Слезы и слизь

Слёзы и слизь

— Номер семьсот тридцать четыре, на процедуру!

Игорь Бережной вздохнул и поплёлся к белому модулю. За десять месяцев на «Ферме-12» он привык к этому голосу — механическому, вежливому, не терпящему возражений. Как у старой школьной учительницы, только без намёка на человеческую теплоту.

Его провели в прозрачную капсулу. Воздух пах озоном и чем-то сладковатым — феромонами, как объясняли новичкам. Странно, но через пару недель этот запах начинал казаться приятным.

— Приготовьтесь к стимуляции, — пропел голос.

Игорь закрыл глаза. Тонкая игла вошла под кожу у переносицы — почти безболезненно, только щекотно. Через минуту защипало в глазах, запершило в горле. Слёзы потекли сами собой, а следом — прозрачная, чуть солоноватая слизь из носа.

Специальные желобки собирали жидкость в контейнеры из матового стекла.

«Вот так, — подумал Игорь с тоской, — я даю им своё молоко. Только молоко это — мои слёзы и сопли».

Он вспомнил, как это началось. Два года назад небо над Землёй расцвело миллионами серебряных капель. Корабли рас'суйцев — так они себя называли — повисли над каждым городом, каждым посёлком. Они не стреляли. Они просто... появились. И земляне поняли: эти существа настолько превосходят людей, что даже не считают нужным объяснять свои намерения.

Первые переговоры прошли в духе фантастических фильмов: рас'суйцы заговорили телепатически, предложили «обмен опытом и ресурсами». Люди ликовали. Пришельцы казались доброжелательными. Они помогли очистить океаны, остановили несколько землетрясений, дали технологии дешёвой энергии.

А потом случилось то, что случилось.

Один рас'суец, изучавший человеческую физиологию, случайно попробовал слезу лаборантки. Женщина разрыдалась от страха во время забора крови — и пришелец, подхватив каплю на щупальце, замер. Его тело — желеобразное, переливающееся всеми оттенками фиолетового — пошло рябью. Другие рас'суйцы столпились вокруг, застрекотали на своей частоте.

Позже выяснилось: слёзы и носовая слизь людей содержат сложный коктейль нейромедиаторов и пептидов, который для рас'суйцев оказался наркотиком и деликатесом одновременно. Для них это было как для человека — трюфель, шоколад и кофеин в одной молекуле.

Через неделю ООН объявила: «Добровольное сотрудничество в области биоресурсов». Ещё через месяц слово «добровольное» исчезло.

Теперь Игорь жил на «Ферме». Так это называлось официально — «Центр биологического симбиоза». Но все знали правду. Их держали как коров: в чистых, уютных помещениях, с хорошей едой, спортзалами и даже интернетом. Никаких побоев, никаких издевательств. Только ежедневные «процедуры стимуляции».

Вначале люди бунтовали. Но рас'суйцы не убивали — они просто отключали городам энергию, оставляя людей без света, воды, связи. А когда и это не помогло — начали брать детей.

— Лучше давать слёзы самим, — объяснял куратор-рас'суец по имени Семь-Тысяч-Четыре, — чем смотреть, как их забирают силой. Поймите, вы для нас — не враги. Вы — наши... партнёры.

Игорь тогда чуть не плюнул в него. Но сдержался. Плевок тоже считался биоматериалом, и его бы собрали в отдельный контейнер — «особо ценный образец».

Процедура закончилась. Игорь вытер лицо и вышел из капсулы. В длинном коридоре «Фермы» он встретил Аню — девушку из соседнего блока. У неё были красные глаза.

— Опять два литра, — тихо сказала она, кивая на свой контейнер. — Они говорят, у меня рекордная продуктивность. Похвалят... добавку к корму дадут.

— Ты плачешь по-настоящему, — понял Игорь. — Не только от стимуляции.

Аня отвела взгляд.

— Мне показали брата. Его перевели на усиленный режим. Он плачет уже без игл — просто по команде. Они научились вызывать страх нажатием кнопки.

Игорь молчал. Что тут скажешь?

Вечером, лёжа на мягкой койке под искусственным солнцем, он думал о том, как мир перевернулся. Раньше люди держали коров — тупых, покорных животных, которым иногда казалось, что они свободны. Коров доили, кормили, лечили, разводили. Некоторые коровы жили неплохо, на тёплых фермах, ни в чём не нуждаясь. Но ни одна корова не выбирала свою судьбу.

Теперь человек был коровой. И самое страшное — многие привыкли. Новое поколение уже не знало жизни без рас'суйцев. Дети, рождённые на «Фермах», считали нормальным ежедневно плакать в капсулы. Им объясняли: «Вы даёте радость высшим существам. Это почётно».

В соседней комнате кто-то заплакал по-настоящему — от бессилия, от тоски. Игорь услышал, как прибежал дежурный рас'суец, как застрекотал довольно, собирая драгоценную влагу прямо с пола.

«Мы всё равно выживем, — подумал Игорь, чувствуя, как защипало в носу. — Мы всегда выживали. Даже когда были скотом».

Слеза скатилась по щеке, и он не стал её вытирать.

За стеной довольно стрекотали и хлюпали пришельцы.