Полярный эксперимент, или Как корреспондента готовили к эвакуации через картошку

Со слов отца. Дело было ещё при Советах. Напросился один активный корреспондент «Комсомолки» на зимовку — осветить, так сказать, и запечатлеть. В те времена «Комсомолка» имела огромный авторитет, поэтому любой каприз сошли бы за норму.

Поехал он на Северный Полюс в составе полярной экспедиции. На полугодовую зимовку.

Первый месяц всё было нормально: делал заметки, вживался, всё в новинку, всё интересно. По прошествии второго месяца ему стало скучно. Работы лично для него на станции не было. Чтобы не лез под ноги — экспедиция-то научная, все полярники заняты делом, — его ограничили в общении. Никакой развлекухи для него не нашлось. Умный бы, конечно, всегда нашёл, чем заняться, но тут случай был особый.

Начал он проситься на Большую землю. И, как выразился отец, «тихонько подвывать от тоски и одиночества». Дело дошло почти до петли. Это не шутка.

И вот тут нормальные люди — имеются в виду остальные участники экспедиции — поняли, что могут внести немного разнообразия в свою зимовку. А заключалось всё в том, кто и как придумает «способ отправки» несчастного корреспондента на Большую землю.

Ситуация давала сразу несколько плюсов.
Во-первых, надежда отвлекала беднягу от суицидальных мыслей.
Во-вторых, это становилось приятным развлечением для остальных, внося разнообразие в трудовые будни.

За дело взялись всем коллективом.

Тут надо напомнить, что в то время был другой социум. Ярко выраженных индивидуумов и всяких «особенных» в состав не включали. Коллектив работал как единый, чётко отлаженный механизм. Всё делалось командно, за исключением профильных заданий по специальности.

Поэтому к вопросу подошли творчески, взялись за дело серьёзно и с большой ответственностью — люди-то почти все с научными степенями.

Схема была простая. Предлагались идеи. Всем коллективом — за исключением корреспондента, который ни о чём не догадывался — выбиралась наиболее подходящая. Обсуждалось исполнение. И, как говорится, вперёд и с песней.

Пример.

В присутствии объекта двое начинали вести беседу, в которой вскользь упоминалась подводная лодка. Мол, патрулирует недалеко от станции и иногда, но не всегда, заплывает по каким-то «очень важным» делам прямо на станцию, проламывая окно в нескольких метровом льду. Что само по себе уже бред, но больному мозгу корреспондента было не до анализа.

Слова попадали в цель. Тут же давали надежду на возвращение.

А хитрые махинаторы — прошу заметить, не спеша! Спокойно и неторопливо — переходили к следующей стадии плана.

Корреспондент начинал метаться по станции, выпытывая подробности прибытия подлодки. Все показушно, но не переигрывая, прикрывались «военной тайной», делали вид, что ничего не знают, уклонялись от ответов. Потом опять вскользь всплывало что-то о подлодке, а корреспондент в это время «случайно» оказывался рядом.

Короче, доведя жертву до определённой точки, ему делали предложение. Он чистит неделю картошку за всех на станции. А ЕСЛИ лодка приплывёт, то весь коллектив уговорит капитана забрать корреспондента на Большую землю.

Всех приколов отец не рассказал. Но про самое главное — про фото — рассказал.

Должен был прилететь АН и сбросить припасы. Не садясь! К делу подключился начальник экспедиции. В доверительной беседе с корреспондентом он поведал, что существует экстренный способ эвакуации со льдины. Им пользуются в особо крайних случаях. Заключается он в том, что человек стоит на льду. А самолёт выпускает специальный крюк на тросе, подхватывает его и потом втягивает в грузовой отсек.

За две недели до прилёта АНа все на станции писали письма родным. Корреспонденту — с рюкзаком на спине, для фото — давали поручения: кому привет на Большой земле передать, кому позвонить и так далее.

Жаль, не могу дословно вспомнить слова командира борта АН. Просто когда отец рассказывал, я рыдал от смеха. К концу истории у меня уже была истерика.

После этой невинной шутки со всех участников взяли подписку о неразглашении. А дебилушку-корреспондента из газеты уволили. Чтобы не позорил, так сказать.

Вспомнил не всё и не дословно. Но в общем как-то так. Больше тридцати пяти лет прошло, как никак.

Бятя

Ещё батя на станции

что можно встретить работая Полярником...