Королевский завтрак (чтиво под кофеёк)

— Не буду! — тарелка с грохотом отодвинулась на край стола. — Не хочу я эти желтки, они на глаза похожи!

Я вздохнул. Глубоко так, как вздыхает старый дизельный двигатель, который пытаются завести в мороз. На тарелке лежала идеальная глазунья: желток дрожал, как слеза младенца, белок был поджарен до хрустящей корочки, а тост пах так, что даже у соседей должны были потечь слюнки. Но внук сидел, скрестив руки на груди, и всем своим видом показывал, что он — скала, о которую сейчас разобьется мой кулинарный корабль.

— Не будешь, значит? — я отпил кофе. — Дело хозяйское. Только зря ты так. Это ж не простые яйца. Это, брат, история…

Мелкий скосил на меня глаз. Любопытство — оно ж как свербёж, не почешешь — не пройдет.

— Эту историю мне поведал один старый моряк, — я понизил голос, делая вид, что это государственная тайна. — Страшный был человек, если честно. Руки у него были — чистая наждачка, все в шрамах, кожа грубая, как подметка сапога. Он этими руками канаты рвал, как гнилые нитки. И вот однажды, когда мы штормовали где-то у берегов Кабо-Верде, он рассказал мне, откуда берутся такие яйца.

— Откуда? — буркнул внук, но руки на груди уже расцепил.

— Слушай. Давным-давно этот моряк служил на корабле у самого Короля. И был тот Король, я тебе скажу, редкостным… кхм… занудой. Всё ему не так. Палуба скрипит, чайки орут не в той тональности, волны слишком мокрые. А уж как он команду доставал! Моряки, значит, пашут: паруса тянут, штурвал крутят, кормят его, поят, везут, куда его левой пятке захотелось. А он ходит по палубе, нос воротит и ворчит.

— Прямо как ты, когда новости смотришь? — съязвил мелкий.

— Не перебивай старших! — я строго погрозил ему вилкой. — Хуже меня! Я хоть добрый, а тот был злой и неблагодарный. И вот, когда его нытье достало даже рыб, море забурлило. Вода вспенилась, небеса почернели, и из пучины морской явилось Божество. Огромное такое, борода из водорослей, вместо короны — краб сидит.

«Ты чего, — гремит Божество, — разорался, Ваше Величество? Люди тебя везут, стараются, а ты их ни в грош не ставишь?»

А Король, вместо того чтобы извиниться, надулся, покраснел, как помидор, и как гаркнет:

«Да что они понимают! Они всё делают неправильно! Курс не тот, узел не тот, каша не та! Они мне тут советы смеют давать! Да кто они такие? Яйцо курицу не учит! Я тут Король, я тут Курица… тьфу ты, я тут главный!»

Наступила тишина. Даже ветер стих. Морское Божество прищурилось, ухмыльнулось так недобро и говорит:

«Ах, яйцо курицу не учит? Ну, раз ты сам себя курицей назвал, так тому и быть. Будь же ты, Ваше Величество, курицей. Самой настоящей, пернатой и кудахтающей!»
Бабах! Вспышка, дым, перья летят! Глядят матросы — нет Короля. А по палубе бегает жирная, вредная курица в маленькой золотой короне набекрень. Бегает и орет дурным голосом: «Ко-ко-ко, все дураки, ко-ко-ко!»

Внук хихикнул. Уже хорошо.

— И что дальше?
— А дальше эту курицу оставили на корабле. В назидание. И знаешь, что самое удивительное? Она стала нести яйца. Но не простые, а королевские! В них, говорят, вся сила, вся власть и вся, понимаешь, королевская спесь осталась. Тот, кто такое яйцо съест, сразу становится сильным, умным и… ну, может, чуточку ворчливым, но это побочный эффект.

Я подвинул тарелку ближе к внуку.

— И между нами говоря, смотри только не проболтайся никому! Эту яичницу я готовил как раз из тех самых, потомственных яиц. Эксклюзив. Только для капитанов и их внуков.

Мелкий недоверчиво посмотрел на тост, потом на меня. Взял вилку. Ткнул в желток.

— Точно королевские?
— Зуб даю.

Через пять минут тарелка была пуста, даже хлебной корочкой всё вымакал. — Вкусно было, — сказал он, вытирая рот рукавом.

— Спасибо, деда. А где сейчас тот моряк?
— Да кто ж его знает, — я улыбнулся, забирая тарелку. — Плавает, наверное, где-то. Или на кухне сидит, сказки рассказывает.

Я подошел к раковине и включил воду. Посмотрел на свои руки под струей воды. Кожа на них была грубая, задубевшая от соленого ветра и работы, а на правом запястье, среди старых шрамов, едва заметно синел выцветший якорь.

— Яйцо курицу не учит, — пробормотал я себе под нос, подмигивая своему отражению в темном оконном стекле. — Но иногда курицу полезно и съесть.