Казнь Парижа

выдержка из стрима Буша о Третьей Республике (Франция)

Большой удивительный факт: в то время никто не верил, что республика удержится. Между тем, Третья республика оказалась самой долгоживущей в истории Франции — она просуществовала до 1940 года и остаётся рекордсменом по продолжительности существования среди всех французских республик.

На тот момент большинство ожидало скорейшего восстановления монархии. Периодически возникали движения в поддержку «сильной руки» — будь то монарх, император или диктатор.
...
В этот критический момент, на фоне ожиданий реставрации империи, в Париже — ключевом центре страны — вспыхивает новая революция. В ней участвуют рабочие, ремесленники, а также множество представителей интеллигенции: учителя, врачи, специалисты, женщины. Они берут под контроль центр Парижа и провозглашают административное устройство в форме коммун. Во Франции на тот момент насчитывалось около 36 000 коммун: от маленькой деревни до столицы. Парижские коммунары объявили о создании Парижской коммуны — самоуправляемой территории, призывая другие города последовать их примеру: создать Лионскую, Бордоскую и иные коммуны для построения справедливого государства.

Коммунары провозгласили ряд прогрессивных реформ: равноправие мужчин и женщин, восьмичасовой рабочий день и другие меры, которые сегодня ассоциируются с социалистической повесткой. Однако впечатление, что коммунары были сплошь марксистами, во многом сформировалось постфактум. На самом деле в Парижской коммуне сосуществовало множество политических течений. Например, они сохранили частную собственность и, взяв под контроль Французский банк и его лионское отделение, не стали его экспроприировать. Вместо этого коммунары вели переговоры с банком, запрашивая кредиты для выплаты зарплат рабочим с обещанием вернуть средства за счёт будущей продукции. Они искали баланс между революционными идеалами и практической реализацией. Позже марксисты критиковали коммуну именно за нерешительность: мол, следовало сразу национализировать всё имущество.

Важно отметить, что в Парижской коммуне женщины обладали равными правами с мужчинами — они не считались собственностью, а признавались полноценными гражданами. Это была прогрессивная идея: даже в Третьей республике женщины ещё долго не имели равных политических прав.

При этом коммунары применяли жёсткие репрессии против политических оппонентов. За время существования коммуны (март–май 1871 года) было казнено несколько десятков человек, в основном монархистов. Особой жестокостью отличалось отношение к духовенству: католические священники, епископы и другие церковные деятели, попавшие в руки коммунаров, подлежали немедленной казни. Церковь воспринималась как репрессивный инструмент в руках монархии — наследие революционной традиции, идущей ещё от Вольтера, Руссо, Дидро и Монтескьё.

Конец коммуны был предопределён. Как только немецкие войска, стоявшие на окраинах Парижа, убедились в выполнении условий Франкфуртского мирного договора и получении репараций, они покинули Францию. Правительство Адольфа Тьера мобилизовало вернувшихся из плена солдат, в том числе тех, кто попал в окружение под Седаном и Мецем. Солдатам предложили «искупить позор поражения»: раздавить Парижскую коммуну и тем самым восстановить честь армии.

Задача была выполнена с беспощадной эффективностью. К Парижу подтянули артиллерию, корабли начали бомбардировку города. В ходе так называемой «кровавой недели» в мае 1871 года в Париже погибло около 25 000 человек. Никто не разбирался, кто участвовал в коммуне, а кто просто жил в городе и не успел эвакуироваться. Артиллерийские обстрелы густонаселённых районов не оставляли шансов на оправдания.

Происходили массовые казни, причём расстреливали и женщин-коммунарок — шокирующий факт даже для консервативного общества того времени. Логика была проста: если женщины требовали равенства с мужчинами, то и ответственность несли наравне с ними. Популярным стало выражение, которое приписывают и Адольфу Тьеру: «В Париже все виновны». Такой подход не предполагал разбирательств — виноваты были все, кто оказался в городе.

Парижская коммуна и поражение во Франко-прусской войне стали глубокой национальной травмой для Франции. Эти события оставались болезненной темой вплоть до Первой мировой войны, которая, будучи ещё более масштабной трагедией, в итоге «переписала» память о предыдущих потрясениях. Но в период до 1914 года французы постоянно размышляли о том, как допустить подобное и как предотвратить его повторение.

ФФСЁ.