Миф о Спарте

Пока я в лимите, оставлю одним постом историю с ютуба (транскрибацию лекции Юли Спарта реальная и воображаемая или Сила античного брендинга) - для тех, кому либо ютуб закрыт, либо удобнее читать.

Дальше слова автора

Во многих, если не во всех европейских языках, существует слово «спартанский» — и это положительный эпитет. Спартанский образ жизни — аскетичный, небалованный, энергичный. Мужской, не бабский. «Настоящий спартанец» — говорят о человеке, чья воля как стальной канат, а тело — как пучок стальных канатов. Он обходится малым, терпит боль не жалуясь, закаляет организм и нервы. Нанешняя мода на минимализм и издевательство над собой укоренена в этом старом мифе. Он прочно вошёл в современную масскультуру — в видеоигры, комиксы и кино: красавцы с рельефной, сухой мускулатурой и прорисованным прессом в одних плащах и трусах бросаются с мечами на боевых слонов. Отлично сформированный бренд.

Сколько же правды стоит за их непобедимостью, за их саркастичными односложными ответами? За идеалами солдатского равенства, которыми восхищался ещё Платон, а теперь — фитнес-гуру? Да, по всей видимости, немного.

Спарта превратилась в великолепный миф, слабо стыкующийся с исторической правдой. Ниже приведён перечень "общеизвестностей" о Спарте.

- Народ, не строивший стен вокруг своих городов, потому что они считали, что стены — это для трусов.
- Каждого новорождённого младенца совет старейшин осматривал, и если ребёнок был хил или уродлив, его бросали в пропасть, считая, что так будет лучше и для него, и для народа.
- Они отбирали детей у матерей, помещали их в казармы, где кормили впроголодь и тренировали каждый день. И мальчишки росли, как волчата. Воровали, если становилось невмоготу, и выживали, и вырастали в непобедимых воинов.
- Триста спартанцев остановили миллионную персидскую армию у Фермопил. Когда гонец сказал им, что стрелы персов закроют Солнце, они хохотнули: «Хорошо, будем сражаться в тени». И полегли там все, вместе со своим царём, который сражался и пал плечом к плечу со своими товарищами — равный среди равных.
- Эти люди не копили денег, не имели роскошных вещей. Принимали решения общим советом. Жили ради битв, как древнегреческие самураи, только ещё круче.
- Могильный памятник тебе ставили, только если ты погибал в победоносном бою. Если же ты погибал в проигрышной операции, надгробие тебе не полагалось.
- Если ты женщина, то для получения надгробия ты должна была умереть в родах — это приравнивалось к военной доблести: умереть, рождая воинов.
- Их девушки были равны юношам . Они ходили свободно и гордо в хитонах, не сшитых по бокам, полностью открывавших ноги до пояса. Из них вырастали жёны, которые, провожая мужей в бой, говорили: «Вернись с щитом или на щите» — то есть победившим или мёртвым.
- Они и детей своих не жалели, как та спартанская мать, чей маленький сын спросил, что он будет делать в бою с таким коротким мечом. И она ответила: «Будешь наступать на шаг впереди остальных.
- И когда царицу попрекнули в том, что они, спартанки, — единственные женщины в Греции, которые командуют мужчинами, она ответила: «Потому что мы единственные, которые рожают мужчин».
- Люди, бесконечно и заслуженно уверенные в себе. Остроумные афиняне пытались посмеяться над простотой и неискушённостью спартанцев, но их витиеватые отсроты разбивались о спартанскую невозмутимость, как их стрелы — о спартанские щиты. А в ответ прилетала только пара чётко выверенных слов, разящих, как шершни. Как когда царь Филипп Македонский попытался припугнуть их, сказав: «Если я возьму Спарту, я разгоню вас по всем окрестностям», — а те ответили: «Если».

Больше двух тысяч лет Спарта восхищает и вдохновляет, заставляет людей встряхнуться, взять себя в руки, и совершать великие дела. «Спартанская мираж» — так назвал это явление французский историк Франсуа Олье в своей книге 1933 года. Он же сформулировал основную проблему историка, пишущего о Спарте: дело в том, что от самой Спарты не сохранилось никаких письменных сыидетельств. Всё, что мы знаем о ней, сказано не спартанцами, а в лучшем случае соседями, а в худшем — людьми, жившими сотни лет позже расцвета Спарты и довольно часто далеко от неё. И они часто сильно привирали по разным причинам — начиная с греческой и римской античности, и продолжая в Средневековье и в наше время. Историки и философы пересказывали истории о Спарте — восхищаясь ею или ужасаясь — мы ничего достоверно о ней не знаем.

Ну, во-первых, где и когда была Спарта? Спарта была городом-государством в Лаконии. Лакония — это самый юг полуострова Пелопоннес, а Пелопоннес, в свою очередь, — самый юг Греции. Спарта возникла примерно в VIII веке до н.э., достигла пика могущества в VI, воевала с персами и Афинами в V, и ко II веку до н.э. перестанет существовать как отдельное политическое образование, когда вся Греция станет провинцией Рима. Сейчас Спарта — это небольшой областной центр с археологическим музеем в центре города и развалинами древних поселений к югу от него. А также с самым консервативным населением в Греции — они ещё в 1974 году голосовали за сохранение монархии. Может, это у них в воде.

Древняя Спарта была построена на берегах реки Эврот, в долине, окружённой горами, веками служившими спартанцам естественной крепостью. То есть, они не строили стен не столько из храбрости, сколько потому, что нападать на Спарту было кошмарным головняком — её защищала география.

Спартанцы считали себя потомками Геракла. Сами себя они называли лакедемонянами. Лакедемон — сын Зевса и нимфы Тайгеты — был мифическим царём этой земли. Он женился на Спарте, дочери Эврота. Будучи царём, он назвал страну в честь себя, а город — в честь своей жены.

А вообще, спартанцы не были большими градостроителями. Археологи отрыли небольшой театр, храм в две комнаты, останки городской стены — и в общем-то всё. Посещавшие Спарту греки из других городов замечали, что смотреть там не на что — кроме людей.

Спартанкой была, между прочим, пресловутая Елена Прекрасная — причина Троянской войны. Англичане вроде бы даже раскопали неподалёку от Спарты развалины её дворца. Но в целом те античные авторы, которые говорили, что когда умрут герои Спарты, от неё ничего не останется, были в значительной степени правы. От Спарты не осталось ни прекрасных храмов, ни эпических поэм, ни философских школ, ни фресок, ни статуй — только небольшие статуэтки, подношения богам, фрагменты мозаик и бесконечные легенды о героизме её жителей, и уникальности её государственного устройства.

Почему же от Спарты сохранились только рассказы от посторонних? Отсутствие интереса спартанцев к письменной фиксации своей истории (и вообще к письменной культуре) связывают человеком, который был легендарным основателем спартанского государства — с пресловутым Ликургом. Ликург дал Спарте законы и велел сохранять их в традициях, а не в книгах — через воспитание детей и сохранение обычаев, а не через уголовные кодексы и прочие глупости.

В результате афиняне обзывали спартанцев неграмотными, и мы сейчас восстанавливаем их государственную систему из рассказов историков, живших через триста лет после её падения. Никаких каменных стел с выбитыми текстами, никаких кодексов — ничего не осталось. И Ликурга никакого, весьма вероятно, вообще не было.

Похоже на то, что между VIII и VII веками до н.э. спартанцы пережили период беззакония и гражданских войн. Устав от смуты и беспредела, они провели серию политических и социальных реформ, которые позже приписали полумифическому законодателю — этому самому Ликургу. Нет уверенных исторических подтверждений, что это был такой один человек, ответственный за всю спартанскую государственность. Но что-то произошло — и Спарта, покончив с внутренними проблемами, утвердилась в качестве могучей силы на Пелопоннесе.

Во главе Спарты всегда стояли два наследственных царя — из семей Агиадов и Эврипонтидов. Оба, предположительно, были потомками Геракла, и имели равные полномочия. Но полномочия эти всё больше сводились к функциям жрецов и военачальников. Цари консультировались у Дельфийского оракула, когда начинать очередную войну, а потом вели своё войско в бой.

Государством же управляли выборные граждане — эфоры, а также совет старейшин — герусия. Именно герусия из 28 старейшин старше 60 лет, обсуждала важные государственные дела, а потом предлагала народу альтернативы - что будем делать дальше. Граждане Спарты голосовали за принятие законов — и это был глас народа.

Это право имели только свободные граждане, составлявшие меньшинство населения. Всё спартанское общество жёстко делилось на три сословия: спартиаты — полноправные свободные граждане; периэки — свободные не граждане; и илоты — государственные крепостные. У спартанцев не было личных рабов, как у нормальных древних греков. Их уклад жизни был гораздо более древний и общинный.

Ликург якобы разделил всю землю на 9000 равных участков и отдал их спартиатам в бессрочное пользование. Но все спартиаты были профессиональными военными, на полную ставку. А не как в других городах, где свободные мужчины составляли народное ополчение лишь во время войны, а в мирное время занимались другими делами. Нет, спартиаты считали ниже своего достоинства заниматься производительным трудом. Они могли на досуге сочинять стихи и даже рубить в мраморе — они не были совсем уж чужды культуре, — но материальные ценности за них должен был кто-то другой. На это были рабы, илоты.

Илотов нельзя было продавать или покупать — они принадлежали государству, а не отдельным людям, и были прикреплены к земле. Илоты отдавали половину урожая хозяину земли, а остальное тратили на собственное пропитание. По всей видимости, илоты были в древности свободными греками из соседних областей, которых спартанцы победили и поработили. Илоты обрабатывали землю, работали на фермах, пряли и ткали, и при этом не имели личной свободы, и не имели права выкупить себя. Но они могли жениться, иметь детей, иметь свои дома и работать на себя часть своего времени. Это делало их более самостоятельными, более внутренне организованными, и более опасными для своих спартиатов.

Спартиаты постоянно утверждали своё доминирование над илотами, начиная с морального давления и кончая карательными мерами. Спартиаты нарочно назначали илотам постыдные работы, заставляли носить шапки из собачьих шкур и получать установленное количество побоев каждый год. Не в наказание, а просто чтобы они не забывали, что они рабы. Если илот становился слишком большим и сильным, его могли убить просто для профилактики. Спартиаты заставляли илотов пить неразбавленное вино (приличные люди всегда разбавляли вино водой) и в таком виде демонстрировали их своим детям. Чтобы те могли увидеть, какое позорное зрелище представляет собой пьяный человек.

Спартиаты также не марали рук коммерцией и ремёслом. Для торговли и прочего у них были периэки. Хотя они не пользовались полными правами граждан, они были свободны и над ними не издевались, как над илотами. Периэки служили как военный резерв, были искусными ремесленниками и работали как агенты внешней торговли. Потому что спартанцы и деньги — это вообще отдельные истории.

Вообще-то Спарта стояла на плодородной территории, с хорошими гаванями, имела рудники и рабочие руки, и могла бы развивить коммерцию с другими городами Средиземноморья и богатеть. Но свободные спартанцы были выше этого. Их воспитывали в идеологии презрения к потребительству. Спартанцы открыли принципиальный минимализм задолго до хипстеров.

По легендам, Ликург запретил использовать золотые и серебряные монеты и ввёл в городе деньги из железа — «пеланор» («лепёшки»). Стоили железные деноги мало, весили много, что серьёзно расхолаживало любителей копить богатство или воровать. Кроме этого, согласно Плутарху, эти «лепёшки» раскаляли и гасили в уксусе, таким образом делая металл хрупким и непригодным для каких-либо других целей. Железные деньги были тяжёлыми, дёшевыми, занимали много места и их нельзя было переплавить. Это привило поколениям спартанцев отвращение к наличке.

При этом спартанцы были известны по всей Греции драгоценностями, которые носили их женщины, своими прекрасными конями и оружием, и доминированием в самом дорогостоящем виде спорта — гонках на колесницах. То есть, может быть спартиаты и были неприхотливы в быту, ели знаменитую чёрную похлёбку из крови, от которой тошнило всё цивилизованное человечество, и не копили сокровищ в сундуках. Но во время военных походов и на Олимпийских играх они демонстрировали чрезвычайное богатство: их плащи были покрашены пурпуром, доспехи сверкали на Солнце, и колесницы были лучшего образца. Но это было демонстративное потребление особого типа - оно прославляло не отдельных лиц, а государство в целом.

Что не означает, что все свободные жители Спарты оставались равными со времён Ликурга. Законы экономики волевым решением не отменишь. Одни спартиаты беднели, другие богатели. Граждане были обязаны платить за своё участие в «сисситиях» — обязательных пирах, нечто навроде общественных столовых. Нет, ты не мог питаться отдельно, ты был обязан сидеть за одним столом с товарищами, и для этого регулярно платить взнос на еду. Если ты этого не делал, ты лишался звания гражданина. К середине V века до н.э. земля сосредоточилась в руках небольшой элиты, и представление о том, что все граждане Спарты равны стало пустым звуком.

Спарта была, прежде всего, милитаристским государством, и упор на военную подготовку граждан начинался практически с рождения. Спартанцы не выбрасывали недостаточно качественных младенцев в пропасть на регулярной основе, как гласит миф. Что не отменяет возможных отдельных эпизодов инфантицида, практиковавшегося во многих древних обществах. Но они действительно не миндальничали со своими детьми. Чтобы стать полноправным гражданином, спартанский мальчик должен был пройти обязательную образовательную программу — «агогэ». По большей части право на агогэ имели только юные спартиаты, те, кто мог проследить свою родословную до первых жителей города. Спартанцы, которые не могли себе позволить оплатить расходы на агогэ, опять же могли потерять своё гражданство.

Мальчики вступали в агогэ в возрасте семи лет. Даже по стандартам того времени их обучение считалось жестоким и иногда заканчивалась смертью. Их обучали основам чтения и письма, пению религиозных гимнов. Но с первого года основное внимание уделялось развитию воинских навыков. Мальчишек намеренно лишали еды, сна, крова. Они должны были жить на открытом воздухе. Их поощряли драться. Они недоедали, и ходили босиком и практичеки нагишом, в одном коротком плаще, летом, и зимой. У них также побоями отрабатывали другой спартанский навык — лаконичную речь. Сам термин происходит от названия «Лаконика» — другого названия Спарты. У юных спартанцев вырабатывали умение выражать свои намерения в двух словах — ясно и чётко, не тратя зазря ни своё, ни чужое время.

И в результате из них вырастали мужчины, вошедшие в историю фразами вроде «Приди и возьми — так ответил царь Леонид персидскому военачальнику, приказавшему его отряду сдать оружие перед лицом во много раз превосходяшего противника.

Жестокость их воспитания не ограничивалась физическими лишениями. Из низ делали таких же жестоких людей. Перед выпуском из агогэ самые способных юношей с задатками лидеров объединяли в группы «криптов» — от слова «секрет». И они объявляли ритуальную войну илотам — своим же крепостным. Осенними ночами банды юнцов с короткими мечами безнаказанно устраивали рейды на деревни безоружных крестьян, чтобы запугать их и уменьшить численность. В течение этой своеобразной «зарницы», называемой «криптия», мальчики бродили по стране, убивая самых сильных илотов и отбирая у них еду. Так они готовились стать профессиональными солдатами.

Меньше информации осталось об образовании спартанских девочек. Но у них тоже были школы. Без военной подготовки, но их учили читать и писать, а также музыке, танцам, пению и поэзии. Это было уникально для античного мира, где женщины как правило были не намного важнее рабов. В Афинах, к примеру, девочек из приличных семей обучали ничему, кроме навыков ведения домашнего хозяйства. И выйдя замуж они сидели взаперти по геникеям, фактически как в гаремах османского времени. Исключение составляли гетеры. Спартанские же девушки не сидели взаперти, могли высказывать своё мнение, заниматься спортом и даже соревноваться наравне с юношами.

Уже упоминалось, что в 396 г. до н.э. Киниска, сестра царя Спарты, стала первой женщиной в Греции, выигравшей Олимпийскую гонку на колесницах. Дважды! Когда по всей Греции девочек выдавали замуж в возрасте 12–13 лет, спартанский закон запрещал замужество, пока девушке не исполнится 19–20, чтобы обеспечить рождение здоровых детей.

В отцовском доме девочек кормили не хуже, чем мальчиков — тоже для античного мира поразительная роскошь. А самое главное — спартанские женщины имели право на собственность. По оценкам, в позднеклассической Спарте, когда мужское население серьёзно сократилось из-за постоянных войн, женщины были полновластными владельцами 35% всей земли и собственности. Всё это, конечно, не отменяло главной задачи спартанок — рожать как можно больше детей. При необходимости от мужчин более здоровых, чем их престарелые мужья. Потому что Спарте постоянно нужны были новые солдаты.

Существует очень известная легенда, что когда спартанец отправлялся на войну, его жена или мать вручала ему аспис (щит) со словами: «С этим или на этом». Имея в виду, что истинный спартанец мог вернуться в Спарту только победителем (со щитом в руке) или мёртвым (на нём). Это почти наверняка пропаганда. Спартанцы хоронили своих павших на поле боя; никого не приносили обратно на щите - на спартанский щит человек бы не уместился. Но верно, что для солдата было меньшим позором потерять свой шлем, нагрудник или поножи, чем свой щит, поскольку доспехи были предназначены для защиты только одного человека, тогда как щит также защищал товарища слева. Таким образом, щит был символом солдатского братства, и его потеря была большим позором.

Вопреки популярным мифам, спартанцы были не абсолютно непобедимы. Даже та знаменитая битва при Фермопилах из фильма «300» закончилась, строго говоря, поражением. Может быть, моральной победой, но персы прошли злосчастный узкий проход в горах, а его защитники погибли. Спартанцам приходилось и отступать. Однажды афиняне заманили спартанцев в ловушку и взяли в почти 300 человек — вот это было позорище. Но в целом спартанское войско было, конечно, исключительно эффективным.

И когда персидский царь Ксеркс собрал огромную сухопутную и морскую силу и отправился завоёвывать Грецию, спартанские силы сыграли ведущую роль в организации общегреческого сопротивления захватчикам. Это афинский стратег Фемистокл предложил, чтобы преимущественно спартанские войска заблокировали продвижение персидской армии в горном проходе Фермопилы, в то время как афиняне со своим флотом будут разбираться с персидскими кораблями.

Спартанский царь Леонид перед битвой, как обычно, проконсультировался у Дельфийского оракула. И ему было предсказано, что Спарта одолеет врага только если один из её царей погибнет. То есть Леонид был убеждён, что идёт на верную смерть. И поэтому он выбрал в свой отряд только спартанцев, у кого уже были сыновья. Контринтуитивный вывод с нашей точки зрения — в наше время на смертельно опасную операцию отправили бы несемейных. Но мы не мыслим, как спартанцы: они оставляли людей на разведение.

Леонид имел под своим командованием не только элитные три сотни спартиатов. У него было всего около 7000 человек: спартанцем и греков из других союзных областей. Плюс немало илотов, обеспечивавших хозяйственную поддержку армии и погибавших вместе с ней. Против них была вся персидская наземная армия, пытавшаяся пробиться из Македонии к центральной Греции и к Афинам. Древние авторы значительно преувеличивали размер персидской армии, говоря о миллионах. Сейчас её оценивают в от 120 до 300 тысяч солдат — тоже немалая сила.

Греки удерживали эту огромную армию в течение трёх дней, не позволяя персам пройти вперёд через узкий проход между горами и морем. Часто утверждается, что в то время Фермопильский проход представлял собой дорожку вдоль берега залива, где могла пройти лишь одна колесница. На самом проход был шириной около 100 метров, так что защищать его было довольно хлопотно.

На третий день предатель из местных жителей показал персам альтернативную тропу по горам в обход. Персидские элитные части — «бессмертные» (просто гвардейские войска, а не в самом деле бессмертными с дрессированным трёхметровым великаном) — обошли греческие позиции с фланга. Леонид, узнав об этом, отпустил большую часть греческой армии и остался с арьергардом в 300 спартанцев и 700 феспийцев прикрывать их отступление. Они тоже не выглядели как в кино и не сражались в одних набедренных повязках. Это были гоплиты — тяжело вооружённая пехота. Каждый спартанец носил бронзовую кирасу, поножи и шлем. Это был танк в терминологии компьютерных игр. И защита Фермопил заключалась не в серии дуэлей один на один, а в упорном стоянии группы с сомкнутыми щитами, отражающей волны атак.

Тем не менее, пророчество было исполнено и царь Леонид погиб в битве. Но за это время греческий флот дал первый бой персидскому, укрепился у мыса Артемисий, Афины были эвакуированы. И греки, вдохновлённые примером спартанского героизма, оказали такое яростное сопротивление захватчикам, что Ксеркс плюнул и от отступил назад в Азию. Не сразу, конечно — предварительно он сжёг Афины и потерял почти весь флот в битве у Саламина. Спустя две тысячи лет Мандельштам напишет:

> Собирались эллины войною
> На прелестный остров Саламин...

Это как раз о тех событиях.

После отражения внешней угрозы греческие города быстро передрались друг с другом. В ходе Пелопоннесской войны Спарта подчинила себе многие из основных греческих государств, включая и Афины. И даже вторглась в персидские провинции в Анатолии. V век до н.э. станет пиком её могущества. Спарта пытается распространить свои принципы и идеалы на всю Грецию, и греки не будут в восторге. Фивы, Афины, Коринф и Аргос объединятся против «спартанской тирании» — это их термин.

Между тем в самой Спарте созрел демографический кризис. Поскольку гражданство в Спарте передавалось по крови, то количество её полноправных граждан, ещё и таких, которые могли заплатить взносы за агогэ и за сисситию (за обучения и общественные столовые), неуклонно падало.

Были предприняты попытки исправить ситуацию, наложив штраф на холостяков. Но это не смогло обратить тенденцию вспять. Из-за постоянных военных потерь и экономической выбраковки спартиатов останется меньше тысячи, и у них начнутся огромные проблемы с илотами, теперь превосходящими их по численности в 30–40 раз.

Другие полисы развивались — у них была торговля, наука, технологии. А Спарта упорно оставалась изолированной, аграрной и архаичной. И вскоре она перестала побеждать. Она становится одним из греческих городов в римской провинции, куда римляне ездят на экскурсии наблюдать экзотические древние обычаи и поражаются: «А что, так тоже можно?»

И Спарта перешла из реальности в мифы. Везде, где люди решали жить простой и мужественной жизнью, без излишеств, в равенстве и братстве, и непререкаемой верности своим товарищам, они вспоминали спартанцев. Не настоящих исторических спартанцев (мы навряд ли сможем понять сейчас психологию тех людей: слишком много лет прошло, и слишком мало сведений осталось), но чистую идею Спарты. Где жёсткость к себе не выливается в жестокость к другим, где равенство не деградирует под давлением экономических законов, лидер сражается плечом к плечу с рядовым, и женщины никогда не теряют свою гордость. Никаких детских травм, никаких триггеров, никакой слабости. Только равенство, только мужество, только Спарта.