Нашествие помидоров-убийц

А началось всё как обычно, с пустяка. С гнилого помидора, упавшего с прилавка и растоптанного множеством ног.
- Кр-р-р-равцов! – раскатисто, по-Высоцкому, рявкнул в трубку служебного телефона полковник Сергеенко.
- Слушаю, товарищ полковник, - привычно ответил я.
- Бери машину и дуй на городской рынок. Там бдительные наши граждане поймали настоящего шпиона.
О как. Ну, с нашими-то гражданами ни один шпион не просочится, пусть даже и на рынке. А если уж в ком проснулись бдительность и сознательность, так всё – туши свет, месячный план по задержаниям выполнят в один день. А как говорится: было бы тело, найдётся и дело.

Толпу горящих праведным гневом граждан я узрел сразу возле овощного прилавка, за которым незыблемой истиной вот уже десяток лет возвышалась монументальная баба Маня.
Бабу Маню знали все, от мала до велика. От вечно простуженного шалопая Петьки, тырящего мелочь из карманов зазевавшихся бездельников, до самого полковника Сергеенко, который, будучи еще в майорах, неоднократно выезжал на рынок по вызову.
Вконец отчаявшись пробираться сквозь плотную человеческую стену, я набрал воздуха в лёгкие и гаркнул на всю Ивановскую:
- Граждане! Разойтись!
Люди сразу оживились и зашевелились, образовывая узкий коридор.
- А вот и наша доблестная милиция. Прибыли, так сказать, не запылились.
- Видать, на рысаках скакали во весь опор. Глянь на капитана, пот ручьем течет.
- А чого ж тому поту не течь? Коли на улице жара под сто градусов.
- Да ладно брехать-то, какие сто? Даже пятидесяти нету.
- А шпиён там не сбёг случаем?
- Да куда ж он сбежит, ежели ты сам ему на штанину наступил.
- Да и не шпион это. Я в кино видела, они там совсем другие. Красивые и высокие, а этот недомерок какой-то. Таких в шпионы-то, наверное, и не берут.

Ну, народу нашему палец в рот не клади, это давно всем известно. Поэтому, вооружившись выдержкой и непроницаемым выражением лица, я протолкался к эпицентру конфликта. Где прямо посреди толпы, прямо на земле, сидел плюгавенький мужичок в помятой шляпе, поскользнувшийся на гнилом помидоре. Баба Маня нависла над ним всей неотвратимостью своих колоссальных габаритов и зорко бдила, чтобы нарушитель случайно не смылся между прилавков.
- Капитан Кравцов, - по-уставному представился я, - что тут происходит?
Воодушевлённые прибытием закона граждане, принялись наперебой докладывать мне, как роем поймали упавшего шпиона и честно задерживали его до прибытия конвоя. В лице, само собой, меня. А с чего решили, что шпион? Так вот с этого самого, товарищ милиционер.
Мужичок, наконец, выпростал несчастную конечность из-под коричневого ботинка и сходу бухнулся передо мной, обняв колени.
- Господин офицер, - скороговоркой забормотал задержанный, - умоляю вас, спасите меня от этих добрых людей, и я вам всё-всё расскажу.
- Вот видите, - торжествующе громыхнула баба Маня хорошо поставленным басом, - он ко всем так господин, да господин. А меня еще и сударыней, прости Господи, два раза аж назвал. И кто он после этого как не шпион?

Пришлось признать, что некоторая логика в этих рассуждениях была. Была логика. Я поднял дрожащего горемыку с земли, слегка встряхнул за плечи, чтобы привести в чувство и поставил прямо перед собой.
- Документы, - потребовал у него.
Но мужчина лишь затравленно оглядывался, так и норовясь прижаться ко мне шелудивым псом.
- Паспорт есть? – еще жестче спросил я.
Кто-то случайно дотронулся до руки шпиона, заставив того вздрогнуть всем телом.
- Он же, наверное, голодный, - неожиданно раздался в толпе участливый женский голос.
- И пьяный, видать, к тому же, - проговорила вторая женщина, - вот и мелет всякую чушь.
- И мы его едва под расстрел не отдали.
В считанные минуты с бедняги сорвали шляпу, набили её всяческой снедью, и всунули тому в дрожащие руки.
Так, эту клоунаду пора прекращать, твердо решил я. Зная наш жалостливый народ, можно ожидать, что неизвестного подхватят под ручки и уведут отужинать. А вдруг это в самом деле шпион? Или того хуже – убийца в розыске.
Поэтому, я решительно схватил нарушителя за локоть и повел к машине.
- В отделении разберемся, - бросил напоследок в толпу.

А в отделении полковник уже прихлёбывал чай, похожий то ли на дёготь, то ли на настой лаврового листа.
- Ну, - требовательно заговорил начальник, - привел нам этого засланца с развращенного Запада?
Локоть в моей руке задрожал крупной дрожью. Жертва доброты нашего граждански сознательного населения сжался в комок и прижал к груди шляпу, из которой уже что-то протекало.
Мне пришлось довести его до стола и усадить на стул.
- Документы есть? – в третий раз спросил я.
Задержанный с трудом сфокусировался на мне, оторвал от груди шляпу и аккуратно положил ее на полковничий стол. Прямиком на отчет о последнем грабеже.
Округлившимися глазами Сергеенко смотрел, как почти недельная работа заливается овощным соусом.
- Убери эту гадость, - рявкнул полковник.
Но только я схватился за шляпу, чтобы сдёрнуть её со стола, как шпион громко закричал:
- Не трогайте!
А потом сам нырнул в свою несчастную шляпу и заговорил часто-часто, проглатывая окончания:
- Вы не понимаете. Помидоры не падают с неба просто так. А если падают, значит, это кому-нибудь нужно.
На стол полковника, уже очищенный от бумаг, поочередно легли два ярко-красных томата, пара грунтовых огурцов, одна большая луковица и хвост селёдки, который наш задержанный сразу отмёл за ненадобностью.
Паспорт, кстати, он тоже нам предъявил. И выписан сей документ был на имя Козлова Григория, 1947-го года рождения.
- И что значит эта кавалькада? – брезгливо спросил полковник.
- Это послание, - заговорщицким тоном ответил Козлов, - оно было в помидоре, но он взорвался при посадке. С помидорами постоянно такая беда.
Мы с полковником понимающе переглянулись. Перед нами сидел типичный сумасшедший с манией преследования. Последний такой кадр оказался довольно склочным типом и забросал наше отделение жалобами на то, как Моссад и Интелледженс Сервис по ночам высверливают ему зубы, чтобы вложить в дырки подслушивающие устройства. В доказательство нам была предъявления фотография застарелого кариеса.
Полковник уже потянулся к трубке телефона, чтобы вызвать соответствующую бригаду, как в дверь раздался настойчивый, властный стук.
Не дожидаясь приглашения, на пороге материализовались двое мужчин в одинаковых костюмах стального цвета.
За плечами братьев-близнецов маячил дежурный и показывал нашему полковнику непонятные, но очень страшные знаки. Ну, а судя по реакции самого полковника, ему были известны если не сами посетители, то контора, откуда они прибыли.
- Мы забираем вашего задержанного, - бесцветным, холодным тоном произнес один из посетителей.
Второй молча, одним рывком, поднял со стула несчастного умалишенного и повел к выходу. Но Козлов неожиданно вырвался и бросился ко мне. Пока первый гость деловито собирал со стола полковника своеобразный натюрморт из рыночных овощей, Козлов схватился за рукав моей формы и затряс изо всех сил.
- Не отдавайте меня им, не отдавайте.
Его от меня, конечно же, оторвали. Причем, довольно бесцеремонно. Напоследок один из посетителей окатил меня рыбьим взглядом и повел дрожащего Козлова к выходу.
Второй в костюме остановился напротив полковника и бесстрастно произнес:
- Запомните, полковник, помидоры не падают сами с неба.
А в ладони у меня осталась записка, вложенная отчаянным Козловым.
«Позвоните Анне Козловой» - было написано там неровным почерком душевнобольного.
Сергеенко сосредоточенно вытирал стол, заляпанный овощами, и раскладывал пострадавшие отчеты на подоконник для просушки.
Я протянул ему записку, потому что сам ничего так и не понял.
Полковник внимательно вчитался в текст, закусил губы и сел за поредевший от бумаг стол.
- Да уж, - загадочно произнес начальник, - вера, которую никто не поддерживает, не всегда шизофрения. Вот что, Кравцов, подай-ка мне к ужину список всех Анн Козловых, обитающих в городе и области.

Да уж, заданьице будь здоров. Особенно, если учесть, что сегодня пятница, и у паспортного отдела сокращённый рабочий день. Но шоколадка и улыбка сотворили чудо. Молоденькая паспортистка Леночка к моей настойчивой просьбе подошла очень ответственно. К 18.00 я получил одиннадцать ФИО с адресами.
Приказы, конечно, не обсуждают, но всё-таки один вопрос я полковнику задал:
- Товарищ полковник, - честно спросил я, - а на фига козе баян? Забрали у нас этого дурня, да и шут с ним.
- Да чего уж тут, - после минутного молчания ответил Сергеенко, - в начале 80-х служил я под Кабулом, и американцы с неба забросали нашу часть помидорами, начинёнными отравляющим веществом. Да, помидоры и тогда лопались при падении. И чует мой внутренний говномер, что те помидоры и наши сегодняшние как-то связаны.

Вот и пришлось мне садиться за телефон и обзванивать всех Анн с одним вопросом, а кем им приходится Григорий Козлов 1947-го года рождения.
Пятая Анна, проживающая в Малиновом переулке, как-то подозрительно долго молчала в ответ на мой вопрос. Мне пришлось даже покашлять пару раз для приличия, чтобы она, наконец, ответила:
- Вы знаете, где он?
Нет, мы не знали где он, мы как раз и хотели это как-то вежливо выяснить.
- Не лезьте в это дело, капитан, - глуха сказала незнакомая Анна, - муравейник и так уже разворошили, а помидоры не падаю с неба сами.
Да что ж такое-то? Меня до чертиков достала эта дурацкая фраза. Пока собеседница не положила трубку телефона, я выкрикнул со своего конца линии, что если она откажется со мной встретиться и всё объяснить, я нагряну к ней сам с нарядом очень злых милиционеров и недобрых собак.
- Кафе «Синьор Помидор», завтра в 14.00, - бросила Анна и отключилась, оставив мне тоскливые гудки.

Ну, кто бы сомневался?

В кафе с говорящим названием меня ожидала изящная шатенка в очках с тонкой металлической оправой.
Судя по тому, как тонкие пальцы выстукивали барабанную дробь возле стакана с кроваво-красным томатным соком, дамочка находилась в состоянии крайнего нетерпения.
- Капитан Кравцов, - представился я, зайдя со спины.
Шатенка вздрогнула и порывисто обернулась. Внимательно оглядела меня поверх очков и холодно произнесла:
- Вы опоздали, капитан, на две минуты.
- Извиняюсь, - по-простецки ответил я, - служба, знаете ли.
Она меня не слушала. Она рылась в сумочке, что-то перекладывая там из кармашка в кармашек. Наконец, на свет появилась записная книжка в кожаной коричневой обложке.
- Вот, - нервно сказала Анна, - здесь записи моего отца за последние пять лет. Берите и проваливайте к черту.
Она выскочила из-за стола, бросив на скатерть пару монет за сок.
Да уж… содержательная получилась беседа, ничего не скажешь.
Я остался сидеть за столом, глядя на записную книжку, как на бомбу с неопределенным счетчиком времени. Где-то за другим столиком прозвучала шутка о том, что помидоры падают с неба давно уже сами по себе.
Официант пронес мимо меня мясо, запеченное в помидорах.
Я взял блокнот и раскрыл на первой попавшейся странице, заполненной аккуратным, убористым почерком, так непохожим на записку, всунутую мне в руку.
Даты, названия улиц и зданий, закодированные странным, невнятным кодом «Третья полка слева слева от кассира. Помидор № 73 взорвался в 14.17. Осколками посекло луковицу и огурец. Послание? Или координаты?»
Следующие записи не добавили конкретики. Хотя, одна меня заинтересовала. «Вчера встречались с американским осведомителем. В Пентагоне их называют агентами по сельскохозяйственным атакам».
В любом случае, вся эта ахинея укладывалась в картину прогрессирующего сумасшествия автора. Но самое обидное неожиданно оказалось то, что сумасшествие, видимо, передалось и дочери. Уж дюже Анна Козлова мне приглянулась.
Последняя просмотренная запись гласила «Следи за семнадцатым числом»
Отлично, подумал я, вот и мне пришлось стать частью этого безумия.
За соседний стол бесшумно опустился безликий мужчина в костюме стального цвета, которого не замечали официанты.
Я торопливо захлопнул книжку, сунул ее в карман и поднялся из-за стола. Посетитель, состоящий из одной серой тени, никак не прореагировал на мой уход.

Полковник Сергеенко, сидящий за столом в кабинете, стал похож на грядку с окученной картошкой. Тьху ты, зараза такая, сейчас совсем сбрендю на этой овощной теме.

Начальник молча выслушал мой доклад, протянул руку и выхватил злосчастный блокнот.
- Так-так-так, - забормотал он, запустив обе руки в седеющую шевелюру, - дело становится чуточку яснее.
- Кому как, - хмыкнул в ответ я, - оп мне так полная белиберда.
- Не скажи, не скажи,- продолжил бормотать полковник, - третья полка слева от кассира… Место встречи? Кравцов, в Малиновом переулке есть овощной магазин?
Я уставился на полковника, как первоклассник на таблицу умножения, написанную кровью.
- Я на тебя сейчас мешок из-под картошки надену и заставлю прыгать вокруг отделения, - ласково пообещал Сергеенко.
И я ему тут же поверил.

Овощной магазинчик с жизнеутверждающим названием «Радость дачника» нашёлся аккурат по соседству с домом, где проживала полюбившаяся мне Анна Григорьевна Козлова.

На удивление там в наличии были полки. И кассир – деревенская молодка поистине кустодиевских форм. И третья полка слева от кассира оказалась… конечно же, с помидорами.
И здесь даже я понял, что всё это неспроста. Тем более, что лежащие на полках томаты, сверкали каким-то неприятным глянцевым цветом.

- Вас не остановить? – произнес сзади знакомый голос.

Анна смотрела на меня поверх очков в тонкой металлической оправе.
Тонкие, нервные пальцы перебирали, конечно же, помидоры. Пышущая здоровьем продавщица наблюдала за нами то ли с подозрением, то ли со скрытой ревностью.

- Пойдемте, - наконец, решилась Анна.
Развернулась прямо от полки с томатами, а каштановые волосы мазнули меня по щеке.
Внутри квартиры пахло старыми газетами, чаем и пылью от книг. Десятков и сотен книг, что ютились на самодельных стеллажах в прихожей и комнате.
Анна взяла одну.
- Мой отец работал на Главное управление сельскохозяйственной разведки, - тихо произнесла она, - А потом его перевели в "Отдел необычных урожаев". Когда он вернулся домой с первого задания, у него в сумке были уже не помидоры, а химическое оружие.

В дверь квартиры требовательно зазвонили. Анна встрепенулась, словно птица. Бросилась в угол, где стояло потрёпанное временем кресло-качалка, стараясь по-детски спрятать секретик под покрывало.
Я расстегнул кобуру и достал пистолет. Анна укрылась за широкой спинкой антикварного кресла.

Входная дверь ещё выдержала пару звонков, но потом, всё-таки, дрогнула, пошла трещинами, и на пороге нарисовались два парня в костюмах привычного стального цвета.

- Да ладно, - сказал я, - вам-то здесь чего надо?

- Это не просто помидоры, - скучающе произнёс первый костюм.
- Задолбали дилетанты, - отозвался второй костюм, вытаскивая Анну из-за кресла.
Она визжала, когда некто серый скручивал каштановые волосы в пучок и просто выволакивал девушку на середину комнаты.
А я молчал. Я не был к такому готов, я ведь всего лишь ловил воришек на рынках.
- Стоять, стрелять буду! – отчаянно заорал я.

- Стрелять будешь? - усмехнулся второй костюм. -Серьезно? У тебя даже пальцы дрожат. Это не пистолет, Кравцов. Это игрушка для девочек.

Анна висела в его руках, как марионетка, которую случайно завязали слишком туго.

Первый костюм тем временем достал из кармана небольшой металлический цилиндр и щелкнул чем-то внутри.
Внутри квартиры что-то щелкнуло в ответ. Негромко, но так, словно в стене открылся тайник. Анна застыла, как заяц перед фарой.

— Они здесь, - негромко произнесла она, - всегда были здесь. В стенах. В помидорах. В воздухе.
А потом я теряю сознание, потому что серая тень подходит ко мне и вкалывает что-то в вену.
- Это не больно, - слышу я на излёте сознания.
- Ты врёшь, - отвечаю я, хотя язык уже не помещается во рту, - это больно.

Очухиваемся мы с Анной в глухом подвале, полном сгнивших овощей.
- Только не трогай помидоры, - говорит Анна, еле ворочая языком.

Но как назло, томаты так и лезут мне под руки. Так и лезут, сволочи, так и лезут.
И я его, всё-таки, трогаю!

- Что ты наделал! – закричала Анна.
Помидор еле заметно и неприятно пульсировал под моими пальцами. Словно в кроваво-красной мякоти плода зрело чьё-то живое сердце.
С отвращением я отбросил помидор в угол, но было поздно. Внутри что-то хрустнуло, налитый рубином бок плода зазмеился трещиной, и нас с Анной обрызгало багровой жидкостью, пахнущей кровью.
- Твою мать! – вскрикнул я. – Что это, чёрт возьми, такое?!
- Инкубаторы, - прошептала она в ответ. – Последняя стадия эксперимента «Красный урожай». Правительство пыталось создать роевой разум, внедряя в генно-модифицированные семена помидоров стволовые клетки пчелы.
- Для чего?
В моей несчатсной голове эта информация укладывалась с громадным трудом.
Анна устало пожала плечами.
- Нужен был идеальный передатчик информации на большие расстояния. Ну, представь – где-то в США выросли поля и поля таких помидоров, которым вложили в семенной код необходимость убивать. Овощ сам программирует свою корневую систему так, чтобы она вытягивала из земли и воды все смертельные микроэлементы. Или, наоборот, лечить. Тогда корни будут высасывать только полезное.

Внезапно стена подвала разошлась в разные стороны. В появившемся проеме появился серый человек с пистолетом в руке.
- Вы правы, сударыня, - церемонно произнес он, - это была последняя стадия эксперимента, над которым работал ваш отец. Но что-то пошло не так, помидоры начали ему отвечать.

Вокруг нас принялись взрываться овощи. Щелчками разной частоты и громкости, они лопались повсюду, разбрызгивая вокруг свою адскую кровь.
Стены подвала пошли трещинами и разломами, из которых сочилась красная жидкость.
Серый смотрел на происходящее скорее с холодным интересом, нежели с испугом.
- Занятно, - пробормотал он, - я до конца не верил в удачу.
- Бежим, - выдохнула Анна, схватив меня за руку.
Мы обошли серого и помчались по глухому коридору


Продолжение следует....