Очень нужная вещь

(буков мегадохрена, зайдет не всем, кусок из главы повести «Luftwaffe-льники»)

Буквально, чуть ли не на второй день КМБ – курса молодого бойца, нас в полном составе учебного батальона, а это в районе 1000 тушек пока еще неоперившихся «потенциальных орлов», местами похожих на свежеощипанных бройлерных цыплят с синюшными черепушками, подстриженными в «абсолютный ноль», организованно погнали на склад.
На этом складе мы должны были получить обязательную и самую необходимую для любого военнослужащего веСТЧ, без которой в армии «ну просто никуда».
Что характерно, эта замечательная вещь постоянно сопровождает каждого без исключения военнослужащего на протяжении всего срока его службы. От эпохального момента незабываемой процедуры подстрижки «налысо» в 17-летнем возрасте, посредством убогой «паЛикмаХтерской» машинки с безнадежно тупыми ножами (тайно мечтающей стать гламурным «эпилятором», и поэтому безжалостно и остервенело выдирающей волосы из твоего скальпа), аж до самого выхода на заслуженный пенсион, после 25-ти «безупречных».
Эта, несомненно, нужная и незаменимая в «армейском хозяйстве» вещь навязчиво преследует абсолютно любого среднестатистического солдата, матроса, прапорщика, офицера и даже генерала, независимо от его принадлежности к какому-либо виду или роду войск – от авиации, до флота и т.д. и т.п. Она является обязательной к регулярно-периодическому использованию во всех местах возможной службы защитника Родины – от Крайнего Севера, до знойного Юга, от очень Дальнего Востока, до самых западных границ необъятного СССР. И даже проходя службу за пределами Советского Союза – в странах Варшавского Договора например, тем более и тем паче, «первое», что ты получишь по прибытию к новому месту службы, обязательно будет - … ?!
А вот и не угадали, совсем не оружие! Оказывается, есть более важная штукенция, без которой военный – невоенный!
П Р О Т И В О Г А З !!!
Да, да, именно противогаз, без которого в армии просто ступить некуда. Уже, будучи офицерами, куда мы только не забрасывали и не закидывали этот искренне ненавистный всеми нами еще с курсантских времен «резиновый предмет»?! Но нет, он как мифическая птица «Феникс» опять возрождался из небытия и забвения.
Несколько раз в году, с гаденькой подачи штатного «химика» естественно (чтобы у него носовой платок, одеколон, туалетная вода и все домашние цветы благоухали «хлорпикрином»), от «верхнего» начальства поступал строгий и многообещающий «рык»: «Найти, отмыть, пришить бирки к сумке, привести в соответствие, предоставить, быть готовым сдать все нормативы!» Тихий восторг, переходящий в неконтролируемую истерику.
Оказывается, как убедительно вливал «химик» в наши «благодарные» уши, что несмотря на огромное количество всевозможных конвенций, актов, пактов, биллей, протоколов, коммюнике, мораториев, договоренностей и прочих международных соглашений о полном запрете химического, биологического, бактериологического и прочего, не менее гадкого и противного химического оружия, опасность его применения чрезвычайно высока! И, следовательно, поэтому, каждому новоявленному защитнику Родины непременно полагается иметь индивидуальное средство защиты – противогаз!
И это, как минимум, а в перспективе - еще и личный ОЗК (общевойсковой защитный костюм), что между прочим, еще несколько килограммов резины. И все это замечательно-великолепное достижение латексно-каучуковой научной мысли и безобразно-отвратные изделия резинотехнической промышленности, курсантам надлежало носить до такой степени часто, а в идеале – постоянно и не снимая, чтобы мы неизбежно срослись и свыклись до полного гармоничного единения, как с собственной кожей. Обалдеть, какая радостная перспектива! Почему мы сразу не рождаемся с резиновой кожей, посыпанные слоем талька?! Что-то эволюция явно не доработала.
Нас организованно отвели на склад хим.имущества. где с помощью обычной ржавой и затертой в хлам металлической рулетки с нас сняли необходимые размеры.
Один прапорщик шустро измерял объем головы курсанта в двух проекциях: 1-я – от центра лба, через висок, затылок, другой висок и обратно, 2-я – от макушки курсантской тыковки через висок, щеку, подбородок и аналогично по такому же маршруту, обратно до макушки.
На основании этих наиважнейших антропологических параметров, второй прапорщик торжественно выдавал резиновые маски для противогаза 5-ти основных размеров, от 0-го - самая маленькая маска (для кошек, кукол и детей), до внушительного 4-го (при желании и небольшом старании, можно натянуть хоть на рыло носорога).
Выданные маски были откровенно убогими, с безнадежно пожелтевшей от преклонной старости резиной, мутными стеклами и поголовно залипшими клапанами. В теории, эти клапана вообще-то положено регулярно прокапывать чистым медицинским спиртом, во избежание возможного залипания «оного», которое в реальных боевых действиях может привести к неизбежному удушению бойца, еще до момента применения коварным врагом какого-либо химического оружия.
Но, судя по весьма довольным «синюшным» лицам двух складских прапорщиков, медицинскому спирту нашлось более достойное применение. При близком знакомстве с маской противогаза, складывалось однозначное впечатление, что спирт как таковой, эти радикально засохшие и крепко прилипшие (в каждой второй маске), клапана не видели с момента их выпуска на заводе, в районе 60-70-х годов. Реально, маски были древние.
В комплекте с «видавшей жизнь без прикрас» маской выдавалась фильтрующая коробка – металлический цилиндр, размером чуть большим 1-литровой банки и очень древний гофрированный шланг, безусловно напоминающий хобот слона. А также, в раздаточное окошко склада еще торжественно выбрасывалась потрепанная брезентовая сумка цвета хаки.
Успешно поймав эту, вылетевшую прямо в твое лицо, сумку или подобрав ее с пола склада хим.имущества, можно было смело считать себя абсолютно подготовленным для достойной встречи коварного супостата с полным арсеналом химического и прочего мерзопакостного оружия. Напоминаю - запрещенного всеми международными гуманными конвенциями.
Осталось совсем ничего - все это «современное» резино-металлическое великолепие следовало собрать в единую конструкцию, а маску надо было еще предварительно отмыть от остатков талька и толстенного слоя грязи, а также от белесого налета высохшего пота многочисленных предыдущих владельцев.
Ну, что же, отмоем. А кто говорил, что будет легко?! Одно уже радовало, что ОЗК хоть не всучили, пока. Теплилась в душе слабая надежда и пробивалась в мозгу смутная догадка, что все комплекты ОЗК, ушлые кладовщики растащили по своим друзьям и знакомым. Среди любителей зимней рыбалки, чулки от ОЗК, да и сам плащ, пользуются большим и заслуженным уважением. Не так ли, господа «зимние» рыбаки?!
Возвратившись в казарму, курсаты организованно пришили бирки с «ФИО, номером фильтрующей коробки и размером маски» к противогазным сумкам. Затем стали нудно и упорно отмывать персональные маски.

Резиновые маски отмывались с большим трудом. Слой грязи, жира, чужого пота и талька сопротивлялся героически. Эта адская смесь превратилась в некую мастику, которая обладала феноменальным свойством к прилипанию и глубоко проникла фактически в саму структуру резины. Но, мы не стали отступать, ибо, если не отмоешь эту дрянь, будет совсем тоскливо. Надевать противогаз все равно заставят, а если маска не будет идеально чистая то, кроме личного чувства брезгливости как минимум, болезненное «раздражение» на коже лица будет гарантированной наградой за проявленную лень и безалаберность.
Казарма превратилась в импровизированную «прачечную». Все курсанты «стирали» личные маски от противогазов. Парни остервенело терли их с повсеместным использованием сапожных щеток и мыла, а также вплоть до применения зубных щеток и дефицитной зубной пасты «Pоmоrin». Вымыли, вытерли, вывернули на изнанку, положили сушиться.
По казарме проползла откровенно пугающая «информация из достоверных источников», что на завтрашний день запланированы практические занятия по «химии» с подгонкой противогазов и обязательным окуриванием в настоящей газовой камере, с применением реальных ОВ – отравляющих веществ.
Утром настал день истины - нас повели в «газовую камеру» на обязательное и традиционное окуривание. Это было первое наше «боевое» окуривание и все ребята немного нервничали, ибо среди курсантов ходили «ужасающие» слухи о неимоверно жестоком нормативе: «Трубка порвана» - это когда надо было затаить дыхание и, зажмурив глаза, быстро отвернуть фильтрующую коробку от «порванного» шланга. Затем открутить «порванный» шланг от маски, отбросить его в сторону и старательно навернуть фильтрующую коробку непосредственно на маску, сделать резкий выдох, чтобы выдавить из маски «отравляющий» газ, коварно пробравшийся туда во время вышеописанной разгерметизации при выполнении данного упражнения и открыть глаза». Вот в принципе, фактически и все…
Перед увлекательным процессом «поголовного смертоубийства личного состава, посредством неизбежного удушения отравляюще-раздражающими газовыми смесями типа «хлорпикрин и еще что-то» в замкнутом пространстве», с нами провели подробнейший инструктаж.
Перед сеансом «всеобщей травли» провели многократную тренировку на свежем воздухе.

На все, про все - норматив в 4-ре секунды! За это время необходимо снять пилотку, расстегнуть брезентовую сумку и напялить на себя резиновую маску противогаза. При этом следовало обеспечить ее надевание так быстро и качественно, чтобы персональные уши, не завернулись в трубочку. Вообще-то, иногда отцы-командиры требовали надевать пилотки на личную тыковку, но не в этот раз.
Итак, прозвучала первая команда «Газы», все ребята быстренько натянули противогазы и замерли. Зачет в армейском подразделении идет по последнему бойцу. Вроде уложились, подполковник несказанно удивлен и весьма доволен. Стоит, улыбается и, не веря своим глазам, тупо пялится в циферблат секундомера.
«Химический» подполковник раз 50-т включал секундомер и давал сакраментальную команду «Газы».
Натренировавшись до посинения, мы научились «без сучка и задоринки» выполнять норматив: «Трубка порвана», спокойно и без суеты перекрывая положенное время. Ха! Всего то делов?! А пугали, пугали… Ну-ну!
- Газы!
Все уже, наверное, в 51-й раз мгновенно напялили противогазы. Офицер-химик приоткрыл дверь «могильника».
- В колонну по одному, по отделениям, в камеру, шагом марш!
Построились, согнулись пополам, чтобы пройти в маленькую дверцу газовой камеры, залезли в бункер. Мде…, мрачно, тоскливо, страшновато, волнительно. Камера вообще-то приличная, человек 100 спокойно могут дискотеку устроить. В центре бетонного помещения стоит ведро с «гадостью», источающей хлорпикрин. Всем теоретически «пофигу», мы в противогазах. Чего бояться?!
Вдруг, несколько пацанов неожиданно ломанулись к выходу. Они почему-то недостаточно хорошо согнулись и, поочередно врубившись головой в верхнее бетонное перекрытие (прямо как слепые), упали на задницы и, срывая с себя противогазы, обливаясь слезами и захлебываясь соплями, поспешно выползли наружу. Оставшиеся в камере курсанты злорадно захихикали. «Первая волна эмиграции» почему-то подумалось мне в этот момент.
Подполковник через мембрану «командирского» противогаза, глухо объявил.
- Клапана залипли! Бывает. В настоящем бою, они были бы уже трупами. Смотрите и запоминайте! А смеяться рано, потери еще будут! Обещаю!
Ага, вот оно как бывает. Считай, первые потери уже есть. А у этих «трупов» остались папа, мама, а возможно, что и девчонка, жена, дети… Мде, однако, невесело.
- Трубка порвана!
Понеслось. Так! Ага! Быстро зажмурил глаза, затаил дыхание и шустренько откручиваю «гофру». Открутить-то легко! Действительно, с «порванным» шлангом, все парни расстались достаточно быстро – прилично опережая норматив. Это было отчетливо слышно по падающим на бетонный пол шлангам. Так, ну почему именно сейчас, резьба на фильтрующей коробке никак не хочет попадать в резьбу на маске?! Блин, такое впечатление, что я кручу этот грёбанный фильтр уже целую вечность?! Когда же резьба зацепится и пойдет куда надо?! Ведь на свежем воздухе, при многократном повторении, у меня не было ни одной осечки?! Вот она, так называемая «эмоциональная» составляющая - нервы. Вроде руки не трясутся и мне совсем не страшно… Ну, почти не страшно. Бля…, ну почему эта долбанная резьба не попадает?! Ведь кроме шуток, уже нет сил сдерживать в легких перегоревший воздух, который настойчиво рвется наружу… Твою мать, ну и где эта дверь?! Пора пробираться к выходу… Не забыть бы еще пригнуться… Есть! Наконец попал коробкой в резьбу на маске, пошла родимая! Давай, давай, накручивайся…

Я лихорадочно завинчиваю резьбу, стыкуя фильтрующую коробку с резиновой маской в единое целое. Есть! Ура! Уф, даешь вдох фильтрованного воздуха! Нет, стоп! То есть, наоборот – резкий выдох и открыть глаза!
Мама дорогая…!!! Что же это делается?!
А делалось действительно «нечто». Почти половина ребят так и не смогли справиться с простейшим нормативом, который на улице давался всем легко и непринужденно, не вызывая вообще никаких проблем. А в стесненных условиях «газовой душегубки» некоторые ребята так и не смогли попасть резьбой фильтра в резьбу маски и, не выдержав нервного напряжения, хватанули отравленный воздух, в результате чего – горючие слезы, обильные сопли и паническое бегство в крошечную дверцу.
И таких ребят оказалось весьма немало. У спасительного выхода образовалась непроизвольная свалка, в которую хаотично ломилась обезумевшая толпа, ослепших от слез курсантов. Многие, особенно, рослые парни, забыв напрочь про скромные габариты двери, натыкались лбами в бетонную притолоку и выползали из камеры уже на карачках. И смех, и грех было наблюдать за этой картиной.
Спокойный подполковник стоял на выходе из «душегубки», стараясь своевременно пригибать панически эвакуирующихся отроков, чтобы они не набили себе синяки и шишки. Тех ребят, которые уже были полностью деморализованы и дезориентированы, и безнадежно ползали на четвереньках по полу «морга», абсолютно потеряв правильное направление для своего спасения, преподаватель «химии» легким пинком нежно и вежливо направлял в нужную сторону к выходу на свежий воздух.
Но это еще не все. Когда вторая волна «эмигрантов» схлынула, началась третья серия – те парни, которые вроде бы все сделали правильно и вовремя прикрутили фильтры к маскам, но забыли «на радостях» сделать резкий выдох, вдруг тоже уверенно потянулись к выходу на улицу. Ибо, той толики раздражающего газа, что проникла в их маски, в момент отстыковки «гофры» и разгерметизации противогаза, было достаточно, чтобы вызвать нестерпимую резь в глазах, а также обильное слизе- и слезотечение но, с незначительной временной задержкой.
В результате, в газовой камере нас осталось не так уж и много. Подполковник посмотрел на «выживших» и укоризненно покачал головой. Затем, он не торопясь, обошел всех и каждого, подергал за противогазы, проверяя герметичность, спросил фамилии, сделал отметку в контрольных списках и дал команду на выход.
А на свежем воздухе светило солнце, пели птички, зеленела травка, стрекотали кузнечики, пахло полевыми цветами, и летали бабочки. Боже, как хорошо! Как хорошо и замечательно просто дышать, просто жить! Как красиво вокруг …
И на всем этом великолепии зеленого поля с множеством ярких полевых цветов ползало стадо пацанов, которые безудержно ревели и обильно сопливились по полной программе.
В результате, те парни, кто не прошел процесс окуривания с первой попытки, были вежливо и настойчиво приглашены «химическим» подполковником на второй акт «марлезонского балета», без права на отказ естественно.