Степаныч

Степаныч
В Воркуте ранним холодным утром идешь на работу и видишь висящую на кранах строительную технику. Компрессоры, погрузчики, катки. Как игрушки на новогодней елке. Если их на кран после работы не подвесишь, то утром в лучшем случае не найдешь аккумулятора. А в худшем ничего не найдешь. И никакое ОБХСС тебе не поможет. Север, одно слово. Тут много такого, что не встретишь в средней полосе. Деревья по пояс, дома на сваях. Люди другие.
В то жаркое лето 83-го мы ремонтировали центральную улицу Воркуты, улицу Ленина. Назвать лето в Воркуте жарким можно лишь с натяжкой. Но тогда, помнится, мы изнемогали от летнего зноя. Может быть потому, что асфальт. Или от породы. Порода - это щебень. Который вынимают из шахты вместе с углем. Породу вынимают горячей. Как там, в шахтах, работают шахтеры, трудно представить. Потом породу закатывают в дорогу. Причем закатывать надо только остывшей.
Вся эта история началась с яиц. Обычных, куриных. В тот день денег ни у кого не было, а зарплату Воркутауголь обещало только в понедельник. То есть завтра. А работать приходилось без выходных. Лето на северах короткое, зато рубль длинный.
А на календаре было воскресение. Как наш бригадир Степаныч добыл тогда без денег два десятка яиц - история умалчивает. Скорее всего сходил в ближайший гастроном, что-то там пообещал продавщице. Та улыбнулась и вынесла с заднего хода яйца и нарезной батон за двадцать пять копеек.
Но тут самосвалы подвезли одновременно и породу, и асфальт. Пришлось отложить перекус часа на два. Потом Степаныч закатал яйца в асфальт, и через пять минут мы чистили черными от асфальта пальцами черную скорлупу. Но кого тогда волновали такие мелочи. Потом запили теплой и немного противной водой из старого чайника и решили перекурить перед дальнейшей работой.
Степаныч курить не стал. Прилег на землю, положил голову на поребрик и задремал. И вот тут к нам и подъехала черная Волга.
Из нее вышел парень в черном костюме и черных очках. Подошел к нам и грозно спросил:
- Кто тут старший?
Степаныч после этого слегка приоткрыл один глаз, долго изучал парня, потом лениво сказал:
- Ну я старший. Чего надо?
Затем, не дождавшись ответа, снова задремал.
- Кто-то прожег наш кабель, - сказал парень, сняв очки и вытирая вспотевший лоб. - И вы за это ответите!
Степаныч проснулся, достал из кармана «Беломор», закурил. Прогнал налетевшую откуда-то мошкару. Долго изучал окружающую обстановку. Снял сапог, перемотал портянку. Затем промолвил:
- Засунь свой кабель себе в одно место. - И снова лег отдыхать.
Место Степаныч указал достаточно точно. И было видно, что человек из Волги от такого точного указания очень взбешен. Он быстрым профессиональным движением достал из кармана пиджака красную книжицу, сунул ее в лицо Степанычу и торжественно произнес:
- КГБ СССР. И встать, когда разговариваешь с младшим лейтенантом госбезопасности!
В те времена аббревиатура КГБ еще производила впечатление. Я после такого заявления чуть свою папиросу не проглотил. "Ну, - думаю, - хрен теперь нам и зарплата, и премия".
Но Степаныч и ухом не повел. Он снова приоткрыл один глаз и лениво произнес:
- План подземных коммуникаций принес?
- Какой план, - закричал парень. — Это секретный кабель. Для связи с Москвой. А если кабель секретный, то и план секретный.
Степаныч встал, взял в руки чайник, сделал несколько глотков.
- Нет плана, нет ответа. Есть план, есть ответ. Тебе решать.
Через десять минут секретный план секретного кабеля, связывающего Воркуту и Москву, был в руках у Степаныча. Благо управление КГБ находилось через дорогу. Степаныч долго изучал принесенную бумагу, потом сказал:
- Все понятно. Твое ведомство не предупредило наше ДРСУ о вашем кабеле. Хотя мы предупредили всех, кого следует, о начале дорожных работ.
Тут Степаныч явно соврал. Скорее всего он и понятия не имел, кто там кого предупреждал.
- Кабель ваш секретный и на наших планах не обозначен. Ничем помочь не могу. Ищи свое начальство и с ним разбирайся.
- Какое начальство, закричал парень чуть не плача. - Все начальство на рыбалке. И ваше, и наше!
— Вот, - сказал Степаныч. - Проблема...
Потом он задумался и выдал на-гора:
- Но она, в принципе, решаема. Два часа работы и пятьсот рублей. Но решать надо быстро. Иначе экскаваторщик уйдет, и тогда мы ничем тебе помочь не сможем.
У меня в тот момент мороз прошел по коже. Думал, сейчас нас тут всех повяжут и отправят куда-нибудь под Сыктывкар. В самой Воркуте тогда зон уже не было. И всех, кто нарушал советские законы, отправляли валить лес на юг.
Младший лейтенант, словно вытащенный на лед хариус, молча шевелил губами. Не зная, явно, что ответить.
- Сто, - наконец сказал он. - У меня больше нет.
- Пятьсот, и ни копейки меньше, - ответил Степаныч. - Вот был ты из МВД, тогда можно было бы и триста. А для вашего ведомства у нас скидок не предусмотрено.
Потом, когда все закончилось, кабель нашли и починили, деньги, отминусовав сотню экскаваторщику, поделили поровну, повеселевший чекист сел в свою «Волгу» и уехал защищать рубежи Родины, я спросил у Степаныча:
- Тебе не страшно было органы разводить на деньги?
- Ну их в жопу, - ответил тот. - Дальше Воркуты все равно не сошлют. Пойдем лучше долг отдадим за яйца и купим чего-нибудь выпить. Выходной все-таки.
Дмитрий Зотиков. По воспоминанием работы в Воркуте.