11 лет назад скончался Фарид Сейфуль Мулюков.

Фарид Мустафьевич родился в Ташкенте, но корни его уходили в древний татарский княжеский род. Фамилия Сейфуль-Мулюков в переводе с арабского — «меч королей». Однако долгие годы будущий мэтр носил урезанную версию фамилии — «Мулюков». Причина была жестокой прозой советской жизни: его отец был репрессирован как «враг народа» и погиб в ГУЛАГе. Чтобы московские редакторы не задавали лишних вопросов о «сомнительном» происхождении, Фарид намеренно «обрубил» родовое имя, когда принес свою первую статью в газету «Вечерняя Москва».


От востоковеда к военкору
Решение стать журналистом пришло не сразу. Сейфуль-Мулюков блестяще окончил Московский институт востоковедения, в совершенстве владел арабским и французским языками. Сначала была работа в солидных академических изданиях, но тяга к живой жизни перевесила. Он ушел на телевидение и стал одним из создателей радиостанции «Маяк».

Однако настоящим призванием оказалась «горячая» журналистика. Сейфуль-Мулюков стал первым советским военным тележурналистом в современном понимании этого слова. Он работал в эпицентре ближневосточных конфликтов, руководил корпунктом в охваченном войной Ливане. Именно оттуда он передавал репортажи, от которых у зрителей замирало сердце.

Чего стоит только история, когда во время арабо-израильской войны 1973 года его автомобиль в Дамаске накрыло авиабомбой. Журналист чудом выжил, укрывшись в окопе телецентра. За личное мужество, проявленное в «горячих точках», в том числе в Афганистане, он получил редкую для журналиста боевую награду — орден Красной Звезды.


Фарид Сейфуль-Мулюков не просто снимал войны. Он умел разговаривать с Востоком на его языке, причем как в прямом, так и в переносном смысле. В его послужном списке интервью с теми, чьи имена были символами эпохи: египетский президент Гамаль Абдель Насер (кстати, любивший каламбурить с фамилией журналиста о «мече, рубящем головы королям»), сирийский лидер Хафез Асад, король Иордании Хусейн, Ясир Арафат, Фидель Кастро.

Он стал первым из советских людей, кто пронес телекамеру через священный хадж в Мекку, и первым, кто показал Израиль и Палестину без пропагандистских клише. Коллеги вспоминали, что даже сквозь толстое стекло телевизора от него исходил невероятный магнетизм.


Уже в постсоветское время Сейфуль-Мулюков не ушел в тень. Он продолжал работать, создавать фильмы и, что важно, охотно делиться опытом с молодежью. Он сетовал, что в современной журналистике стало меньше глубокой аналитики и больше погони за сенсациями, призывая молодых коллег работать по принципу «не навреди».

Его вклад признан на самом высоком уровне: лауреат Госпремии СССР (за фильмы об Афганистане), заслуженный деятель искусств РФ, обладатель премии «Золотое перо». Но главное его наследие — это память как об эталоне профессионализма, человеке, который не боялся быть на передовой и умел сохранять достоинство в любых обстоятельствах.

Блиц-интервью «Спроси у мэтра»
С огромным уважением к значимому журналисту мы представили, что нам посчастливилось поговорить с мэтром советского телевидения.

- Фарид Мустафьевич, вам приходилось брать интервью у очень жестких лидеров. С кем было труднее всего?
Ответ: Хорошему репортеру интересен каждый собеседник. Трудности возникали не столько из-за статуса человека, сколько из-за незнания его культуры. Когда правитель Умм-аль-Кайвайна на обеде начал доставать баранину с рисом и давать мне своими руками — это был тест высшего доверия. Не примешь — нанесешь оскорбление. Здесь работает не смелость, а знание этикета.
- Вы начинали свой путь, скрывая свою настоящую фамилию. Гордитесь ли вы ею теперь?
Ответ: Сейфуль-Мулюков — это «меч королей». Президент Египта Насер когда-то пошутил, превратив мою фамилию в «меч, рубящий головы королям». Мой отец, погибший в лагерях, оставил мне старинный рукописный Коран. Меня уговаривали продать его в Саудовской Аравии за огромные деньги, но я считаю, что не всё продается. Это и есть суть моей фамилии. Разумеется, это моя гордость.
- В чем главный секрет вашего репортажа?
Ответ: Нужно очень много знать и очень много работать. В наше время не было интернета, мы передавали расшифровки по буквам часами, а материалы для программы «Время» везли через блокпосты на самолетах. Если ты профессионал и можешь в тот же час выдать то, что знаешь, — это и есть класс. Сейчас всё делает техника, а моду задает аналитика. Жаль только, что её часто подменяют спешкой.
- Было ли вам страшно под бомбежками?
Ответ: Страх есть всегда, но он отступает, когда включается камера. Помню, как мы с оператором лежали в окопе в Дамаске, видели лица израильских пилотов в небе, а моя машина горела после прямого попадания. В такие моменты думаешь не о страхе, а о том, как успеть заснять и рассказать правду.
- Что бы вы посоветовали молодым журналистам, которые хотят пойти по вашим стопам?
Ответ: Не стремитесь быть «специалистами по всему». В моем поколении мы знали досконально «свой» регион: я был арабистом, кто-то — китаистом. Когда ты годами пьешь чай с шейхами и спишь в землянках с солдатами одного региона, ты начинаешь его понимать. И еще: никогда не вреди своей стране, своему герою и зрителю. Не навреди — это очень важный принцип.

С большим уважением к наследию великого советского и российского журналиста.

Авторы материала студентки III курса ВШКТВ Владивостокского государственного университета, направления «Реклама и связи с общественностью» Ксения Зубачева и Виктория Захарова.

https://dzen.ru/a/agLI8j-R5kMHlGLC?ysclid=m...blbshh836471215