Как не пустить Путина в Европу

Перелезая через замшелые бревна и упавшие ветки, Ханс Йостен рассказывает об опасностях, подстерегающих на торфяных болотах.

«Невозможно предсказать, будет ли глубина 10 см или 1 метр», — говорит голландский биолог, пробираясь по влажной земле, пока крошечные лягушки прыгают между ольхой и ярко-зелёными папоротниками.

По его словам, армии вторжения с тяжёлой бронетехникой будет очень сложно проникнуть в этот болотистый район на северо-востоке Германии, известный как Кишофер-Мур. «Они сразу же застрянут».

Именно поэтому Йостен считает, что такие болота, как Кишофер, могут стать важнейшим рубежом в борьбе с двумя крупнейшими угрозами, стоящими перед Европой: российским экспансионизмом и антропогенным изменением климата.

В то время как континент готовится потратить сотни миллиардов на перевооружение, многие учёные опасаются, что окружающая среда отходит на второй план.

Но 70-летний Йостен, которого коллеги прозвали «папой торфяников», утверждает, что восстановление осушенных водно-болотных угодий — это экономически эффективный способ противостоять Владимиру Путину и одновременно спасти бесценный поглотитель углерода.

«Слишком много беспроигрышных ситуаций, чтобы ими пренебрегать, — говорит он. — Вы можете укрепить свою обороноспособность, получая при этом «выгоду для климата, биоразнообразия, контроля над посевами и водоснабжения».

Вода на протяжении тысячелетий играла важную роль в оборонительной стратегии.

Прусский генерал и военный стратег Карл фон Клаузевиц говорил, что болота являются «одной из самых надёжных линий обороны».

Германский вождь Арминий использовал тёмные, вязкие торфяники Тевтобургского леса, чтобы нанести одно из самых сокрушительных поражений римской армии. А в XVI и XVII веках Голландия использовала стратегическое затопление, чтобы отразить вторжение испанских и французских захватчиков.

Совсем недавно, когда украинские вооружённые силы отчаянно пытались остановить продвижение российских танков к Киеву в первые дни вторжения в 2022 году, они разрушили плотину советских времён примерно в 20 км к северу от столицы.

«Вместо того чтобы напрямую наступать на Киев... противник был вынужден либо искать другие пути, либо медлить», — говорит Виктор Кевлюк, военный эксперт киевского Центра оборонных стратегий.

«Это дало украинской стороне время укрепить оборону на правом берегу реки Ирпень, где вода и болота служили противотанковым рвом».

Он добавил: «Природа сделала своё дело».

С тех пор Украина неоднократно полагалась на реки, поймы и болотистую местность.

Подобные уроки были усвоены и в других странах Европы. «Мы используем все возможные средства, — заявил премьер-министр Эстонии Кристен Михал в интервью Financial Times. — Если на границе есть естественные преграды, такие как болота, топи или озёра... это нам помогает».

Но в других странах отношение к использованию водно-болотных угодий в военных целях было более неоднозначным.

Недавняя трагедия, произошедшая с пехотной дивизией США, стала напоминанием о том, что торфяники представляют опасность для собственных сил НАТО. В марте четверо американских солдат погибли во время учений, когда их бронемашина застряла в глубоком болоте недалеко от границы Литвы с Беларусью.

Министерство обороны Германии заявило в интервью Financial Times, что пополнение запасов воды исключительно в военных целях может иметь как плюсы, так и минусы для НАТО и «не является приоритетом» для нынешнего правительства.

Тем временем польский биолог Михал Жмихорский заявил, что увидел «большой разрыв» между словами и действиями, когда в июле представлял министерству обороны своей страны стратегию использования окружающей среды в качестве военного барьера.

«Они говорят, что очень заинтересованы, но мы не видим никаких действий на местах», которые свидетельствовали бы о том, что они корректируют оборонное планирование страны, сказал он.

Вместо этого Польша построила пятиметровый стальной забор в заповеднике Беловежская пуща, разделив уникальный лес и водно-болотные угодья на две части, в попытке остановить мигрантов, пересекающих границу через Беларусь.

По мнению экологов, последний крупный проект по укреплению границы, известный как «Восточный щит», также противоречит принципам защиты водно-болотных угодий. Министерство обороны Польши не ответило на запрос о комментарии.

Йоостен, выросший в нидерландском регионе Пил, где расположены торфяники, изначально заинтересовался водно-болотными угодьями из-за их впечатляющего биоразнообразия и удивительной экологии.

Позже он заинтересовался влиянием торфа, который состоит из частично разложившихся растений, на климат. Когда земля затоплена, вода останавливает процесс разложения растительных остатков. Но осушение болот и топей возобновляет этот процесс, что приводит к выбросу примерно 5 % мирового объёма углерода.

Когда торфяники снова наполняются водой, они перестают выделять CO₂ и в конечном счёте снова начинают его поглощать. По словам Йостена, для достижения глобальной цели по достижению нулевого уровня выбросов к 2050 году необходимо восстановить все торфяники в мире.

Он и другие учёные из всемирно известного Грайфсвальдского центра изучения болот, расположенного примерно в 10 минутах езды от Кишоферского болота, работают над поиском способов использования этой земли и выращиваемых на ней коммерческих культур, таких как тростник, камыш и торфяной мох.

Но Йостен не понаслышке знает, что повторное заболачивание может вызвать ожесточённое сопротивление со стороны местных жителей и фермеров, для которых осушенные торфяники являются источником средств к существованию.

По его словам, людям часто не нравится этот процесс, потому что «возникает ощущение, что вы переезжаете или мигрируете, не покидая своего места, ведь меняется всё вокруг вас».

Кишофер-Мур сам по себе стал полем битвы в этом споре.

После воссоединения Германии в 1990 году эта территория была вновь затоплена, но позже местные власти отменили это решение из-за жалоб на мошек, сырость в подвалах и проблемы с пастбищами для животных.

Земля теперь достаточно сухая, чтобы на её окраинах начали расти сосны и берёзы.

Но Йостена это не останавливает. Он говорит, что защитные болота будут составлять лишь 5–10 % от общего объёма работ по восстановлению водно-болотных угодий в Европе.

Но учёный, в библиотеке которого есть такие книги, как «Война и торф», посвящённая военной истории водно-болотных угодий, надеется, что эта концепция привлечёт внимание военных стратегов, которые обычно мало задумываются об изменении климата и биоразнообразии.

Ему также нравится «гуманистическая» идея использования болот в качестве сдерживающего фактора против военного оружия. «Это неагрессивно, — сказал он. — Торфяники не стреляют в ответ».

статья длинная,но смысл ясен из названия. Это автоперевод и ни где не указано что это шутка.


Это сообщение отредактировал 8delirium8 - 26 авг 2025 в 14:22