Карман. Рассказ.

Привет ЯП!

Этим вечером я написал рассказ и решил им поделиться с Вами!

Думаю жанр тут не ясен, зато упоминаю медведок.

Ну и еще, если видите многоточие, то это говорит подсознание главного героя.

Головоногого...

Косеногое...

Оно головоногое...

Они косеногие...

Жаркое солнце безжалостно светило в окна, казалось, что дома прожариваются изнутри и мумифицируют все поглощенное в своем гигантском чреве. Люди, кошки, собаки, попугаи, тараканы, пауки.

Косеногие...

Головоногие...

В этот суровый ненастный час, час похмелья, Виталий очнулся на промокшем насквозь от пота диване и с засохшем ртом, казалось, что он ел песок и перерабатывал его в пот всю гребанную ночь. Он не помнил во сколько лег, не помнил что пил, даже с кем был, хотя естественно он был один, а как же еще.

Давно ушло то время, когда Веталь, Виталя или Вятал забуривался на хате со своими кентами и легкодоступными цыпами. Они пили виски всю ночь и периодически уединялись в комнатах с дамами, не всегда вспоминая на утро их имена. Ну какая тут может быть разница?!

Маша, Света, Люся, главное она тебя не сожрет.

Головоногая...

Косеногая...

Виталий прекрасно помнил, то приятное чувство, когда очередная дама проводила внутренней стороной ладони по кубикам его пресса и ее рука соскальзывала ниже. Да, сейчас у него один, зато огромный выпирающий кубик. А еще высокий гладкий лоб практически до затылка и растущая в разные стороны то ли борода, то ли удлиненная щетина.

Головоногая....

Косеногая...

Может к черту это все!

Так подумал Виталий.

Эх, поехать бы сейчас в деревню, там далеко-далеко за Узуново можно купаться в речке, пить тульское холодное пиво, там можно полежать на траве долго наблюдая за белыми пароходами облаков, а вечером одухотворенно смотреть на величественные сосны под волшебную музыку, которую дарят всему человечеству щедрые медведки.

Головоногие...

Косеногие...


Три часа в душном вагоне электрички и потом час автобусом, и полчаса пешком сквозь родное русское бездорожье, эх, как же лень.

Надо идти за сигаретами, а потом думать чего потом.

Для этого Виталию не надо было одеваться, ведь кеды — это единственное, что он вчера с себя снял. Он медленно сполз с дивана ощутив насколько ему не хорошо, но терпимо, потом нащупал ногой катающуюся бутылку и зацепив рукой отпил несколько глотков.

вот же гадость!

Прохрипел он недовольно.

Сейчас он даже не понял, что это было в бутылке, пиво, моча, а может быть квас.

Головоногий...

Косеногий...

Он медленно вышел из комнаты и присел на галошницу из темного ДСП, его кеды неаккуратно валялись рядом с накрепко завязанными шнурками. Виталий чертыхнулся и стал мучительно их развязывать. На удивление с этой задачей он справился достаточно быстро, помогли некрасиво отросшие ногти, что бережно хранили в себе остатки земли, что обильно перепачкали кеды.

Он закрыл дверь квартиры на ключ и нажал кнопку вызова лифта. На этаже было душно, пахло из мусоропровода, возле него стояла пара бутылок из под французского коньяка и один завязанный пакет, сквозь полиэтилен просвечивалась упаковка хамона.




Двери громко открылись и кабина углубилась на несколько сантиметров, как только мужчина заполнил ее своим телом. Гравитация не тетка.

Головоногая...

Косеногая...

С писком домофона дверь подъезда распахнулась и Виталий окунулся в вязкий воздух июля. Бирюлево не зря южный округ, здесь жарко и нет своего Тихого Океана, ведь это ни Калифорния, а кинотеатр Керчь ни Голливуд. Зато сигареты продают в ларьке напротив дома и даже не надо переходить мексиканскую границу.

Головоногому...

Косеногому...

Он приложил карту к сенсорному терминалу и женщина с азиатскими корнями протянула ему пачку сигарет пожелав хорошего дня. День может быть действительно хорошим. Когда-то давно он таким бывал, но будет ли сейчас, сколько лет он уже ждет, год, пять, десять, может быть ПЯТНАДЦАТЬ.

Головоногих...

Косеногих...

Виталий открыл пачку сигарет, естественно рефлекторно вспомнив строчки из песни музыканта с корейскими корнями, одну сигарету он извлек и вставил себе в рот. Теперь его узкие вечно жмущие джинсы уместили в себе еще и пачку с девятнадцатью цилиндрическими свертками.

Головоногими...

Косеногими...

Зажигалка с колесиком покоилась в маленьком продолговатом кармане , Виталий подцепил ее, покрутил колесиком и извлек огонь на свет божий, табак вместе с тонкой бумагой занялись, а легкие впитали долгожданный противно пахнущий дым. Да, лет двадцать назад сигареты были вкуснее. Виталий попытался убрать зажигалку на место и попал пальцем в маленький продолговатый карман.

Головоногий...

Косеногий...


Большой палец комфортно угодил в среду, как будто сотканную для него, кожа ощутила весь спектр мягкости внутренней стороны кармана и мозг представил себе нежную замшу, что переходила в уютный дорогой бархат, что сочился цветом от легких желанных прикосновений, мужчина затянулся и закрыл глаза.

Кажется место тут есть!

Для указательного пальца.

Мужчина проник в карман уже двумя пальцами одновременно и тихо застонал. Ну если указательный палец сюда пролез и познал сладострастие бархата, то и средний палец может вожделеть ощутить истинное торжество блаженства.

Три пальца совершили греховное проникновение в пылающие, под июльским солнцем, недра кармана. Они углублялись и выходили, углублялись и возвращались наружу. Сигарета упала на землю, а рот остался открытым.

Головоногий...

Косеногий...

Если у пальца нет имени, то это не значит, что его надо забыть и не посвятить во все тайны внеземного блаженства, когда океаны созвездий переплетаются с пространством и временем рождая вселенные удивительных сновидений.

Слюна начала капать на раскаленный асфальт, мизинец был следующим и последним, рука провалилась в нежную плоть кармана и больше не появилась.

Люди открыв глаза смотрели на мужчину и закрывали глаза своим маленьким детям.

Мужчина не смог вытащить руку, испытывающую катарсис из невыносимой гаммы чувств и пролив на асфальт немало слюны, упал головой вперед.

Он знал, что в этом миг головоногий среди косеногих существ...

Горячий бирюлевский асфальт освободил еще одну запутавшуюся душу от земного бытия.