Хартман. Профессор Хартман хуярует монографию об освобождении русской женской речи от контроля мужчин, тормозящих эмансипацию. Надеюсь, не откажете ей в консультации? Глория позвонила по телефону и упорно говорила по-русски. - Мне же не с кем практиковаться по хорошему русскому языку, - призналась она, - Мой Хуйчик ничего не понимает. - Кто? - Так я ласкательно зову мой муж. Он по русскому языку ни хуя... Надеюсь, я правильно употребляю ваш хуй? - А чем ваш муж занимается? - Он профессор ебаной американской экономики. А я недавно ходила в Россию заниматься проституцией. - В каком смысле? - В прямом. Тема у моей новая книга: "Усиление эксплуатации московских проституток в период гласности и перестройки и их протест через русский лексикон". - Был протест?! - Еще какой! И у меня вопросов до хуя. - Видите ли, Глория, сам-то я проституцией не занимался. Вряд ли буду полезен. - Будет вам пиздеть! Стивен говорит, что лучше вас он никого не знает. Глория звонила мне регулярно раз или два в неделю. Я надеялся, что она разорится на телефонных звонках, и тогда я отдохну. Но этим не пахло. Потом раздался звонок из Вашингтона. Меня пригласили в Госдепартамент прочитать лекцию о современной советской культуре. Билет на самолет прислали по почте. Ночью я прилетел в ближний Вашингтонский аэропорт, поспал два часа в забронированном для меня отеле, а утром за мной заехал мужчина в годах, слегка отечный, организатор лекции, и повез на завтрак. Хорошо бы узнать, что за аудитория меня ждет, но хозяин предпочитал рассказывать старые русские анекдоты, сам смеялся и на мои вопросы не отвечал. В аудитории оказалось человек около пятидесяти лиц обеих полов, большей частью молодежь. Все одеты с иголочки. Организатор представил меня. Он добавил: - Вы разъезжаетесь в посольства пятнадцати новых государств, в которых русский язык еще долго будет основным средством общения. Профессор Глория Хартман, которую вы все помните, рекомендовала этого эксперта в интересующей нас реальной области. Для успешной работы вы все должны понимать, куда вас посылают на переговорах. Он обратился ко мне: - Вот тут сзади поставлена для вас доска. Просим все выражения записывать. Кроме того, мы пишем на пленку правильное произношение для лингафонного кабинета, чтобы все присутствующие могли потренироваться в русском мате за оставшиеся до отъезда недели. Леди и джентльмены, прошу въебывать! Так потекла моя новая жизнь, и устанавливались научные контакты. Лучше бы они выписали уголовника из Бутырки, чтобы учил их говорить по фене. Месяц спустя я сидел в университетской библиотеке, когда подошел сияющий Стивен Кларк, неся подмышкой тяжелый пакет. - Это вам подарок! Он подождал, пока я разверну сверток, выну книгу, и тут же сделал дарственную надпись на титульном листе словами, которыми все авторы надписывают свои книги. Книга сияла. Она была шикарно издана престижным академическим издательством: в яркой сине-красной суперобложке - коллаж с портретами русских классиков. "Нью-Йорк-Торонто-Лондон-Токио" - красовалось на титуле. Стивен ушел. Я погасил проектор, в котором читал микрофиши, стал листать книгу и вдруг натолкнулся на свое имя: "Экстаз в русской психофизиологической традиции называется охуением". Ниже следовала сноска: "Приношу глубокую благодарность моему коллеге профессору Дружникову за разъяснение значения этого важного для русской культуры слова". Я стал листать с интересом. "Термин ебырь можно считать существенным для неофициальной положительной характеристики русского человека". В сноске внизу страницы я прочитал: "Это наблюдение помог мне сделать эксперт в этой области Юрий Дружников". "Для обеспечения сексуальной мобильности русский народ трансформирует правильные грамматические конструкции ебать мою мать, ебать твою мать, ебать его мать, ебать ее мать, а также ебать нашу, вашу и их мать в почти аббревиатурную форму ебмою (твою, его, ее, нашу, вашу и их) мать". В сноске было написано; "Благодарю моего коллегу Дружникова за одобрение моей гипотезы по поводу семантики симплифицированной формы еб". В книге я насчитал двадцать семь сносок со своим именем, возле которого стояли, помимо названных выше, слова: бля, курва, опизденеть, мандавошка, пиздорванец и некоторые прочие, плюс все грамматические производные этих слов. Минут через пятнадцать Стивен вернулся, спросил: - Ну, как мое исследование? - Несомненно, очень ценный вклад в лингвистику. - А знаете, в издательстве оказалась консервативная редакторша, немного помнившая русский; у нее бабушка была из Минска. Язык редакторша совсем забыла, но ваши слова помнила с детства. - Не мои, а фольклорные, - уточнил я. - Не в этом дело! Она просила меня эти слова заменить на более принятые в американском лексиконе. - Честно говоря, в этом был резон... - "Но ведь это же посягательство на академическую свободу! - сказал я ей. - Цензура!" Тогда она попросила ссылки на иностранный источник. Тут я согласился... Поэтому в тезаурус введен раздел "Первоисточники толкования русских терминов". Вот тут... Полистав страницы, он упер палец. Глаза мои побежали по строчкам: Блядища - профессор Юрий Дружников (Италия) блядун - см. ебырь ебырь - профессор Дружников (Италия)еб мою (твою, его, ее, нашу, вашу, их} мать - профессор Дружников (Италия)пиздюк -профессор Дружников (Италия) хуище - см. хуй хуй - общеупотребительное в Советском Союзе и Италии хуярыть, выхуярыть, дохуярыть, захуярыть, изхуярыть, отхуярыть, перехурыть, прихуярыть, ухуярыть - профессор Дружников (Италия( И так далее. Все мои авторские права были соблюдены. Но с каких-таких пор они стали вдруг моими? Ведь это все - народное достояние! Будь я таможенником, вообще бы не дозволял это к вывозу, А почему источник - Италия? - мягко, чтобы не обидеть, спросил я Кларка. О н вдруг перешел на русский, как оказалось, довольно хороший. - Видите ли, я стараюсь быть пунктуально точным во всех мелочах. Это же академическое исследование, ебена мать! То, что это русский лексикон, и мудоебу понятно. Но вы меня информировали, что в процессе эмиграции опизденели в этой ебаной Италии и только потом прилетели в США. Тут, бля, принципиально важно, как и куда раскрепощенная от тоталитарной идеологии русская лексика перетекается через границы. Я получил от университета гранд и летал в Рим, чтобы проверить мои предположения. В процессе исследования гипотеза полностью подтвердилась: в Риме таксисты понимали все данные термины. Я сделал четыреста магнитофонных записей. Но вы остаетесь для нас основным родником! - Право же, - смутился я, - это преувеличение... - Напротив! Вот, смотрите: в предисловии я пишу, что без вашей ценной помощи книга хуй бы состоялась. Вот. оказывается, что... Значит, еще и в предисловии?! Листая книгу, это я пропустил... - Благодарствую! ? я пожал его мужественную руку, окрепшую в борьбе за свободу русского слова в консервативной Америке. Кларк похлопал меня по плечу. - Хули тут благодарить? Это мы признательны вам, нашему главному эксперту. Мы с коллегой Глорией Хартман начинает кампанию за обогащение экспрессивными русскими средствами закостенелого американского языка. Пускай и в Америке хуяруют и пиздяруют. Кстати, кафедра уже утвердила название, и, без лишней скромности сообщу вам: можете считать меня основоположником новой науки - ебеноматики. Тут и ваш реальный вклад в американскую славистику.
4-7 корней и 16’000 производных слов. Вот это язык ити ё мать. 🤔😁
Мы с другом, будучи студентами, соревновались однажды, кто сочинит самое длинное предложение исключительно из неповторяющихся матерных слов. Получилась ОСМЫСЛЕННАЯ фраза из 47 матюков (не включая предлоги).
Себе, в знак восхищенья: Вот это я, ебёна мать! Тебе же в знак презренья: Эх ты, ебёна мать! Ебёна мать для русского народа как соль во щи, как масло в кашу, ебёна мать беседу красит нашу....
4-7 корней и 16’000 производных слов. Вот это язык ити ё мать. 🤔😁
Мы с другом, будучи студентами, соревновались однажды, кто сочинит самое длинное предложение исключительно из неповторяющихся матерных слов. Получилась ОСМЫСЛЕННАЯ фраза из 47 матюков (не включая предлоги).
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
7 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com