Апостол разрушения: история Михаила Александровича Бакунина

Однажды в тихой тверской усадьбе Прямухино, среди липовых аллей и фортепьянных вечеров, родился человек, который объявит войну всем усадьбам, всем государствам и самому Богу. Этого человека звали Михаил Александрович Бакунин, и он стал, пожалуй, самой громкой и неистовой фигурой мирового анархизма.
Михаил Бакунин родился в 1814 году в богатой дворянской семье. Отец, просвещённый помещик, мечтал видеть сына военным. Но юный Мишель, отслужив немного в артиллерии, вышел в отставку. Его влекли не парады, а философия. Он жадно глотал Гегеля и спорил до хрипоты в московских кружках с Белинским и Герценом. Уже тогда в нём проснулся тот самый «дух отрицания», который искал не просто объяснения мира, а его переустройства.
В 1841 году Бакунин уезжает в Европу — и обратной дороги для него уже не будет. Россия становится для него символом деспотизма, из которого он вырвался навсегда.
Европа бурлила. Бакунин быстро превратился из кабинетного философа в профессионального революционера. Его стихией была не теория, а само действие. В 1848–1849 годах по Европе прокатилась волна революций, и Бакунин оказывался в самом центре каждой бури. Он агитировал славян на свержение Австрийской империи, а в мае 1849 года лично командовал баррикадами в восставшем Дрездене. Говорили, что он предлагал вынести на передовую «Мадонну» Рафаэля, веря, что прусские солдаты не решатся стрелять в шедевр — настолько отчаянным и театральным был его бунт.
Восстание подавили. Бакунина приговорили к смерти, но казнь заменили пожизненной тюрьмой. Его, словно опасного зверя, перевозили из саксонских крепостей в австрийские, а затем выдали России. В мрачном Алексеевском равелине Петропавловской крепости, сгнивая от цинги, он написал унизительную «Исповедь» царю — каялся, но не предавал. Затем — Шлиссельбург и, наконец, вечная сибирская ссылка. Казалось, этот сломленный, беззубый человек уже не опасен. Но в 1861 году он совершил немыслимое: бежал из Сибири через Японию и Америку в Лондон. На обложки газет вернулся «революционер-титан».
Последнее десятилетие жизни Бакунина — это его звёздный час и главное сражение. В Первом Интернационале схлестнулись два титана: Карл Маркс и Михаил Бакунин. Оба желали уничтожения капитализма, но спорили о том, что строить дальше.
Маркс говорил: «Захватим государство и будем управлять им в интересах рабочих». Бакунин в ответ хохотал и пророчествовал: «Диктатура пролетариата неизбежно превратится в диктатуру бюрократов над пролетариатом». В споре о будущем Бакунин потерпел тактическое поражение: его исключили из Интернационала в 1872 году. Но стратегически он задал тот вопрос, ответ на который марксизм будет искать весь XX век.
Последние годы Бакунин провёл в бедности и болезнях в Швейцарии, но продолжал писать. Его главные труды — «Государственность и анархия» и «Бог и государство» — стали библией анархо-коллективизма. Он умер 1 июля 1876 года в Берне, так и не увидев мира без хозяев. Но его тень навсегда легла на все последующие революции — от махновской степи до баррикад Парижской коммуны. Он вошёл в историю не как кабинетный философ, а как живое доказательство того, что идея свободы может быть сильнее тюрем, империй и самой смерти.
Основные идеи Бакунина:
1. Государство — абсолютное зло. Бакунин считал, что любая власть, даже самая «народная», немедленно порождает угнетение. Спасение — в немедленном и полном разрушении государственной машины.
2. Свобода через самоуправление. На месте разрушенного государства должны возникнуть вольные общины, которые добровольно объединяются в федерации. Никакого центра, только договор снизу вверх. Каждый человек свободен настолько, насколько свободны все вокруг; свобода одного не может быть привилегией, она должна быть всеобщей.
3. Атеизм и бунт против небесной власти. Знаменитая фраза «Если Бог есть, то человек — раб» — краеугольный камень бакунинского мировоззрения. Он считал, что идея божественного господина неизбежно освящает и господина земного. Свобода человека начинается с отказа от любого абсолютного авторитета — и на небе, и на земле.
4. Бакунин уповал не на сытый пролетариат заводов, а на самых обездоленных — крестьян, люмпенов, разбойников. В них он видел подлинную, не испорченную буржуазной моралью силу. Закончить сей опус могу афоризмом Бакунина: «Страсть к разрушению есть вместе с тем и творческая страсть».
И еще: единственное государство, которое хоть немного напоминает (весьма отдаленно, конечно) воплощение идей Михаила Александровича - это Швейцария с ее системой управления.