Фотограф из Вятки. Алексей Михайлович Перевощиков

Художник родился белой фев­ральской порою. Умер в холод­ный и белый декабрь. Любимей­шей темой его творчества были зимние пейзажи. В работе его всегда волновала белизна непроявленного еще листа фотобумаги.

В последние годы жизни Алек­сей Михайлович Перевощиков вел записи. Он записывал свои и заинтересовавшие его чужие мысли, цитаты, наблюдения, а за восемь месяцев до кончины закончил исповедальную статью «Искусство ли фотогра­фия?». Не предназначенная для печати, она явилась криком души человека, шестьдесят три года посвятившего занятиям фотографией. Она, фотогра­фия, была его повелительни­цей, и это в то время, когда официоз признавал ее лишь служанкой.

Двойной груз угне­тал талантливого автора: непризнание фотографии отраслью изобразительных искусств и отношение общества к таланту вообще. «Мой успех — моя погибель» — так определил свою судьбу фотомастер. Проснувшись однажды знаменитым, в годы оттепели шестидесятых, шаг­нув своими фотографиями по страницам газет и журналов, проехав с персональными выставками от Ленинграда по Прибалтике до Минска, он познал вкус признания. По линии АПН его произведения повидали более семидесяти стран мира. Дипломы, отзывы, бронзовая медаль на междуна­родном фотоконкурсе в Гааге (Нидерланды). Чиновный отзыв приостановил шествие. Художник и общество — вечная проблема. Возникшее проти­востояние каждый разрешает по-своему: уходом, бунтом, отходом от творчества, смире­нием. Перевощиков нашел мудрый выход: удалившись от вернисажного шума, отдался работе. Оттепель сменилась заморозками. В официальной фотографии первоосновой и конечным пунктом провозгла­шался документальный образ. Все разнообразие технического и творческого арсенала худо­жественной фотографии пред­лагалось менять на «чистоту» документального образа. А тем временем мастер в упомянутых записках отстаивал свое: «В моих фотографиях собственно и нет фотографии в обычном, «правильном» понимании, но — фотоживопись, фотографика, философия, метафоры, сим­волы и фантазия, неудержимая фантазия».

Художник и общество. Альбер Камю так соотносил их друг с другом: «Любой художник обя­зан сегодня плыть на галере современности. Он должен сми­риться с этим, даже если счи­тает, что это судно насквозь пропахло сельдью, что на нем чересчур много надсмотрщиков и что вдобавок оно взяло неверный курс». Фотохудожник и не мыслил «удирать с гале­ры». Просто, крепко взявшись за свое весло, он от души греб, веря, что помогает обществу двигаться в нужном направле­нии. В итоге честный исполни­тель своего дела всегда оказы­вается прав.

Алексей Михайлович честно делал свое дело. Не поддава­ясь конъюнктурным соображе­ниям, на которые и не был спо­собен, он творил. Душу худож­ника вдохновляла красота окружающего мира. Произведения его содержа­тельны, в них отсутствует про­стое любование линией, фор­мой. При всем многообразии технических и творческих решений, каждый сюжет укла­дывается в рамки классичес­кого построения изображения. На вооружении мастера фото­монтаж, маскирование при печати, «мокрая» печать, фото­графика, растрирование, вири­рование. Разнообразие при­емов помогало уйти от зеркаль­ного отражения объекта. При этом наиболее удачные сюжеты мастер печатал и в «чистом» виде. Алексей Михай­лович редко давал названия своим произведениям, не обо­значал даты съемки. Зачем?

Художник — не хроникер. На этой грани «отражение — обобщение» сталкиваются две ипостаси фотографии. Да, она способна мгновенно фиксиро­вать расположение предметов в пространстве, и прикладное значение фотографии трудно переоценить в условиях совре­менной цивилизации. Но все это хлопоты Золушки. Развер­нуть же статичное изображение во времени возможно только приемом художественного обобщения. В обобщенном образе — глубокая правда вре­мени. Перевощиков хорошо владел этой второй ипостасью фотографии.

В своем творчестве, еще мало оцененном современниками, Алексей Перевощиков явил необычайное богатство черно-белой палитры серебристого слоя фотоматериала. Богатый арсенал технических приемов не был самоцелью, куражом ремесленника, но средством для выявления мысли, идеи нарождающегося произведе­ния. Алексей Михайлович утверждал, что объектив необычайно «болтлив», он «со­общает» слишком много лишне­го. А лишнее в произведении искусства, как известно, надо отсекать. Здесь и брался на вооружение упомянутый арсе­нал. На негативы мастер смо­трел как на полуфабрикаты, материал для дальнейшей работы. «Я фотограф, а не фак­тограф», — писал он. Особым и сильным направле­нием в творчестве А. М. Пере-вощикова был автопортрет. Автопортрет — это всегда пик самовыражения художника. Когда автор сам выходит на арену изобразительного поля— это ва-банк. Здесь непозво­лительно «дать петуха», здесь нужен полный голос, полный свет. В наследии Перевощи-кова не менее полусотни авто­портретов. Они в основном метафоричны. Это не просто фиксация своего образа, но, как правило, размышления на тему «художник и общество». «Дайте мне выставочный зал на год, и я каждый месяц буду менять экспозицию», — говари­вал Алексей Михайлович друзьям. Он мечтал показать свое творчество людям, он был на грани фобии перед суще­ствовавшей цензурой. Он всегда настаивал на праве автора решать, что показывать зрителю, то есть быть автором не только отдельных работ, но и выставки. В те времена это было трудно.

Близким друзьям время от вре­мени мастер устраивал домаш­ние просмотры. Шутил: «Вклю­чаем мой фотовизор». За один сеанс много просмотреть не удавалось, тяжело — такова была насыщенность произведе­ний содержанием и динамикой изобразительного ряда. Беглый просмотр также не удавался: тянуло на размышление, от иных листов трудно было отор­вать взгляд. «Я стремлюсь, постичь, найти, узнать, на что все же способна фотогра­фия», — писал в своих записках Алексей Михайлович. Шесть лет прошло со времени кончины мастера. Он умер в присутствии жены и двух близ­ких друзей. Умер, разбитый инсультом, прижатый к кровати тяжестью прожитых восьмиде­сяти трех лет, очень неровных и бурных. Поиски и обретение самого себя, признание, забве­ние, радость творчества — все это вместило прошедшее. Друзья и наследники духа художника организовали в городе Кирово-Чепецке Фонд А. Перевощикова, призванный хранить память об известном мастере светописи и коллек­цию его произведений, при­обретенных городом у наслед­ников.

В нескольких сотнях метров от того места, где стоял родитель­ский дом Алеши Перевощикова, стоит здание городской дет­ской художественной школы. Здесь, на высоком берегу Вят­ки, с которого художник наблю­дал закаты,рассветы,утренние туманы, вблизи родительского пепелища и хранится основная часть наследия мастера. Увидев целый зал работ Пере­вощикова на выставке в ЦДХ в 1994 году во время II Москов­ского фотофестиваля, сведу­щие люди обнаружили, что он оказался предтечей многих нынешних направлений в твор­ческой фотографии. Хочу только добавить, что планка была поднята высоко, иначе он не мог — максималист был. Из записей максималиста: «Пи­сать светом. Писать, а не опи­сывать все, как есть. «Чистая» фотография — голая фотогра­фия. Не все голое — прекрас­но».

https://photar.ru/zhurnal-fotografiya-95-sl...-perevoshhikov/












Размещено через приложение ЯПлакалъ