«Фанерный ужас»: почему асы Люфтваффе ненавидели несбиваемый По-2

Коллеги, я вычитал интересный исторический материал, захотелось поделиться им с вами. Всем историкам ЯПа посвящается.

Деревянный биплан собирали почти как этажерку: рейки, фанера, сверху натянутое полотно. Пробить такую обшивку можно было обычной пулей. Вот только попасть ночью по маленькой, медленной машине у самой земли — задача совсем другого уровня. Источник

Будет 13 картинок + фото

Свои его ласково прозвали «школьной партой, которая летает», так как это был массовый учебный самолёт для начальной подготовки пилотов.

На бумаге — мишень мечты. А на деле эта «летающая парта» месяцами не давала спать целым немецким частям и стала одной из самых раздражающих целей на Восточном фронте. Как так вышло? И почему чаще всего за штурвалом сидели вчерашние школьницы — сейчас разберёмся.

Главный секрет По-2 (до 1944 года — У-2) звучит как издёвка: он выживал именно потому, что был тихоходом.

Название получил в честь конструктора Николая Поликарпова - вот он ниже на фотографии.

Немецкие истребители вроде «Мессершмитта» Bf 109 был ориентирован на бой на скоростях в сотни километров в час. А наш биплан полз у самой земли со скоростью — 130–150 км/ч

Крейсерская и вовсе около 110. Вся соль в том, что скорость сваливания у «Мессера» была примерно равна максимальной скорости По-2. То есть, чтобы зайти биплану в хвост, немец должен был сбросить газ почти до того предела, за которым его собственная машина теряла управление. Замедлишься слишком сильно — рискуешь свалиться в штопор. Не замедлишься — проскочишь мимо и дашь одну кривую очередь. Тупик.

Это как гнаться на спорткаре за велосипедистом, который петляет между деревьями во дворе. У твоего спорткара мощности вагон, а толку ноль.

А биплан тем временем разворачивался буквально на пятачке, нырял к верхушкам деревьев и при встречном ветре умел почти зависать на месте. Поймать такую цель в прицел на скорости под 500 км/ч практически невозможно.

Тяжёлой зенитке такая цель тоже была не по зубам: самолет летел низко, медленно, и ночью.

По-2 использовались не для мощной бомбардировки. Их задача была - беспокоящие налёты.

То есть не пытаться стереть дивизию с карты, а не дать ей спать, чиниться и спокойно перемещаться. По-2 обычно брал очень лёгкий боекомплект (до 250 кг), то есть на порядок меньше, чем нормальные фронтовые бомбардировщики вроде Пе-2 (до 1000 кг внутри) или штурмовики Ил-2 (около 600 кг). Стандартная нагрузка ночного По-2 — 2–4 бомбы весом 50 кг.

Главной угрозой становилось ожидание: немецкий солдат слышал стрёкот, прыгал в окоп, ждал взрыва, потом снова пытался уснуть и через час всё повторялось. Это была война за нервную систему противника. И это очень важный ресурс, который наши бойцы истребляли у немцев.

За штурвалом — вчерашние школьницы
Главными виновниками «фанерного ужаса» стали девушки из 588-го ночного легкобомбардировочного полка — позже он стал 46-м гвардейским Таманским. Полк был полностью женским: лётчицы, штурманы, механики, оружейницы. И воевали они так, что цифры до сих пор отдают фантастикой.

23 672 боевых вылета

Почти три тысячи тонн сброшенных бомб. В обычную ночь экипаж делал по 8–12 вылетов, а в короткие летние ночи при близком аэродроме — до 15–18: сесть, дозаправиться, подвесить бомбы — и снова в небо, и так до рассвета. Бомбы цепляли вручную, и за ночь оружейницы перетаскивали на руках тонны металла.

Конечно на По-2 летали не только женщины. На нём воевали разные ночные части, в том числе мужские; биплан возил раненых, разведчиков, листовки и донесения. Просто женский 46-й гвардейский стал символом машины — но сама машина тянула на себе целый класс военной работы.

Командир 46-го гвардейского авиационного полка Евдокия Бершанская

Самая чёрная ночь полка
В ночь с 31 июля на 1 августа 1943 года на Кубани немцы устроили ловушку: прожектора ловили биплан в вилку света, зенитки внезапно замолкали и из темноты по ослеплённой машине бил ночной истребитель. А в начале войны девушки часто летали без парашютов: каждый килограмм отдавали под бомбы, да и выпрыгнуть с высоты верхушек деревьев всё равно почти нереально. В ту ночь не вернулись четыре экипажа — среди них командир звена Евгения Крутова и штурман Елена Саликова. После этого тактику пересмотрели, но полк продолжал летать.

Идеально слабый самолёт
По-2 привычно зовут устаревшим для своего времени и зря. Как фронтовой бомбардировщик он и правда был слабаком. А как ночной беспокоящий самолёт — почти идеалом: дешёвый, неприхотливый. Он мог сесть практически на любую поляну.

Его чинили чуть ли не в поле: дерево, полотно, проволока, простой мотор. Там, где сложная машина требовала заводского ремонта, По-2 возвращали к жизни руками механиков при свете керосиновой лампы. В условиях войны - потрясающе ценное свойство.

Забавная история связана с По-2 уже после войны, в реактивную эпоху. В Корее, в ночь на 3 мая 1953 года, американский реактивный перехватчик F-94 Starfire гнался за тихоходным По-2 — и, сбрасывая скорость до биплановой, провалился ниже собственного предела сваливания.

Предел сваливания — это минимальная скорость, при которой крыло ещё создаёт достаточно подъёмной силы, чтобы держать самолёт в воздухе; если лететь медленнее, поток воздуха срывается с крыла. Когда скорость падает ниже этого предела, самолёт внезапно теряет подъёмную силу, нос проваливается вниз, и без запаса высоты это легко заканчивается падением и катастрофой.

Формально за По-2 записали единственную в истории победу биплана над реактивным самолётом. Дуэли пушек не было — была ловушка скоростей.

А ещё дерево и полотно почти не отражали радиолокационный луч: для эпохи реактивных машин По-2 оказался каменным топором, который не ловится металлоискателем.

Вот такой красавец F-94 проиграл дуэль простому биплану
Что и случилось с американцем - самолет разбился.

Женщина, которая помогла вспомнить всех
Комиссар Евдокия Рачкевич была заметно старше своих лётчиц — тем по 17–22, ей за тридцать, — и девчонки звали её просто «мама». И после войны посвятила жизнь их памяти.

На деньги, собранные однополчанками, она годами колесила по югу страны — по местам, где падали их самолёты. Опрашивала станичников, вела раскопки. В одном доме документы двух погибших лётчиц нашлись на печной трубе — местные жители их сберегли. А ведь в Советском Союзе клеймо «пропал без вести» ложилось тенью на всю семью. Рачкевич добилась главного: в полку не осталось ни одной безымянной «пропавшей без вести». По воспоминаниям однополчанок, когда поиски были окончены, она говорила, что теперь может умереть спокойно — её «дочери» найдены все.

По-2 оказался таким эффективным не потому, что был сильнее «Мессершмитта». В таблице характеристик он проигрывал во всем: по скорости, броне, оружию. Но война — это не таблица, а задача. И для своей задачи фанерный тихоход подошёл почти идеально: подкрасться, уколоть, уйти, вернуться, повторить — до рассвета.

А главная сила этого полка вообще не в фанере и не в моторе М-11. Она в людях: в девчонках, делавших по десятку вылетов за ночь. Иногда выигрывает не самый быстрый, а тот, кто точно знает, зачем он в небе.

У меня всё, спасибо за ваше внимание и терпение!