Графоманы ЯПа против коллег сайта ЛитБес. Читаем внеконкурсные работы

№1 О пользе лемонграсса.

Ни хао, бумер!
Ремемблю ваш крайм-муви, в котором, помнишь? - «шухер – опасность, нехороший человек – редиска» и плачу. Задрался, пока на ваш смешной язык своё сообщение переводил. Ниасилил и ливнул. Ну, ничё, разберёшься.
В общем, так. Наши ботаны дотумкали как пульнуть месседж в прошлое. К вам, крч.
Как и когда вы все рипнетесь вашим вождям, дзайбацу и учёным уже маякнули. Сорян, но ход истории менять бесполезняк, разве что детали. Хотя учения-то будут. Ковидлы там всякие, локдауны. Мне, крч, очень жаль, соболезную и всё такое.
А я, так то, по делу пишу, бро.
Ай нид хелп!
Если ты словил мой месседж, надо:
1. Хорошо забоксить пакет лемонграсса. Ну, приправа такая. Лемонграсс.
2. Сгонзать к космодрому Вулмер, Аль-Анбар или Ясный и зашкерить стафф в приметном месте.
3. Оставить на просторах GPSы чекпойнта, где зашкерен лемонграсс. Хештег #лемонграссдлялунтика
Нафига?
Только между нами, ок?
Вот ты шаришь, как замутить том-кха?
И я был не в курсах.
Первый десяток POVов в ТТшке и пошаговых инструкций, типа «покупая в супермаркете ингредиенты этого блюда, не забудьте…», я кикнул. Рил ток, не то.
Потом нарыл куцый рецепт, на тайском, завалявшийся в заплесневелом бложике. Очень олдскул и аутентик.
Нужен самый трушный рецепт. Косячить не вариант.
У меня рандевуха. Знаешь, что это значит? А вот нифига ты не знаешь!

До Факапа, с тян была конкретная непонятка. Гендерный беспредел. Кто гичгада из себя лепил. Кто галантного, рил ток, кавалера.
Со мной проще. Я по школоте был на физухе и киберспорте. Тупой качок и онлайн задрот в одном флаконе. Но уже тогда решил чё да как. Ботанить ещё пять лет, не по мне. В бизнесе я никому не упал. Армейка и ментовка – для дебилов.
И я решил повджобывать десяток лет, чтобы потом до конца жизни греть жопу в субтропиках. Чтоб на термометре и на карте - всегда нормальный плюс. Вот тогда и подумаем о тян.
Ну а где можно так джобнуть? На Камне, конечно. Ну да, на Луне.
После школы в июне NSm сдал - естественно-научный минимум лунтика, июль чилил на медтестах. Законтрактовался в конце июля, и стартанул ровно второго ноль-восьмого, как подгадал.
Не до тянок мне тогда было, веришь?
Так то, на Камне жилось нормалды даже до Факапа. Восемнадцать автономных лунатаунов, бро. Пять международных ООНовских, двенадцать протекторатов и один вольный город.

Шанхайская конвенция запрещает строить НА лунной поверхности. Только рыть. В моём городе Титов сорок четыре уровня, бро. Нора в сорок четыре левела. Жильё, лаборатории, гидропоника, клон-фермы, фабрики, лавки и магазины, столовки, больница, интермедиа, кибербордель, стадион, депо строительной техники, метро, соединяющее пятнадцать городов из восемнадцати, включая вольняшку Примерогратис.
До Факапа, в Титове было 79К трудяг-работяг. Теперь 84К. Из них тян всего пять процентов. Ну? Вкуриваешь, ЧТО для лунтика рандевуха?
Я, так-то, не нуб, реальную делюгу тащу.
Луна всегда повёрнута к Земле одной стороной и это найс! Чтобы швырять в нас грузом, надо тупо прицелиться, и через 72 часа посылка в моих цепких клешнях.
Выхватив большую посылку с Вулмера, я с пацанами успеваю раскидать её и принять дополнительный привесок, тонн в семь, с Аль-Анбара или Ясного.
Если бы срослось с Куру, пришлось бы набрать вторую смену, но, во-первых, на Куру почти нет воды, если не считать бесполезную морскую, а во-вторых, не срослось, и чё пылить?
Что в посылках? Вода, бро. Ну, ещё чернозём и удобрения, но это такое. Три процента. Основной груз – вода.
Вода – это всё, что нам нужно от метрополии. Бывшей метрополии, бро.
Теперь и не узнать, как всё завертелось. Я начало Факапа пробакланил на работе. Потом, типа слышал, что хайп нездоровый на альмаматер, но не вникал. А кто вникал? Да и земляшкам не до нас было.
А вышел у земляшек, бро, такой криповый кринж.
Коллаборация отбитых гиков решила потешить ЧСВ и затащить реальный челлендж – глобально расшарить панацею от всех инфекций через атмосферу.
Налечили правительство, наобещали снижение расходов на здравоохранение на 99 процентов, подняли грантов. Ну и понеслось говно по трубам, точней нано-драгс от всех болезней по воздуху.
Но, как обычно, всё пошло не так.
По итогу, поимели атмосферную дисперсию генно-модифицированных вирусов, которых хлебом не корми, дай привести человечий организм к идеальному состоянию. Настолько идеальному, что жмуры даже не разлагаются.
Теперь весь воздух Земли наполнен искусственной высоковирулентной нанобиозаразой. Ни вздохнуть, ни пёрнуть, как говорили древние греки. Рил ток.
Земляшки оффнулись за неделю. Мои предки тоже. Геймовер.
Кое-кто остался, конечно. Полторы сотни тысяч выживших в герметичных лабораториях, подземных моногородах, на подводных биостанциях и в правительственных бункерах. Их подняли с Земли на Камень, как только чекнули, что они не заразны.
Итаво – слегка за овермиллион лунтиков, вот и всё человечество.
Спасали ли мы планету?

Пытались. И протравили пробу воздуха. И облучили. И нагрели. Охладили. Оставили без солнечного света. Выставили на солнечный свет. Ультразвуканули и инфрасветанули.
Голяк. Зироу. Ну не нагреем мы атмосферу до 419 Кельвинов. И кислотой планету не зальём. И фсио.
Ну и, крч, за год движ утих. Ботаники чёто там пыжатся, а остальные стали учиться жить без Земли. Чисто на Камне. На Луне.
А чё нам надо с Матушки? Мы всё сами крафтим. Еду. Энергию. Механизмы. Науку. Тут на Камне концентрация интеллекта на порядок от Земли. Естественно-научный ценз лунтика, плюс стопиццот лаб на квадратный метр. А где интеллект – там всё.
Тут все скиллы прокачаны. От батона до смартфона. И в спорт, и в культурку. И в программу покорения Марса. Пилим трушный хавчик. Средний коэффициент соответствия крафтовой гастрономии оригиналам - 82 процента. Хоть те рис, хоть те хлеб, хоть сюрстрёмминг, рил ток.
А вот тян синтезировать мы не научились.
Не. Со временем всё будет. Естественным путём. Но пока засада, бро. Лютый фейспалм.
Мужское население разделилось на четыре фракции.
Первая – «этаненаши». Ну чё сказать? Были они, есть и будут. Да и хрен бы с ними. Не наши они, да и всё тут. Плюсом в карму нашим вождям, что они, в отличие от некоторых других городов, не стали форсить тему и законы придержали. Пусть шпилятся втихую. Процентов десять таких.

Вторая – хикканы. Соцопаты и женофобы. Немало их.
Третья - сойджеки. Ну ты понял. Вроде и мужик, а вроде и нет. Типок кагбэ не из этих, но зироу маскулинности. Soy-boy. Кто препаратами, кто соевой диетой и медитацией придавил свою природу и приподнял себе феминности. Таких пятьдесят пять процентов, не меньше.
Ну и последняя четверть – адеклы. Адекваты.
А тян не хватает. Конкретно. Настолько, что распоследний токсик разучился звать их бабами, тёлками, шмарами, девками, мётлами. Перечисляю, а язык сопротивляется. Они - Тян. Кисазаи. А если уже стала твоя, то матурымка.
Так и живём. Полиандрии по пятнадцать-двадцать человек. Есть и по сорок.
Левираты, но не посмертно, а по кругу, понедельно и помесячно. Тоже вполне законно. Не подкопаться.
Онейда-общины. Брак пары сотен мужчин и десятка тян. Там реально всё сложно.
Но это такое. Многие адеклы, как и многие тян, не готовы к полигамии. Такие как мы стремятся запилить временный монобрак. С продлением или без. Зависит от обоих. На месяц. Неделю. Год. Есть и те, что не расстаются.
Ухаживать тут некогда. Шипперить – некому. Всё решается на рандевушке. Свайпнут тебя или придержат, зависит только от тебя. По этикету, есть обязаловка и сюрприз. Обязаловка – это райдер, который выкатывает кисазая. А сюрприз – это уж чё сам.
Ну и, крч, вот. Завтра у меня рандевуха. Рандевуха! Всего месяц как зафолловил тян и вот я уже «вариант». Пуська - просто краш! В присланном мне райдере один пункт. «Хочу том-кха».

Пищевой проц на ярусе выдал мне почти все ингредиенты с соответствием оригиналу 93-98 процентов. Клон-кура, кокосовое молоко и всякое такое стандартное хрючево. Правда соломенные грибы и имбирь по бабосам вышли как живой слон. Да и чё? Не жалко.
А вот программы синтеза лемонграсса не нашлось. Зироу. Клал бы я на лемонграсс, если бы не рандевуха, бро. Но я же уже впрягся крафтить оригинальный сабж. А без лемонграсса - это лажа, а не том-кха. Веришь?
Я завесил тизер с запросом проги лемонграсса на всю топ-выдачу в индийском и пакистанском секторах. Там она стопудняк найдётся, только б не проигнорили. Впереди вся ночь.
А не запилить ли мне лемонграсс самому, пока жду ответа от папуасов? Изи!
Рили всё просто. По физике возьму за основу, пожалуй, зелёный чеснок. Похоже ведь на лемонграсс? По химии… По химии основа это бергамот, рил ток.
Теперь похимичим. Навесим на бензольное кольцо ещё пару гидроксильных групп. Та-ак. Теперь в реактор, и вывод пробы на принтер. Ффффууу. Не-не. Чёт лишканул с кислотностью фенолов. И поди-ка уменьшить концентрацию формальдегидов?
Ко второму часу ночи я почти раздуплился.
Аналоговый анализатор показал уже пятьдесят четыре процента соответствия оригиналу, когда меня грубо прервали. Не, ну демократия, либерализм и права человека у нас такие, что Земле и не снились. Но если что не так, ласты завернут моментально.
Слышу, кто-то ломится, как к себе домой. Конуру мою вскрыть рили ноу трабл.
Прятать мне нечего. Но юзать юнивёрсал-кей в моём присутствии, ящитаю, нагляк. Я как тему просёк, сразу вскочил. И тут же лёг. Ну, по стокилограммовому битюгу на каждую конечность даже на Луне многовато. А они ж ещё в броне и с пушками. Манал я брыкаться. Изи фраг.
Хомутом стянули руки. Натянули чужой вонючий кепарь на глаза.
- Ауф! Чё за цирк?
Кляп мне в пасть и зироу ток. По таймингу трипа топим загород. В отличие от земляшек, наши силовики, секретные лаборатории, правительство, серваки, тюрьмы и хранилища уютнее чувствуют себя на окраинах города, когда с пяти сторон лунный монолит.
Приехали.
Слышу визгливый голос шеймит, крч, этих нубов, которые меня заломали.
- Э, дуболомы! Вы чё сделали-то? Вы чё сделали?
- Рофлишь? Сказали привести - мы привели, - гундит над моим ухом абобус.
- Отпустите! Отпустите его!
Передо мной стоит очкастый глэк в белой хламиде, страшный как спящий Ленин. Стопудняк ботан.
- Садитесь. Хотите чаю? Кофе?
- Хрендендрофе! Чё надо?
Трушному ботану западло признаться, что он читер, который решает научные траблы, методом перебора. Но куда деваться? Раз уж способ пофиксить земной биохазард не находился, яйцеголовые решили, что рандомный поиск не повредит. И, рили, сработало!

За сутки через серваки каждого лунатауна проходит больше сотни новых химических соединений, которые лунтики крафтят через химсинтезаторы. Они мгновенно тестируются на предмет безопасности, легальности и всего такого. Ну и ботаны, на всякий случай, поднавесили на сервак доппрограммку, с помощью которой, синтезируемая химия, чисто на шару, оказывала тестовое воздействие на образцы агрессивной земной биосреды.
И эпик вин!!! Первый же мой беспонтовый лемонграсс, при помощи какого-то трипептида ингибировал синтез фермента фосфопантотеинаденилтрансферазы вируса и стерилизовал пробник заразы с Земли. В лабе тут же сработал контрольный датчик и понеслось…
Ну вот, залили мне в уши эту историю, наставили лойсы, но сказали, что рано или поздно они бы сами справились. Сунули на подпись отказ от патентных прав на мой недолемонграсс, и, чисто формально, предложили войти в рисёрч-тим по очистке Земли.
Я слился, вежливо, но твёрдо.
Не, бро, так-то, я герой, хоть и рандомный. Ну, словил нежданчик. Апнул ачивку для рандевухи. Но, ващет, у меня своя, капец важная работа.
Рил ток, завтра Землю не отмоют. Там пайплайн на годы и десятилетия. Пока воздух недолемонгассом фильтранут, биосферу и инфраструктуру поправят, рак на Луне свистнет. С Камня мы схильнём ещё не скоро.

Но теперь точно схильнём, инфа-сотка. Ботаны не подведут. Теперь им карты в руки.
А мавр сделал своё дело. У меня дел по горло и времени зироу. Уже пять утра. Сегодня рандевуха, а я ещё так и не синтезировал свой хренов настоящий тру лемонграсс.

№2 Падение Алеора

Стоило оступиться, сундук выскользнул из рук и тяжело рухнул на камни, издав жалобный хруст.
- Проклятье, Лион! - воскликнула рыжеволосая девушка, ударив парня в плечо, от чего он чуть не упал.
- Больно! - пожаловался он, потирая плечо.
- Ты хочешь чтобы нас было слышно за мили? - она отбросила с лица непослушные локоны, которые так и норовит растрепать ветер, недовольно уставилась на друга.
- Не переживай, Сиила. Псы Ахока не найдут нас на этом острове. А караванщики не будут искать сокровища.
Зарычав как кошка она отвернулась, сделав вид что обиделась.
- Дальше сундук потащишь один!
- Так и скажи что хочешь отдохнуть. - он сделал вид что тоже обиделся. Но долго играть в эту игру он не умеет.
Уже через несколько долгих мгновений он подошёл сзади и обнял девушку за плечи.
Сначала она дернула плечом под его ладонью, но вырываться не стала, давая Лиону положить голову себе на плечо.
- Сиила, почему ты беспокоишься?
- Почему, Лион? - она повернулась к нему лицом встав практически вплотную, так что он ощутил теплое дыхание на губах - Погоня. Три корабля Псов, готовых шкуру с нас спустить! Мы еще никогда не были так близки к смерти.
- Я никому не позволю обидеть тебя. - постарался успокоить он, глядя в зелёные глаза.
- Я не за себя боюсь. Я боюсь за брата, за детей и наших друзей. Ты знаешь что Псы Ахока делают с детьми. Я не хочу чтобы такое было с моим братом. Когда всё это закончится?
- Мы наберем достаточно монет чтобы пересечь портал. Еще немного и мы уберемся из Селеевых гор навсегда. Я сам построю вам большой дом на одном из островов. Заведем рыбную ферму. А мелкие будут помогать нам. Откроем большую харчевню на пути в Великую Иламатру, будем кормить путников, пока старый Гехман будет следить чтобы дети помогали по хозяйству.

Он представил себе каждую мелочь, искренне веря в свои слова, и заметил как Сиила успокоилась, подрагивая от холода.
- Обещаешь?
Обнимая её он рассмеялся.
- Будешь моей поварихой и официанткой.
- Еще чего! - ответила Сиила пнув его в ногу, так что он отскочил с криком.
- Я искать водоём, а ты неси свой сундук сам. Только прячь его на этот раз ЛУЧШЕ!
- Но я… - не успел возразить он, когда девушка скрылась среди деревьев.
Глубоко вздохнув глядя на сундук, пару раз его пнул, проверяя не развалился ли тот от падения.
Выйдя из рощи он наткнулся на необычную белую скалу, вдвое выше его роста. Форма и цвет скалы напоминала клык волка. Вокруг щебетали птицы, а мелкие пушисты япы прыгали среди мха. Удивительно, но с места Лиона, вершина скалы смотрела точно на осколки луны в небе, от которой тонкими линиями расходились паутинки колец опоясывающих небо.
- Красивое! - улыбнулся Лион.
Ища подходящее место он заметил что скала-клык буквально разбита на две части. Трещина разделяющая остров прошла сквозь скалу, оставив
- Что здесь произошло?
Разлом выглядел очень свежим. Далеким от времени катаклизма. Лион двинулся вдоль него, пробираясь через деревья и кустарники, нога его вдруг соскользнула по камням и он по пояс провалился в зеленоватую воду небольшой ямы в земле. Вода брызнула в лицо, и когда он пришел в себя от шока неожиданности, то понял - это то самое место, откуда начался разлом.
Кратер напоминал форму глаза, два края которого плавно перешли в трещины, разделяющие остров, а какое то свечение под ногами, словно зрачок привлекло внимание.
«Показалось?»

Он нырнул, достав небольшой светящийся голубым пламенем камень, чуть меньше куриного яйца.
- Не может быть! - пытался он поверить своим глазам, не отрываясь от сияния камня в руках. Внутри него удивительные переливы постоянно движутся и меняются, завораживая танцем.
Спрятав сундук в одном из углублений кратера над водой, он бросился обратно в лагерь, заметно потея и нервничая.
В лагерь он вошел уже когда опустился бронзовый вечер и солнце шло к закату.
Все были при деле. Сиила давно вернулась с водой. Пятеро мелких, ожидая ужин, слушали у костра истории старины Гехмана. Хремок, играя мышцами на уходящем солнце, затачивал болты для самострелов корабля. Златовласая Вилеса и веселый Геренор готовили похлебку, чей запах разнесся на всю опушку.
Когда Лион подошел к костру, Сиила прижала палец к губам в знак тишины, и улыбалась. Её брат и другие дети внимательно слушали истории Гехмана, одного из немногих хранителей знаний прошлого. Свои рассказы он плёл с душой и детям это нравилось.
- И вот, с неба рухнуло нечто. - продолжал Гехман, - Гнев неведомого Бога. Мир накрыла тьма. Черная пыль! - устрашающе произнёс он. - Но катаклизм поднял в небо острова, спасая выживших! Алеору постигла гибель, но часть её поднялась из бездны в новом обличии!
- Сиила, нам срочно нужно поговорить.
- Позже расскажешь куда спрятал сундук. - прервала она.
Леон решительно схватил Сиилу за руку и потащил к кораблю.
- Сказки потом!

Маленькое судно, названное Кареола, качалось на ветру над самым краем острова, на фоне загорающихся звезд. Один из огромных валунов рядом с кораблем послужил помостом, по которому они быстро поднялись на палубу, минуя веревочную лестницу.
- Что такого важного ты хочешь сказать?
Как только она заметила как сильно он нервничает, в её груди появилось беспокойство и даже страх. Неужели сюда кто-то летит?
- Ты меня пугаешь. Что произошло?
- Ты должна это увидеть. - сказал он, вынимая из кармана камень, ярко сияющий на фоне вечернего неба и в глазах Сиилы. Она потеряла дар речи. Вдали, среди других островов, пылает точно такое же голубое сияние. Камень будто отвечает ему, вспыхивая и затухая в унисон.
- Что это, Лион? - испуганно спросила девушка, уже зная ответ.
- Коралит - дрожащим голосом произнёс Лион. - Целый камень коралита.
Глаза Сиилы увеличились вдвое.
- Выброси его! Прямо в бездну!
- Ты не понимаешь? Это то, о чем мы мечтали. Новый корабль, дом для всех нас!
- Он навлечет на нас беду! Нас всех убьют из-за него! Лион, пожалуйста, выброси его!
- Мы сможем, Сиила. - решительно сказал он, и спрыгнул с палубы на валун. - Я должен показать его Гехману.
В палатке вспыхнул свет, затмивший свечи. Старик потянулся к камню трясущимися руками.
- К… Коралит. Откуда? - Гехман стал рассматривать камень вблизи, и его яркое свечение даже не обжигало глаз. - Я прожил семьдесят лет, и не видел ни одного за всю жизнь. Ты же знаешь что это опасно, мой мальчик?
- Да. Но я хочу рискнуть. Если удастся достичь Стражей Еларды, мы сможем улететь в Иламатру, прочь отсюда. Больше не будет пиратов, Псов Ахока, убийств, войн. Мы можем сбежать и жить нормально.
- Если, мальчик. Если. Ради этого камня нас всех убьют без сожалений. - с грустью ответил Гехман.
- Слышал эти камни могут излечить порчу. - неожиданно влез Хремок.
- Мы все слышали. Но никто не знает как. - ответила Вилеса.
- Коралитовые споры вызывают порчу у строителей кораблей и рудокопов. Но камни слишком редки чтобы лечить умирающих. - покачал головой Гехман.
- Что если разделить его? - призадумался Геренор, расхаживая по палатке. - Слышал камни обычно не больше ногтя. Мы можем отдать кусочек за проход и оставить остальное.

- Я уже пытался разбить. - ответил Лион. - На нём ни царапины. Собирайте лагерь, ночью отправимся к порталу, а дальше решим.
Всю ночь он простоял у штурвала, краем глаза наблюдая как вдали, в небе вспыхивают желтые огни. Над островом Дейтор идёт война между фракциями Железных Эолов и Военной машины Керса. Три гигантских корабля и сотни истребителей зажигают огни, обстреливая друг друга ракетами, снарядами, стрелами и пулеметами. Издалека красиво наблюдать как эти светлячки мечутся и кружат вокруг огромных силуэтов крейсеров. Некоторые вспыхивая ярче других падают в облака и исчезая бездне. Один из крейсеров накренился, разваливаясь на части и полыхая.
Лион не решил что должен делать. Стоит ли показать камень стражам портала? Нос корабля смотрел точно на синее пламя портала сияющее в небе, столп пляшущего холодного света, окруженный облаками у подножия. Удастся ли сбежать через него?
Спустя долгие часы небо озарилось утренним светом, а портал стал гораздо ближе. С такого расстояния его свечение столь же ярко как и Солнце. А может и ярче.

Портал выглядит невероятно красиво, пульсируя свечением, танцуя. Особенно ярко он вспыхивает когда крохотные точки кораблей погружаются в его свет.
Так близко к порталу Лион ещё не подлетал. Здесь всё чаще встречаются караваны кораблей. Почти все острова, парящие достаточно близко к порталу, застроены. А с нескольких его сторон выстроились летающие городки и вооружённые корабли.
Приблизившись еще их заметили. Приблизился боевой корабль, а из укрытия летающего порта выскользнул внушающий страх флагман в ярких цветах, раз в пятнадцать крупнее Кареола.
Из рупора раздался недовольный крик.
Куда намылились скоты? Меняйте курс, иначе собьем к яповым херам! Изгоям тут не место!
Мы торговцы! - крикнула в ответ Вилеса. - Везём травы и лекарства.
Да хоть саму королеву, плевать! Считаю до трёх!
На палубе флагмана среди пушек появился огромный человек, в массивной красной броне, похожий на дракона.
Сам капитан Дредокс. - шепотом произнёс Геренор. - Не везёт нам.

Проклятые изгои! - плюнул Дредокс. - Сажайте корабль, иначе перебью каждого!
Капитан, мы заплатим за проход!
Вы заплатите когда я продам вас.
Лион повернулся к команде.
Шанс только один. Прорваться сейчас, рискнув жизнью или всю жизнь бегать от пиратов. Мы должны изменить судьбу изгоев.
Мы с тобой до конца. - кивнули друзья.
Лион достал из кармана камень, ярко вспыхнувший на глазах у всех. На миг это поразило практически всех, даже Дредокс замер.
Как на счёт этого?
Чертовы воры. - прошипел Дредокс сквозь зубы. - Всё что у вас есть и так будет моим. Я здесь власть! Огонь!
В мгновение вспыхнули выстрелы. Полетели пули и арбалетные болты. Один из болтов попал в живот Сииле.
Нет! - вскрикнул Лион и бросился к ней, но одна из пуль попала в плечо, и он рухнул рядом.

Подбежал Хремок, прикрывая железным щитом и отстреливаясь, пока Вилеса пыталась помочь раненым. Геренор и Гехман отстреливались всем что было.
Абордажники! Скорее, уводи нас! - крикнул Хремок сквозь шум стрельбы.
В ярости Лион поднялся на ноги и выстрелил из пистолета точно в Дредокса. Снаряд ударил в грудь, осколки красной брони хлестнули в лицо и он рухнул на палубу. Не теряя времени Лион побежал к штурвалу выжимая всё из двигателя Кареола.
Снаряды и ракеты летели в догонку с разных кораблей, разрушая корпус.
Рядом с порталом видимая нить соединила его с камнем, преодолевая стены и тела. Лион почувствовал нечто, держа этот маленький камушек. Некая сила, которую он сразу направил на корабли.
Похожий на снежинки свет устремился из них в камень. Теряющие коралитовую пыль корабли начали крениться и терять высоту. Люди в сумасшествии бежали, хватая парапланы и ховеры.
Кареол загорелся, продолжая лететь. Тяжелые снаряды пробивали дыры. Застрекотал пулемёт.
Рана в плече Лиона заболела сильнее, но он не сдавался.
Над флагманом затанцевали молнии и выстрел молнии проделал в борту внушительную дыру. Кто-то из команды тут же пристрелил стрелка молниемёта.


Дредокс зарычал срывая с груди поврежденную броню.
Я сам уничтожу тебя, ублюдок!
Он швырнул труп стрелка и сам схватил рога молниемета.
До портала остались считанные секунды. Лион направил камень на флагман и напрягся всем телом и разумом, стараясь использовать силу.
Ствол молниемета направился точно в него. Молния выскользнула вперед, коснулась камня и разрывая на части пальцы Лиона прожгла дыру в его груди размером с кулак. Толчком молнии камень влетел точно в рану. От разряда молнии или крови свечение камня стало алым, передаваясь в портал через связь.
Прежде чем Лион упал, корабль со вспышкой исчез в портале, из которого вырвалось кольцо света. Оно пронеслось на огромные мили прочь, задевая корабли и острова. Все что находилось рядом превратилось в щепки. Это последнее что увидел Дредокс.

Вдали начали крениться летающие некогда острова и корабли, теряя ту силу, которая держала их в небе.
Свет портала потух навсегда. Наступило Падение Алеора.

№3 Эффект безногой гусеницы

«Пшшш!» - кипяток перевалил бортик котелка, взметнул облачко пара с дымом и пеплом; проплешина в костре доползла до края, но приток кипятка внезапно закончился и она принялась сдавать лихо завоеванную территорию.
- Говорил же не лить до верху!
- Много понимаешь. Лишняя грязь убежала.
- Ага. И налетело раза в два больше.
- Это для вкуса.
- Ага. Люблю дохлых мотыльков в ухе.
- Случайность.
- Одна случайная бабочка может испортить аппетит на весь день.
- На всю оставшуюся жизнь — скажи.
- И скажу. «Эффект бабочки» - слышал?

Мотылек вылез из кипятка на ободок бурлящей купели, брезгливо отряхнул крылья:
- Вызывали?

- Слышал. Вранье и мозгоклюйство. Нет такого эффекта и никогда не было.

- Эй! Я тут! - бабочка схлопнула радужные крылья и задрожала от возмущения.

- Воображения у некоторых нет и никогда не было.

- А у некоторых одно воображение. Ни ума ни фантазии.

- А некоторые, можно сказать, большинство, у себя под носом ничего не видят, - пискнула бабочка, пикируя в центр чёрной проплешины.

- Да уж поумнее нас люди придумали. Мысленный эксперимент, знаешь ли. Конечно, доказать на практике сложно, но что не так?

- Всё не так, начиная с названия.

- Эй, полегче, приятель. В мою честь названо!

- Эффект бабочки, червячка, блохи, травинки. Эффект чего угодно достаточно мелкого для катастрофических последствий. Это собирательное, как-то же надо было назвать! И, не забывай, одна бабочка уже испортила мне аппетит.

- Сам дурак! Это вы испортили аппетит одной птичке на ветке, которая приняла шипение пара за змею и бросила меня в ваше жуткое варево.

- Катастрофические последствия от одной бабочки, а миллионы других причин как бы не считаются — прекрасная логика!

- Но бывает же! Может быть! Например, собирается снег годами на склоне. Тут прилетела бабочка, нагрелась солнышком, махонький комочек подтаял и лавина завалила хорошего человека. А не прилетела бы — ничего не случилось. Вечером бы подмерзло, ночью добавило снега снизу, весной всё тихо-мирно растаяло - все живы и счастливы.

- Это эффект «сам себе злобного буратины», много их, долбоящеров. Бабочка не виновата.

- Невиноватая я!

- Или по классике, раздави одну бабочку и прервется целая ветвь эволюции. А всё взаимосвязано. Одни виды вымрут, другие появятся и через миллионы лет…

- Не надо меня давить! Что я вам плохого сделала?

- Родятся любители альтернативных историй, параллельных миров, божественного замысла, козней дьявола — каста интеллектуальных извращенцев, собирающая грибы из ртов ротозеев и своего собственного.

- У меня хоботок!

- Но родятся же!

- Этот эффект называется «ошибка выжившего». Мы не знаем, почему вымерли другие виды, но думаем, что нас это не коснется, и юродствуем, ища причины в бабочках. Ах, от взмаха крылышек! Ах, от одного гвоздика в кузнице!

- Лошадь захромала — командир убит. Конница разбита — армия бежит. Враг вступает в город, пленных не щадя, оттого что в кузнице не было гвоздя.

- Ненавижу гвоздики! - бабочка коснулась крылышком язычка пламени и обиженно отползла.

- У каждого отсутствующего гвоздя есть имя, фамилия и должность.

- Это не я!

- По законам военного времени за отсутствие гвоздя в кузнице обвиняемая приговаривается!

- Это не я!

- Сжечь ведьму!

- В котёл её!

- Не я это!

- Приколотить гвоздем!

- У нас нет гвоздя…

- Спасибо, хоть одна хорошая новость.

- Глаза на крыльях, это чтобы врагов напугать.

- Счас как махну глазами — вырастут у ваших правнуков на лбу отростки.

- Мания величия.

- Шизофрения. Некоторые погодой управляют.

- Голоса слышат. С бабочками разговаривают.

- Она что-то сказала? Я не слышал. Может её ножичком покрошить? Какое-никакое мясо.

- А вдруг ядовитая?

- Ага, испугались! Пока, обезьяны!

- Пока. Прилетай ещё.

- Сегодня мы добрые — лети с миром.

***

- Когда бабочка сгорела, они залили костер водой из котелка и легли спать в палатке. А на следующий день из пепла выползли крохотные личинки и жадно набросились на дымящиеся головешки, на траву, на палатку, на безмятежно спящих. Да, это была она, любовь, горячая всепоглощающая любовь к родителям . А как ещё размножаться после термоядерной войны? Как? Без спасительного самообмана? Без самопожертвования? Без прелюдий и заигрываний? Без обворожительных глаз? Правильно, дети? Барсуков, не дергай Ларису за крылья! Марш к доске! Что ты помнишь?

- Всё помню, Зоя Сергеевна!

- Рассказывай!

- Ну, это, война была. Контузило меня крепко, а очнулся, когда они меня кусать стали. Отбивался, как мог, пока сознание не потерял, а потом вспомнил - вылезаю из пепла и только одна мысль в голове — чего бы пожрать. Ползу, жру всё подряд и толстею. Рядом братья мои и сестры ползут. Смотрим, человек лежит. Мы его и съели. Я до самого мозга добрался и проглотил его одним глотком. Чувствую, мысли странные появляться стали. О войне, о червяках, которые меня жрут. Прижился мозг-то и с ганглиями подружился.

Потом меня мои братья и сестры хотели слопать, но я не дался, уполз. Потом мои ганглии разрослись, стали отдельными личностями и захотели жить отдельно. Тогда я позволил себя съесть и очнулся в тельце одной прожорливой особы, которая быстро повзрослела, стала летать и трахалась чуть ли не с каждым. Я ничего поделать не могла, инстинкты.

Потом я долго искала, где бы зарыть личинки и, вспомнив детские годы, развела костер и бросилась в него. Эти твари выползли из пепла и съели меня полусваренную. Мне хватило ума съесть сразу два мозга, поэтому я стал вожаком нашего племени и придумал эти романтичные обычаи, про которые вы только что рассказывали.

Потом мы нашли оставшихся людей, но их мозги не прижились и нам пришлось с нуля создавать цивилизацию. Мы разработали законы, кому можно отдавать всего себя великой любви, а кого жрать не стоит; мы возродили промышленность и сельское хозяйство, науку, живопись, кулинарное искусство; мы стали гурманами и эстетами, я не про себя говорю. Но так продолжаться не может, нужно двигаться дальше, расти, развиваться! Мы должны… я должен! Зоя Сергеевна, можно я домой пойду?

- Слышала-слышала. Дети, берите пример с Барсукова - он в свободное время делает атомную бомбу. Молодец! Можешь идти, все могут идти, но сначала запишите домашнее. Ницше. Что не убивает, делает нас сильнее. Всегда проглатывайте мозг целиком, чтобы не стать полудурками. Любите отца и мать ваших. Барсуков! Крылья не дергай! А ты, Лариса, не плюйся нервно-паралитическим, он ещё маленький. Что не убивает… откуси ему лапы и пусть ползёт!

№4 Остановка по...

Мы стояли, пропуская встречный состав. А ведь я еще помню времена, когда на встречу шли огромные, нескончаемые поезда. На противоположном пути медленно пыхтел трудяга паровоз, тащивший с десяток вагонов. С той стороны составы шли все короче и реже. Зато наши поезда туда становились все длиннее и ходили все чаще. По платформе разносился шум, это составители возились в хвосте поезда, прицепляя к нам еще пару дополнительных вагонов. Мелкая, всеми забытая станция с говорящим названием «Дно» и городок-то при ней на несколько тысяч населения, а всё равно каждый раз нет-нет, да пару вагонов прицепляют. Валит отсюда народ, валит… Я посмотрел на уходящую вдаль вереницу вагонов. Да уж, работенки нам с каждым днем все больше и больше. И откуда только что берется, если встречных почти нет?

Поездная бригада, как обычно, воспользовавшись остановкой, занялась обслуживанием поезда. Уголь в тендер, вода в котел, всякие масла и прочее. Гоняем практически без остановок, а техника старая, еще времен царя Гороха. Не выделяют нам новую, говорят пока на этой возите. Ну да ладно, я помню, как мы людей еще на обозах возили, а до этого, говорят, вообще пешком народ гоняли. После бесконечного времени проведенного на колесах, захотелось твердой поверхности под ногами и нормальной еды. Бригадир обещал управиться до рассвета. Что же, время есть. В тамбуре, я накинул поверх формы безразмерную хламиду. Какая бы ни была у нас красивая форма, в мирное время нам запрещено в ней показываться. Может вызвать панику. На вокзале был небольшой ресторанчик, туда я и направился. Несмотря на глубокую ночь, зал был полон. По-видимому, это было единственное место в городе, где можно было ночью купить алкоголь. Свободных столиков не было, и мне пришлось подсесть к большому грузному мужчине, сидевшему неподалеку от входа.

Заказав себе графин с водкой и курицу с салатом, я ждал еду. Постоянные поездки и невозможность нормально поесть и выпить очень утомляют.
— Мы перестали уважать смерть! — словно продолжая внезапно прерванный разговор, сказал мужчина, — уважать мертвых. Вы когда-нибудь задумывались, что происходит по ту сторону смерти?
— Вы мне? — я невольно поправил накидку, проверяя, не видно ли под ней формы. — Вы имеете в виду, что происходит после смерти?
—Ха-ха! — мужчина громко и деланно засмеялся. — После смерти этим пусть попы занимаются, или кому там положено. А вот когда умирает человек, с телом что происходит? А!? Ты вот — он ткнул в меня пальцем — задумывался?
Принесли мой заказ, я налил водку в рюмку и выпил. Да уж, отчетливые нотки керосина, и ацетона. Понятно, почему отсюда народ толпами валит. Закусил, налил и выпил еще.
— Смотри-ка, даже не поморщился — с уважением произнес мужчина. — это у нас местный продукт, один из трех потребителей слепнет, каждый десятый мрет. Я, как единственный местный доктор, знаю, что говорю! На, спиртиком разбавь! — он достал из кармана флягу и плеснул мне в рюмку. — На всякий случай.
— Мне не грозит. Но… спасибо. – Я выпил. После местной водки, спирт показался слегка пресным и даже немного вкусным.
— Так о чем, значит, мы с тобой спорим?
— Мы разве о чем-то спорили? — Я налег на курицу. Она в отличие от водки был отменная.
— Ты говоришь, уважение нужно нам. А я говорю уважение нужно и самим покойникам тоже! Мы вот памятники все эти ставим, венки там разные и прочее. А разве это им надо. Нет! Это все для нас! И попробуй мне возразить?

Я налил себе еще водки, выпил и зажевал курицей. Беседа начала меня забавлять. Мужчина явно вел долгий и давний спор с самим собой, и мне здесь выпадала роль слушателя. — Нет, пожалуй, мне нечего вам возразить. Это все действительно для вас.
—Вот! — собеседник удовлетворенно откинулся на стуле. — А то все спорят, возражают. Ты вообще знаешь кто я?
Я уже понял, что мои реплики никак не влияют на ход разговора, и продолжил молча есть.
—Я главный патологоанатом во всем Дне!
Он вновь вынул из кармана флягу, и подлил спирт мне в рюмку — Запивай, а то мало чего!
Дождавшись, когда я смою спиртом местную водку, он продолжил.
—Ты город наш видел?
— Видел. — кивнул я. Городок был из тех, где здание в пять этажей зовут высоткой, а дороги и дома выглядят так, словно мор и война только вчера отсюда ушли.
—Вот и представь, — мужчина, не стесняясь, налил из графина себе и мне полные рюмки, и крикнул официантке повторить — что у нас происходит в морге. На кладбище-то понятно, все пристойно. Веночки там, гробики. А вот там где нет родственников и чужих глаз…
Мы чокнулись и выпили. Он тут же достал спирт, чтобы обезопасить местный продукт.

— Смотри, у нас даже холодильников нормальных не было! — мужчина достал телефон, и стал показывать мне фотографии. В силу профессии впечатлить меня конечно сложно, но в одном я был с ним согласен. Смерть требует уважения! Не только внешнего, но и внутреннего. Все участники процесса должны понимать, что перед ними не мешки с мясом, а покойники.
Собеседник продемонстрировал мне, наверное, с десяток картинок, от вида которых у нормального человека давно пропал бы аппетит.
— Вот приехали санитары за телом, пока родственники смотрят, они там с почтением, все дела, — он вновь наполнил наши рюмки и мы выпили — а стоит лишь отвернуться, и тела бросают, пинают и прочее. Он лежит себе холодненький, и никому до него дела нет. Санитары тоже не от хорошей жизни так поступают. От незнания все.
Мужчина вновь разлил водку, выпил, не чокаясь и облокотившись на руку, грустно всхлипнул. – А я вот знаешь что? Я ведь наш морг сам в порядок привел. Столы, холодильники, прозекторскую. Все сделал так, чтобы покойничкам хорошо было. А то знаешь, как было? Санитары пьют, мертвечиков бросают как попало. Оно же, как все устроено – за покойничком не смотрит никто из родни и всё. Пиши пропало. Хошь бросай его, хошь что, никому до него бедного дела нет. А теперь и санитары у меня трезвые и с покойным на вы, даже наедине. Все как у людей!

К столу подошла официантка и поставила запотевший графин с водкой и пару салатов. — За счет заведения, — она потрепала моего собеседника по плечу — спасибо вам большое за бабушку, — глаза девушки наполнились слезами — вы так с ней по человечески… извините. — Она торопливо отошла от стола.
— Вот видишь, и народ заметил, я покойных уважаю, а люди меня — Он вновь достал телефон — вот смотри как у меня теперь. — На экране замелькали картинки. Чистые, даже какие-то уютные коридоры, блестящие металлом столы. В каждом снимке чувствовалась забота и любовь к профессии. — Видишь, каждый покойник на своем месте! Все с уважением и как положено. А они… — он махнул рукой вокруг, — ведь раньше думали, что я псих какой-то. — Он уронил голову на руки и заплакал.
Я держал в руках его телефон, смотрел на картинки и думал о его правоте. Люди перестали уважать смерть как таковую. Они слишком много внимания уделяют своим ритуалам, в то время, как сам виновник торжества, сам покойник остается на втором плане.
—Ты не псих! — я толкнул собеседника в плечо и налил остатки водки из графина — то, что ты делаешь, заслуживает уважения. — Мы выпили. — И они это знают.
—Кто знает? Покойники?

Я на минутку задумался, прислушиваясь к себе. — Да, покойники знают. Но, и живые тоже знаю. Я вижу!
Он кивнул. — Знают!
— И ты заслуживаешь награды! — я встал из-за стола, чтобы сказать всему залу какой важный и нужный человек сидит со мной за одним столом. — Вы хоть знаете… — земля закружилась и я вновь оказался на стуле. «ладно, в следующий раз скажу»
Официантка принесла уже, наверное, пятый по счету графин, а мы все сидели и обсуждали, как не хватает в современном мире уважения к некоторым профессиям. Спирт во фляге уже давно кончился, но я воспользовался кое-какими недокументированными возможностями, чтобы мы могли и дальше спокойно без последствий пить эту сивуху. Глянув на часы, я с удивлением обнаружил, что наступает рассвет и поспешил вернуться на поезд, с сожалением оставив своего нового друга спать за столиком. График движения нарушать нельзя.

Состав уже стоял под парами, черный дым валил из трубы в небо, экипаж стоял навытяжку, ожидая команды. Я прошелся по составу, разглядывая пассажиров. Мужчины, женщины, дети… все такие разные. Кто-то растерян, другие напуганы, а некоторые совершенно спокойно сидят по вагонам и ждут. Все они пассажиры поезда идущего в один конец. Из этого мира в тот, другой.
— Трогай! — Наконец дал я отмашку машинисту. После бурной ночи и помеси сивухи со спиртом, голова была тяжелая, очень хотелось спать.
— Знаешь что?! — перед тем как зайти в купе я окликнул машиниста.
— Да, ваша светлость?
— Пожалуй, на будущее стоит вычеркнуть эту остановку из списка! Будем пропускать встречный состав в каком-нибудь другом месте.
ххх
…А теперь к новостям регионов. По сообщениям наших корреспондентов, небольшой городок под названием «Дно» показывает аномальную статистику, в последнее время там перестали умирать люди. Смертность равна нулю. Что это? Обман местных властей, игра с «мертвыми душами», или что-то иное? Наш корреспондент выехал на место для расследования. Подробности в следующих выпусках.
И о погоде…

№5 Фермерская баллада

Я вышел из дома и посмотрел вокруг. Солнечные лучи, пробивающие облака, золотили пятнами моё поле. Тощие куры, увидев меня, побежали к крыльцу в надежде на кормёжку. Шелестел листьями сад. Начинался очередной день моей жизни, не угрожающий новыми опасностями, не обещающий новых радостей.
Моя подруга вчера отправилась в город продать яйца и ягоды, а заодно что-нибудь выгодно купить. Городской рынок иногда выбрасывает интересный и редкий товар на свои прилавки. После ночёвки в местной гостинице она должна вернуться домой на ежедневном автобусе. Нацедив спирт из фляги в бак верного квадрика, я отправился её встречать.

Разбитое шоссе щерилось ямами и трещинами. Оно бежало через город, начинаясь у смертельно-ядовитых мёртвых земель, ставших после войны могилой для столицы и её пригородов. Дорога в один конец. Идущая мёртвых земель. Артерия, соединяющая небольшие уцелевшие городки и уходящая к морю. Но там уже другая страна и другой Закон. Мир стал маленьким и небезопасным.
Заглушив квадрик, я присел рядом, размял самокрутку и закурил. Гудели насекомые, солнышко, разогнав тучи, начинало пригревать. Я почти расслабился, хотя знал — надо быть внимательным. Контролирующие район городские дружины были малочисленны. Плохой заслон от банд и грабителей одиночек. Но мой арсенал на поясе и у седла квадроцикла почти гарантировал спокойствие. За безопасность жилья я не волновался. Грабители давно предпочитают обходить мою ферму стороной.
— Интересно, — подумал я, пуская кольца, — ведь ни один из тех, кто ко мне сунулся не выжил, откуда слухи?

Наконец вдалеке я услышал вой движка потрёпанного мерседеса, курсирующего по району. Через несколько минут он подъехал и выпустив чёрный клуб дыма затормозил. Пулемётчик в башенке на крыше, узнав меня, помахал рукой. Из раскрытых дверей шагнула моя Ленка. Подхватив сумку, я обнял подругу и спросил:
— Привет, всё хорошо?
— Потом расскажу. Поехали быстрей домой.
Открыв форточку, меня окликнул водитель мерса:
— Рад видеть, ковбой, дай закурить.
— Держи, — я протянул ему портсигар, — для короля дорог не жалко. Дальше аккуратней, около кладбища шоссе почти размыло.
Ленка уже устроилась на квадрике и ждала меня. Автобус, чихнув и обдав нас на прощанье выхлопом, уехал.

Через час, убирая со стола грязную посуду, я глянул на наевшуюся и слегка успокоившуюся подругу и спросил:
— Так что было в городе?
— Нам надо уезжать. Сегодня.
Я любовался Ленкой. Страх придал ей, обычно спокойной, особенный шарм. Её огромные глаза блестели. Загар не мог скрыть выступившего румянца.
— Успокойся, давай всё по порядку. Не суетись.
— Я почти всё продала. Удачно. Хватило бы и на новые туфли мне, и на твои патроны. И тут на рынок явился барон со своими шавками. Пьяный. Скучно ему, решил с народом пообщаться. Знаю, лучше ему на глаза не попадаться, только куда денешься, если единственный выход с базара перекрыт?
— Да, старый был спокойней. Говорят его сынок, чтобы занять место папаши, поспособствовал его отправке в ад. Но вообще я всегда отпускал тебя в город без опаски. Всё-таки какой-никакой закон там есть. Продолжай.
— Вот и увидел он меня. Подошёл к прилавку, взял мой пропуск, прочитал и обещал завтра за мной приехать. Мало ему местных девок. Сказал что с тобой разберётся, не сомневается — продашь. Надо уезжать. Он не отступится.
Ленка в меня верит. Знает — не продам.
— Сделаем иначе. Бегать от него не станем. В другом месте будет другой барон. Гони коз на заимку в лесу. Утром и сама туда пойдёшь. А лучше поедешь на квадрике. А я с ним здесь потолкую.
Правильная у меня подруга. Спорить не стала. А я потратил остаток дня на подготовку к визиту районного главаря. Ночью Ленка была особенно страстной. Всё-таки волнуется.

Утром отправил Ленку на заимку, покормил кур и сел на лавочку, положил рядом любимый АК и, расслабившись, ждал гостей. Видимо, придурок сильно запал: долго ждать не пришлось.
Крузак барона почти доехал до дома, но убранный мост через канаву заставил прибывших пройти последние сто метров пешком.
Не вставая с лавки, я лениво следил за матерящимся бароном, в городской обуви и тремя его прихвостнями в кожанках и с оружием.
— Здорово, колхозник, — голос барона был тонкими и неприятным. Наверняка и он об этом знал, что вряд ли добавляло ему спокойствия и рассудительности.
— Догадываешься за кем я приехал? Зови бабу, о цене договоримся.
— Привет. Нет. Не продаётся. Могу козу продать. Бери, пока я добрый.
— Ты охренел? Знаешь кто я и как поступаю с такими? — начал закипать барон.
— Знаю. Юный подонок. Уже мёртвый юный, жирный подонок, — с улыбкой ответил я. Говорят, что улыбка у меня та ещё. Но Ленке нравится.
Барон трясся, пока от ярости, а не от страха. Мой автомат не у меня в руках, да и руки спокойно лежат на спинке лавочки. Его громилы ухмылялись, также не замечая опасности. А ведь могли бы подумать, что случилось с неудачниками, хотевшими поживиться на моей ферме. И как только такие придурки держат наш район? Пушки в руках, а головы пустые.

Как быстро всё может измениться всего за несколько секунд. Неужели эти хрипящие и воющие людишки, барахтающиеся в грязи, только что мне угрожали? И вот уже первый труп, его голова расколота острым стальным клювом. Скоро было покончено и с остальными. Квохча и толкаясь, куры топтали тела, сражаясь за пищу. Сегодня мои птички хорошо наедятся.

Осталось всё прибрать к возвращению Ленки и осмотреть крузак. Лишним в хозяйстве не будет. Или продам. Деньги мне тоже не помешают. Когда я брал модифицированных кур, у своего старинного друга, сталкера с Зоны, он мне рассказал о боевых котах, обещал достать, если понадобятся. Стоят они недёшево. Я давно мечтаю о кошке. И о специальном корме для неё. Работает так же, как и с курами: сутки после еды незнакомцам лучше им на глаза не попадаться.
И Ленку порадую. Наверное надо тряхнуть стариной и съездить в город самому. Надоели эти отношения. Что там сейчас в старом ЗАГСе? Вроде бы гостиница. Попрошу всё вернуть обратно.

Потихоньку надо начинать налаживать нормальную жизнь, зря я надеялся, что справятся без меня. И присмотрю, чтобы нового барона выбрали не такого суетливого.
Это сообщение отредактировал Gesheft - 6 мар 2022 в 22:01

№6 PIERIDAE LETALIS

I
Человек, тяжело ступая, подходит к груде камней, возвышавшейся над каменным полом пещеры, и с усилием прикладывает очередной камень на вершину рукотворного холмика. Вот и все.
В другое время он проделал бы все это без всякого труда, но только не теперь. В горле человека клокочет, лицо его мокро. И последнее дело – завалить лаз в крохотную пещеру оставшимися камнями, образовав склеп. Рука касается камня, но так и не ухватывает его.
Отерев глаза, шаткой, неуклюжей походкой он подходит к лазу и, согнувшись, выбирается из пещеры. С площадки у входа взору открывается даль, до самой линии берега, отороченного полоской моря.

II
Бриз – мягкое дыхание фьорда, - трепал крону вяза, бросавшего колышущуюся тень на скамейку, что была устроена подле него. На скамейке в одиночестве сидел мужчина, одетый, не смотря на календарное лето, в кардиган поверх рубашки с длинным рукавом. Конференция была недостаточно продолжительной, чтоб он успел адаптироваться к норвежскому лету, которое было прохладнее зимы его Родины.
Для Эриела это был первый крупный международный симпозиум, и попал он в качестве докладчика совершенно случайно. Старший коллега – соавтор, который и должен был зачитать доклад «Новейшие находки останков палеоантропов», плод их совместных исследований, внезапно почувствовал недомогание, другой – не смог или не пожелал перенести отпуск. Жребий за неимением альтернативы пал на Эриела.
«Проблемы теорий генезиса человека современного типа: междисциплинарный подход к решению», июнь, Осло.
Свободный час, выделенный им на прогулку по Фрогнер Парку, сливовый запах цветущей магнолии, примешивающийся к солоноватому привкусу бриза, черный гранит ограждения фонтана, поверх черного гранита – бронзовые ясени с человеческими фигурками в кронах, шесть фигур в центре композиции фонтана, с усилием удерживающих чашу, из которой льется вода. Взгляд блуждает среди множества отдельных каменных и бронзовых скульптур, символизирующих путь человеческий от колыбели до могилы во всем разнообразии своих проявлений, пробегает вдоль лестницы, ведущей к гранитной колонне, ощупывает ее поверхность, являющую собой барельеф из множества человеческих фигур, словно потоком устремляющихся вверх, друг за другом, опираясь друг на друга, карабкаясь друг по другу.
От этого кругооборота человеческой жизни и смерти, бренности и радостей человеческого бытия, циркулирующих средь сотен статуй, задуманных Вигеландом, Эриель невольно проникался странным ощущением угрюмоватой погруженности в мысль, которую невозможно облечь в слова, с сопутствующими нотками печали и экзистенциальной надежды.
Это могло бы показаться кому-то странным, но это состояние, полное глубокой и ясной грусти, воспринималось Эриелем как успокаивающее ум и очищающее душу. Он давно научился пользоваться им пользоваться – в научной работе, или просто для того размышления, что дарит удовольствие в виде самого себя, или же настраиваясь на чтение доклада, как это и было в этот раз.

III
Утро разгорается над предгорьями, заливая радостным светом поросшие зеленью склоны возвышенных плато, высвечивая голубоватую дымку, обволакивающую дно долин и очертания возвышенностей, что располагаются дальше на север.
Мальчик ловко карабкается, пользуясь кожаным ремнем, перекинутым вокруг ствола и завязанным в пояс, по наклонному стволу пальмы, к пучкам оранжевых плодов, и, упираясь ногами в ствол так, что натянутый пояс удерживает его тело за поясницу, каменным ножом срезает пучки, удерживая их левой рукой. Внизу стоит его младшая сестра, чтоб подхватить срезанные грозди и оттащить их в сторонку, где отделяет плоды от плодоножек. Улучшив момент, она надкусывает один из плодов и тут же забавно морщится, словно в рот ей попало что-то не то. Затем отирает надкусанный плод и доедает его, хватает другой и подбегает к подошедшей матери - и не давая ей в руки, тычет им в лицо. Мать, догадавшись, нагибается, и малышка, улыбаясь, сует плод в рот матери. Прожевав финик, мать окликает сына, прося его спуститься. Через минуту – мальчик уже внизу, по темной коже течет пот. Послушав мать, он плотно сворачивает ремень и отправляется к стоящему в стороне наставнику – своему дяде по матери.
Ниже по склону собираются многочисленные группы людей, пакуя свой нехитрый скарб и поминутно оглядываясь назад, на юг, где небо, словно там рассвет и не наступал, плотно затянуто от одного края горизонта до другого мрачной занавесом, медленно двигающимся в их направлении. Напоминание о ночном грохоте, сопровождавшемся сотрясениями земли и осыпями камней.
Посреди атмосферы сдерживаемого беспокойства, лишь младшие дети беззаботно играют поодаль, словно уже успев позабыть о ночной тревоге, пока дети постарше и взрослые готовятся к исходу.

IV
Эриель разошелся не на шутку. Хотя это могли бы распознать только те, кто его хорошо знал, поскольку голос его, как казалось ему самому, звучал по обыкновению своему ровно и негромко, а выражение лица было привычно выдержанным:
«Норт, вы все время сбрасываете со счетов то обстоятельство, что среди неизвестного нам непременно прячется его величество случай. И кое-где среди того, что стало нам известным, он уже выдал себя. Например, плацента млекопитающих. Белок синцитин – именно вирусного происхождения. Нет, если вы считаете, что здесь я некомпетентен, давайте спросим Зею – она, в отличие от нас, антропологов, генетик, она расскажет об этом лучше, чем я», - Эриель обернулся к Зее в поиске поддержки.
Зею бросила насмешливый взгляд на Эриеля и поинтересовалась: «Какого подтверждения вы от меня ждете? Вашей апологетики «его величества случая»? Мне его трудно подтвердить, по крайней мере на основе механизма формирования плаценты. Дело в том, что у разных групп млекопитающих строение плаценты отличается, и за синтез синцитина отвечают несколько различающиеся гены. Но мне приятно слышать, что достижения генетики столь интересны вам, антропологам».
«Я факультативно прослушивал курс по генетике. Я – большой поклонник вашей науки», - здесь от Эриеля потребовалось некоторое усилие, чтоб не произнести вместо последних слов нечто отличное, а именно – «Ваш большой поклонник».
Норт бесцеремонно вмешался в обмен любезностями: «Я думаю, что не стоит плодить лишние сущности. Все было проще – прекрасно известно, за счет чего наш вид выиграл эволюционную гонку у других поздних представителей видов человека. Именно у нас самый большой объем мозга среди всех гоминид в среднем по популяции. Вопрос лишь в путях реализации преимущества. А то, что называется случаем – не более чем проявление закономерности, которое еще не познано»

Эриель попытался возразить: «Всего лишь на 8%»
«На целых 8% коллега», - Норт сделал глоток из бокала, - «Я вообще не могу понять оснований для утверждения каких-то гипотетических преимуществ этого вымершего палеоантропа перед нашим видом. Да, его непропорционально длинные голени и относительная грацильность давали ему некоторое преимущество в подвижности перед нами, представителями вида Человек Альпийский, но человек нашего, современного типа, стал венцом природы вовсе не из-за того, что он быстрее всех остальных животных или сильнее их. Тем более – как раз в силе Человек Африканский с очевидностью нам уступал. Но, главное - все говорит о том, что мы изначально были умнее и способнее».
Эриеля коробило от твердого, чеканного пафоса, в который была обличена по сути банальнейшая идея: «А по-моему, неслучайно лишь то, что именно Человек Разумный увенчал эволюционную лестницу и стал самым доминирующим видом среди многоклеточных организмов живой природы. Сложись обстоятельства немного по-другому – и вместо нас сидели бы здесь люди из рода Человек Африканский, и попивая вино, рассуждали бы о том, какие врожденные преимущества позволили им сменить всех остальных представителей видом Человека Разумного. Из Африки вышло всего лишь примерно десять тысяч наших предков, которые затем постепенно освоили всю Евразию. Представителей вида Человек Африканский вначале – в исходе из Восточной Африки – было примерно столько же. Но им не повезло – в отличие от нас, лишь горстка их, менее тысячи, сумела дойти до границ Ближнего Востока, где и растворилась среди нашего вида».

Тут Норт фыркнул, но, прежде чем он, снова набрав воздух, начал свою фразу, Эриель успел продолжить: «Да, Норт. Вполне вероятно, их отделяло от господства всего лишь одно обстоятельство, и им оказалось даже не само извержение вулкана –пусть мощнейшее, по сравнение с которым взрыв Кракатау – это детская хлопушка, пусть радикально перелицевавшее облик материка, пусть уничтожившее множество видов животных в Африке. Но не оно уничтожило шансы на развитие их вида. Окончательно их вид погубила бабочка».

V
Он зашел в туалетную комнату номера, почистить на ночь зубы. В зеркале отражалось его лицо, которое сейчас казалось ему не просто некрасивым, а уродливым. Да, так его, бывало, и звали в детстве другие дети, подчеркивая жестами форму вытянутого тонкого носа, затылка с едва выраженным шиньоном, и в особенности - подбородка с отвратительно торчащим подбородочным выступом, которого лица чистокровных потомков альпийской расы были лишены.
Наследство, доставшееся от далеких предков родом из Африки, примешавших свою ДНК к основной генетической линии да так и сохранившееся в хромосомах некоторых представителей той группы альпийских людей, что поглотила горстку африканских палеоантропов на Ближнем Востоке.
Перед мысленным взором Эриеля возникло лицо Зеи – ее крупный и безупречно широкий нос, идеально скошенный назад подбородок без малейшего намека на подбородочный выступ, выдающиеся вперед челюсти с божественно очерченными валиками губ, лепнина выступов рельефных надбровных дуг, нависающих над широко расставленными глазницами, в глубине которых мягко светились голубые глаза, изысканным контуром массивных скул, от одного вида которых сладко перехватывало дыхание, светло-рыжие волосы, спадающие спереди на безупречно покатый лоб, а сзади уложенные так, чтобы подчеркнуть идеальную форму затылочного выступа, выдающегося далеко назад.
Эриель выключил верхний свет в номере, подошел к окну и прислонился лбом к оконному стеклу. Над фьордом сгустились сумерки, густое темно-синее небо мягко отдавало остаток свечения, которым его за долгий летний день пропитало уже закатившееся за горизонт солнце, город встречал приход темноты россыпью электрических огоньков.

Досада выскользнула из засады и принялась грызть Эриеля изнутри. Он мысленно проклинал и выпитое вино, и свою горячность, и острое желание утереть нос Норту, и эту свою нерешительность, что приводит к неспособности показать свой интерес в адрес понравившейся женщине напрямую, и в результате влечение находит себе кривые, нелепые дорожки, чтоб привлечь к его персоне внимание.
Тогда, полугодом ранее, на раскопках, коротая вечер в дружеском кругу, они, в качестве шутливой помощи энтомологу, нашедшему окаменелости бабочек в слое вулканического пепла, изощрялись в версиях появления данного насекомого в этом месте и придумывании названия этому ископаемому виду бабочек, придумали целую фантастическую теорию и дали бабочке условное имя Белянка Роковая. Один из них – притянул гипотезу о том, что эта популяция людей пострадала от высоколетального заболевания, схожего с лихорадкой Эбола, другой – озарился идеей, что именно бабочка-белянка оказалась переносчиком вируса, а у Эриеля случилось шутливое озарение о том, что захоронения этих людей связаны с захоронением в пещере на плоскогорье, по другую сторону Красного моря, в Аравии. Точно так же содержащие останки людей в расцвете сил, с неповрежденными скелетами, умерших очевидно от какого-то инфекционного заболевания. Только люди это были – своего вида, а не африканские палеоантропы. Маленькая группа, отколовшаяся от группы побольше и где-то на своем пути столкнувшаяся в одном из природных очагов с заболеванием, которое, убив их, закончило на этом свой цикл.

Но все это было придумано там, на месте раскопок, просто как сумасшедшая гипотеза, в силу своей невероятности никак не могущая явиться подлинным объяснением. Да, некоторые виды бабочек мигрируют на дальние расстояния. Есть такие и среди белянок. Да, бабочки иногда извлекают из навоза и кусочков мертвой плоти микроэлементы, которые не могут получить из растительной пищи. Да, таким случайным образом какая-то из бабочек может оказаться носителем заболевания вирусной природы. Но как она может передать его людям? Белянки нигде не входят в рацион людей. Люди не едят белянок.
И теперь он пойман на слове доказать теорию, изначально являвшуюся не более чем плодом игры ума, чистую фантазию. Он чувствовал неуклонное приближение неизбежной позорной минуты, когда ему придется объяснять, что гипотеза, увы, себя не оправдала. А воображение рисовало финальный вердикт – в виде укоризненного и слегка презрительного взгляда Зеи.

I
Ветер развевает рыжую шевелюру, остановившийся взгляд серо-голубых глаз из-под мощных надбровных дуг слепо уставлен вдаль, в направлении полоски моря, темнеющей под безмятежной голубизной неба. Мертвец сидит, привалившись спиной к краю лаза, образующего вход в пещеру, голени усыпаны россыпью мелких камней, камень крупнее - покоится на бедрах вытянутых ног, руки плетьми свешиваются к скальной породе ложа входа.
Две бабочки с тонкими брюшками и антеннами, венчающимися булавовидными навершиями, приземляются на лицо мертвеца и устраиваются на массивных скулах, у уголков глаз. Там, где еще не подсохли кровавые подтеки, следы которых густо покрывают щеки трупа, пропитывают усы и бороду. Пружинисто вытянутые хоботки погружаются в ручейки влаги и тянут богатую натрием жидкость. Насытившись, бабочки расправляют свои широкие, кремового оттенка, с багровым треугольником вверху, крылья, и устремляются вслед клубящемуся рою, медленно плывущему по небу в сторону противоположного берега Красного моря.

Вместе с роем одна из этих двух долетает до склона далеких гор и приземляется на гроздь продолговатых оранжевых плодов под шапкой из продолговатых длинных листьев. Чтобы через несколько секунд быть раздавленной и размазанной по кожуре плодов темной детской ладонью, перехватившей пучок.

№7 Камертон

Алеф просыпается в шесть утра. Всегда в шесть утра.
Сегодня пятница включила проигрыватель на Двадцать первой сонате Бетховена, «Авроре».
Алеф улыбается, не открывая глаз. Он не любит изменений в музыке. Утро всегда должно начинаться с «Авроры».
Потом он пьет кофе, в ушах ручьем журчит фортепиано Шопена. Последние минуты спокойствия и личного пространства, которые вот-вот перейдут в чужие мелодии.

«…Я тебя никому не отдам…»
Ох, как фальшивит мужская партия в сорок седьмой квартире.
«…Разве это не ты мне сказал?»
Алеф морщится. Ненавидит ложь, в любом ее проявлении. Но вытягивать тональность в данном случае не имеет смысла. Если женщина не слышит, как фальшивит партнер, зачем открывать ей глаза? То есть, уши.
«Я тебя никому не отдам, а вчера и сегодня отдал…»

Алеф рассеянно смотрит в окно, на далекие крыши многоэтажек. Вот где ему не хотелось бы жить никогда.
Гнусная какофония отвратительных звуков, которые трудно назвать мелодией. Скрежет и визг депрессии, скрип натянутых нервов, барабанная дробь насилия, стаккато ночных страхов. Невыносимо.

Пришлось сменить с десяток квартир, пока не нашлась эта, на окраине города. Этажом ниже жила бывшая учительница литературы, он любил слушать ее дребезжащий тенорок, когда был свободен. Рядом квартиры пустовали, и только недавно на последний этаж заехали молодожены.
Чужой оргазм накатил мощной синей волной, сменившись убаюкивающей шепчущей пеной спокойствия и умиротворения. Алеф включил в голове камертон, заглушив соседей, и начал одеваться. Эта музыка была предсказуема на год вперед.
Синие волны сменятся желтой пустыней, звуки рояля сначала перейдут в приглушенное ворчание виолончели, а потом… Хотя возможны варианты.


Пока Алеф добирался до работы, он выслушал сотни мелодий: печальных и страстных, возбужденных и умиротворенных, рваных и беспорядочных, любящих и ненавидящих.
Иногда встречались удивительно талантливые люди. Возле одной девушки, сидящей на скамейке у памятника Пушкину, Алеф простоял почти полчаса. Её музыка пробиралась до самого сердца, вцепляясь коготками в горло, перехватывала дыхание. Девушка была влюблена.
Как жаль, что эта мелодия не остается в человеке навсегда.

А вот очень смешная, прыгающая… «Тили-тили, трали-вали. Это мы не проходили, это нам не задавали… Тарам-пам-пам, парам-пим-пам».
Ему показалось, что напевает ребенок, но выглянув из окна машины, обнаружил, что песню излучает старенький дед, вышедший из продуктового магазина. Старик размахивал клетчатой авоськой, сшитой явно во времена СССР, и покачивал головой в такт звучащей в нем музыке.
Алеф понизил тональность, чтобы выровнять шумы пожилого уставшего сердца и вплел в ноты мысль: неплохо бы выпить сейчас лекарство.
Дед приостановился у пешеходного перехода под светофором, охлопал себя по карманам. Вынул стеклянную колбочку, вытряхнул таблетку под язык.
— Помочь? – Окликнул его Алеф. — Может быть, подвезти до дома?
Дед покрутил головой, увидел вопрошающего — седого сухощавого мужчину лет сорока, выглядывающего из окна автомобиля.

— Спасибо, сынок. Я почти дошел. Что-то расхорохорился, с пенсии - то. Сейчас посижу у подъезда и пройдет. Это все магнитные бури.
«Трали-вали» сменилось вдруг на «опустела без тебя земля, как мне несколько часов прожить».
Вспомнил жену, понял Алеф, и на сердце у него заскрипело. Он направил в спину уходящему прихрамывающему старику музыкальный микс.
«…Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь.»
Держись, дед. Держись. Партитура жизни сильна и безыскусна, ее надо играть до конца, выпрямившись и шагая навстречу оркестровой яме, в которую падаешь, но держишься взглядом за палочку режиссера. Поэтому тебе не страшно.


— Алексей Федорович, вы просили оставить на сегодня только двоих. Семейную пару перенесла на пятницу, но они очень просили…
— Завтра, Оля, определимся по времени, — кивнул Алеф.
Помощница пощелкала клавишами ноутбука в календаре.
— Тогда двое, как и планировали. Роман К., контрольный сеанс. В тринадцать тридцать. И Елена С. Привела сына, первичный осмотр. Нарушение сна, слуховые галлюцинации, агрессия в школе. Пятнадцать ноль-ноль.

Роман был шизофреником. Бесповоротным, окончательным, генетически неисправимым. Терапия помогала ненадолго, голоса возвращались и убивали музыку, встроенную в тело, но Алеф не сдавался. Отдать пациента химическим препаратам означало окончательно лишить его возможности вернуть мелодию жизни. Придется сократить перерывы между сеансами лечения.


— Я очень тяжело засыпаю, Алексей Федорович. Ворочаюсь до трех-четырех утра, пытаюсь слушать не голоса, а шум ветра, пение птиц. Как вы учили. Но они перебивают, они так настойчивы. Им нужен огонь…
— Роман, закройте глаза. Представьте, что вы сидите на скале, свесив ноги вниз. Вас окружает высокая трава и запахи. Вереск, чувствуете? Вы знаете, как поет волынка?
— Да.

Роман К. откидывается на кушетке и улыбается.
Я подключаюсь к его мелодии. Вместо прохладной классики снова играет рок. В музыке – хаос и ужас – отчетливо слышен чей-то голос. Он не женский и не мужской, слишком механический и монотонный. Такое ощущение, что с ним говорит бездна, перекликаясь стонущим эхом с чужими мыслями.
Я пытаюсь перебить ее своими инструментами. Обычно помогает гитара Mckinley.
Добавляю каплю любовной лирики той девочки на скамейке у памятника, баритон Бокаччо, шум реки, потрескивание углей костра.

С каждым сеансом заглушать хард-металл пациента все сложнее.
Я, гончей собакой, несусь по горячему следу за убегающей лисицей, которая не хочет, чтобы ее настигли. Поворот, еще поворот… И вдруг мне в лицо из-за угла выплескивается кипящая кислота. Хохочут и воют голоса, гремят ударные. Дикая боль, я теряю на мгновение музыкальное зрение. И лисица скрывается в темноте, созданной из геометрических фигур и ломаных линий, изредка озаряемой сполохами огня.

Роман спит, а я барахтаюсь в кислоте, выныривая на поверхность и хватая ртом воздух. Потом паника отступает, жидкий металл «Rammsteinа» перебивается «Авророй»… — и я снова вижу солнце.

— Спасибо, Алексей Федорович. Я заснул? Пахнет гарью… Кажется.
— Давайте встретимся через неделю. Не принимайте никаких лекарств, кроме тех, что назначал я. Это очень важно.
Он уходит шаркающей походкой. Мне кажется, что над его головой короной—нимбом пляшет огонь. Возможно, угли костра оказались лишними.
Возможно, не нужно было отпускать его сразу. Но в холле сидели женщина с больным мальчиком, и я закрыл этот слуховой коридор.


— Оля, завтра есть кто-то новенький? – окликнул я секретаршу перед уходом.
— Только плановые, Алексей Федорович, — ответила она, раскладывая распечатанные истории болезней за неделю. – До завтра!
— До завтра.


На втором, от офиса, светофоре меня обогнала пожарная машина со включенной сиреной.
«Огонь! Пали! Пали!»
Нет, нет! Только не это!
Я топнул в педаль газа, увеличивая скорость. «Feuer frei! Bang! Bang!»

Не надо, пожалуйста. Не надо.

«Осужденным становится тот, кто знает боль».

Еще одна пожарная сирена пронеслась мимо, обдав меня звуком сирен и всполохами маяков-мигалок.

«От огня, который сжигает кожу».

В голове уже гремело так, что закладывало уши.

«Я бросаю свет в твое лицо».

Горело здание детского сада. У стен с выбитыми окнами метались взрослые и кричали дети. Сюда же летели машины реанимации. Одна, вторая, третья…
Поздно.

Он ворвался туда к закрытию, когда основная масса родителей уже забрала детей. Вырубил сторожа на входе – престарелого ЧОПовца – ударом огнетушителя по голове.
Воспитательницу, которая замешкалась в раздевалке, затолкнул в комнатку уборщицы и закрыл на ключ.
Потом облил себя бензином из двухлитровой пластиковой бутылки (где он взял ее по дороге, где?) и чиркнул спичкой.
Брызги попали на детей, раскрывших рты и завороженно смотрящих на страшного черного дядьку, который заполыхал ярко, словно поминальный костер. И никто им не сказал, что надо бежать. Бежать, сломя голову, пока вокруг не загорелись мебель и игрушки.


Я вцепился в металлические прутья забора у детского сада, пытаясь контролировать боль, которая могла отключить меня в любую минуту.
Сейчас… сейчас. Я так давно не делал этого. Не поворачивал колесо, не крутил его против часовой стрелки. Давно, очень давно. Пока страшные мелодии этого мира не заполонили его до краев.
Главное, поймать ту, которая встряхнет сейчас реальность.

… Я погружался в синий туман, чтобы бежать за огненной лисицей. Она вертелась и подскакивала, крутила хвостом, но не приближалась на расстояние протянутой руки.
— Ты ведь не укусишь меня? Иди сюда, рыжая, иди…
Лиса насторожила уши, вглядываясь в меня. Потом тявкнула и побежала по каменной тропе, мимо валунов, поросших седым мхом. Я побежал следом, оскальзываясь на мокрой траве.
— Стой!
Я бы потерял ее из виду, если бы не промельки рыжего хвоста в буйной поросли папоротника.
Она вывела меня к водопаду. Вот оно, колесо, которое вращается от падающего потока. Стой, рыжая, стой.

Я зашел в воду сначала по колено, потом по пояс. Вода умерила боль от ожогов, заглушила крики в ушах и вернула мне способность излучать музыку. Лиса внимательно наблюдала за моими действиями.
Я посмотрел на мерно шлепающие по воде лопасти и взялся за деревянные ручки обода. Ну, давай же…
Когда-то, много лет назад, колесо сдвинула «Lacrimoza” Моцарта. Но сейчас, я чувствовал, нужна другая музыка.
Лиса вильнула хвостом, блеснув желтизной прозрачных глаз.
И я почему-то вспомнил смешной детский мульт про «Машу и Медведя». Настырная Машка не давала покоя никому. Так же, как музыка в моей голове.

«Держи меня за плечи. Время, время лечит.
Время, время летит куда-то по дням и датам.»

Обод дрогнул в моих руках и остановился, словно в раздумье.

«Никогда не знаешь точно, что будет завтра.
Какая выпадет из колоды карта…»

Лисица взвизгнула в нетерпении, переступая лапами.
«Слушай своего сердца звуки, дыши…»

Я навалился весом всего тела на колесо, и оно дрогнуло и повернулось на три четверти оборота. Назад.
Спасибо, лиса. Этого достаточно.

***
— Я очень тяжело засыпаю, Алексей Федорович. Ворочаюсь до трех - четырех утра, пытаюсь слушать не голоса, а шум ветра и крики птиц. Как вы учили. Но они перебивают, они так настойчивы. Они хотят огня.
— Роман, представьте, что вы сидите на скале и смотрите на бескрайний морской горизонт. Вы слышите голоса чаек? Шум ветра, морских волн, бьющих о берег?
Я бросаю таблетку на дно стакана, наливаю воды, жду, когда она с шипением растворится. И протягиваю больному.
— Вам нужно совсем другое лекарство, Роман.
Он откидывается на кушетке и закрывает глаза. Запах гари в воздухе постепенно рассеивается.

Я включаю музыку в режим передачи и подхожу к окну, посмотреть на город с высоты тринадцатого этажа. Где-то там, на пересечении парка аттракционов с улицей Пушкина, стоит детский сад, в котором смеются дети.

«Сегодня жарко мне, а завтра лютый холод.
Без любви меня пожирает то холод, то город.
Сколько времени нужно, чтобы открыть эти двери?
Я по-прежнему верю – мы это время».
Это сообщение отредактировал Gesheft - 6 мар 2022 в 22:08

№8 Никогда не подводи меня

Это время сейчас — лучшее в моей жизни. Если бы мне пришлось опять сделать это, я сделал бы все точно так же. Ангел коснулся меня своим крылом. Если бы мне пришлось опять сделать это, я сделал бы так же. Если ты не видишь покой в моих глазах, значит, ты вообще не видишь меня. Я первым тебя встречу, когда соберешься на ту сторону. Это все.

Дорогой у меня к тебе серьёзный разговор! Нее нитак, мусик пупусик, ты станешь папой.
Секретарша Олеся репетировала свою речь перед её малышом, он так смешно щекотал её затылок когда пристраивался сзади, ну приходилось немного потерпеть, зато теперь Олеся заведует отделом по приёму персоналили как его там там, О! HR. Ну да примерно так говорить. Как собрать слюну и плюнуть. Хрррр. Ну про этих людишек, которые приходят со своими луками немодными, дышут дешёвом табаком.
Олеся Владимировна, к вами посетитель он уже 3 часа ждёт. Это секретарша Вадик подал голос. Ой ну как всё достало. Опять кто-то пришёл, Онет! трещинка на лаке, и заусенец.
ЭТО КАТАСТРОФА! как так то? ну что за день сегодня?
Олеся здравствуйте вот моё резюме, у меня 5-я группа допуска по электробезопасности, ещё ЧПУ станках разбираюсь и имею шестой разряд по сварке, было дело варил в своё время канальные сборки РБМК под ТВЭЛ, на ЧАЭС.
Ногти грязные, под ногтями грязь. Сам весь не на стиле, говорил что то про стаж на каком то оборонном заводе, хотел отсидеться у нас до пенсии пару лет, да он же старая развалина от него воняет. У ниво даже инстаграмма нет, если он такой умный, то пачиму такой бедный? Ходют тут всякие отвлекают. Как можно вапще так запустить сибя?
Мы подумаем, и сообщим вам позже, ваше время прошло, резко сказала Олеся, и мужичок опустив голову, встал и пошёл на выход. Надо бы позвонить мусику...
Мусик ты кагда приедишь, я тибе сюрприз приготовила. Завизжала в трубку Олеся.

Олег вихрем ворвался в свой офис в пентхаусе, из стекла и бетона, глянцевые панели, лакированные полы, идеальный интерьер, всё блестит и переливается. Когда он заходил сюда, он всегда отмечал, свой вкус, что можно словить своё отражение в любой поверхности, в кулере воды, в дверной ручке, в гладковыбритом педике.
Он и только он упорядочил это хаос, а теперь здесь красота и порядок. Надо бы поссать.
Идеально чистый туалет, в таком можно больных принимать, всё стерильно.
Ух-ох-эх, стряхнув Олег подошёл к зеркалу, он здесь главный, внушает уважение и страх.
МУСИК Мусик! ультразвуком, вырвало Олега из его грёз. Мусиик, вот ты где, я тебя искала, а ты вот, Мусик, я тибе я щас такое скажу ты умрёшь!
С этим словами в туалет ворвалась Олеся, она кокетливо изогнулась, и ножкой задвинула щеколду, она была немного пьяная, и в руке держала стакан с какой то бурдой.
Мусик у миня две полоски, ты будиш папай!
Олег набрал полные легкие воздуха и чеканя каждое слово, выдал
Значит так Олеся ты мне надоела, пошла вон отсюда, я тебя не знаю, ты у меня никогда не работала, твой выблядок, это твои проблемы, а будешь правду искать найдут тебя в шахте лифта, с твоими же трусиками в глотке. Пошла ВОН!

Олеся не знала что сказать, ей стало нечем дышать, она стояла и хватала воздух открытым ртом, как рыба которую только что выловили. Всё закончилось не начавшись, а воздуха не хватает, и слёзы горькие и такие большие сразу стали обжигать её пухлые щечки. Земля закружилась и стала уходить из под ног.
Хватая ртом воздух она пошатываясь подошла к Олегу и выплеснула на него свой коктейль.
Этот поступок дал ей наконец возможность вздохнуть, и она с диким визгом выскочила из туалета, не разбирая ступенек, этажей, лестничных пролётов, переходов, отделов, коридоров, где же выход?
Бегом на ощупь, в глазах резь, попала тушь, нечем дышать, туфли на каблуках скользят по гладким ступенькам, ноги сами несут не знамо куда, руки цепляются за стены, за каких то людей. Надо вздохнуть, иначе она задохнётся, а в голове всё плывёт, Господи как отсюда выскочить? Ещё, туда, сюда, скорее на улицу, не хватает воздуха, нечем дышать. Скорей, скорее.
Олеся выскочила на улицу прямо под летний, горячий дождь, от асфальта шёл пар. Она бежала по стоянке машин не разбирая дороги, а дождь усиливался, тёплый летний дождь, хлестал её струями, платье намокло, по грязи, по лужам, один каблук куда то пропал, прихрамывая, Олеся сняла туфли, да нахер они нужны!
Проклинаю, сдохни тварь! С этим визгом Олеся побежала прочь от проклятого места.

Не разбирая куда и зачем лишь бы убежать. На улице уже шёл мощный ливень, как будто всё накопившееся в небесах сейчас льётся сюда и здесь очистит это всё дерьмо, смоет грязь. Освободит и освежит. Немного отдышавшись Олеся заплакала как никогда в жизни, она даже не ревела, а выла, протяжно и с надрывом. Она носила под сердцем ребёнка, её крик ворвался в грозу, подхваченный молниями, хлёсткими раскатами грома, струями теплого дождя, запахом озона, размывая макияж, путая волосы и отклеив накладные ресницы. Эхо повторяло громом и молниями её протяжный вопль:
Ненавижу, проклинаю, сдохни. Ненавижу, ненавижу.
Она упала на колени, разодрав дорогие чулки, ей было всё равно, она повторяла только одно, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу. Ей было всё равно, она сползла в лужу, а ливень стал таким сильным, как будто включили душ. И в луже стала накапливаться вода, Олеся перестала плакать и просто смотрела как у неё отклеились ногти. Уже не было дорогого макияжа, ресниц, стиля и имиджа, не было ничего. Она мокрая лежала в нагретой солнцем ямке, и слушала тишину, теперь на неё лился горячий летний дождь.
Капли барабанили по ней, скатываясь в грязь. Внезапно ей стало хорошо и спокойно. Она закрыла глаза и как будто провалилась в сон.

Димкааа!
Папка!
Сынок!
Толик, пришёл домой позже обычного, он устало зашёл и стал разгружать пакеты с покупками. К нему выбежал сын, бойкий пацанёнок 8-ми лет. Несмотря на позднее время он не спал, а ждал отца.
Подошла сонная жена и обняла спросив откуда столько покупок.
Вот клиент был один, я ему всё сделал, а он меня отблагодарил, за быструю работу. Дал "на чай", бесхитростно ответил Толик.
Давай пошли на кухню холодильник забивать, завтра за кредит заплатим. Димка! Смотри какую я тебе игрушку притащил! С этими словами Толик отдал сыну круглый диск который как ни крути всегда останавливался в одном положении. Две серебристые буквы RR, сверкали и выглядели очень красиво.
Эх не протянул я ему нормально колесо, еле успел домкрат убрать. Зря он так быстро сорвался, как бы не открутились болты... подумал Толик. Они сели ужинать и по привычке включили телевизор. По новостям кроме, сказали что известный бизнесмен и меценат, трагически погиб в ДТП, предварительно водитель не справился с управлением, у автомобиля, на скорости отвалилось колесо и в результате заноса на мокрой трассе, машина вылетела под встречную фуру…

Олег, сегодня проснулся пораньше, у него была запланирована важная поездка на новый объект, потом встречи, вечером надо бы к Олеське заскочить на пару палок чая. Жена дура приедет с отдыха только к концу недели. А у Олеськи такая жопа и сиськи, но жопа! Олег пошёл умываться, верная домработница, тётя Даша уже приготовила завтрак, перекусив, Олег сел в свой серебряный призрак и решил начать день с примерки нового костюма. Он уже давно шил у одного портного, старый еврей Фима Борисыч, прекрасно знал его фигуру и делал всё мастерски.
Нарушая все мыслимые и немыслимые правила, они долетели до ателье по загородным пробкам за рекордные 18 минут.
Таки всё готово, вот ваш костюм отличная шерсть, чистый Скабаль, это даже не Лора Пиана. М-м-м. Я сделал всё с двойным швом, поэтому дороже в два раза, ну как постоянному клиенту мой гешефт дороже на тысячу.
Ефим Борисыч протянул Олегу пакет в котором был мужской костюм из тончайшей шерсти.
Фима хватит с тебя тех денег которые я уже заплатил! Всё!

Олег развернулся и пошёл на выход, перед ним бежали охранники, выдержав паузу, он выскочил из ателье, и его серебряный призрак с пробуксовкой, распугивая пешеходов сорвался и помчался в офис.
Олег задремал вытянув ноги в оттоманку, из его сна выдернуло биение и шлепки, которые как раз колотились под ним. Что такое?
Шэф колесо пробито, вон шиномонтаж, предлагаю заехать, вы не выходите, я сейчас всё с ребятами организую. Я быстро, с этими словами водитель подлетел к вагончику.
Эй кто тут есть быстро! У нас колесо спустило!
Из темноты вышел помятый Эдик. А колесо, щас сделаем, Он сразу взбодрился, увидев такую машину. Сон как рукой сняло. Отточеными движениями быстро и чётко поддомкратил, скинул колпачёк, открутил болты и снял колесо. Быстро в станок, разбортировал. Щас заделаем, быстро зачистил и обезжирил. Работа кипела.
Тебя как зовут? Этот простой вопрос заставил чумазого шиномонтажника вздрогнуть. Он обернулся и увидел что в дверях его вагончика стоит солидный мужик и внимательно на него смотрит.
Я Толик, выпалил шиномонтажник, сейчас всё будет готово.
Не торопись, делай хорошо, давно работаешь?
Да уж лет десять, ответил Толик, не понимая что этому мужику надо.
А я Олег, с этими словами Олег полной грудью вдохнул воздух шиномонтажки, наполненный резиновым клеем, копотью, и табачным дымом. О, это был настоящий воздух. именно в таком воздухе живут и дышат большинство людей, в том числе и те кто работает на Олега. Вот он какой простой и плотный вонючий и такой позабытый воздух. Это жизнь, настоящая. А ведь он даже забыл как пахнет этот воздух.
Может не стоило гнать эту дуру Олесю? Истеричка, убежала куда то, телефон не доступен.
Уже всё готово, щас поставлю. Толик проскочил с огромным колесом которое было больше чем он сам и ловко стал его прилаживать на место. Быстро и чётко как робот.
Толик! погоди спросить тебя хочу. С этими словами Олег, подошёл к щуплому шиномонтажнику, и он аж сжался предчувствуя что то плохое.
Толик у тебя есть семья? неожиданно спросил Олег, сам от себя не ожидая такого вопроса.

Конечно жена и сынок Марина и Димка. Родные мои, вот ради них тут пашу. Ну ничего, Димка вырастет помогать мне будет, как я бате. Хотя, хотя ему бы не в мазуте ковыряться, это уж моё. Не хочу для него так же.
А что мешает? искренне удивился Олег.
Да в принципе ничего, только на это деньги надо, а у меня ипотеку платить ещё, как же накопить то? Всё дорожает, а прорвёмся, усмехнулся Толик, почти всё готово.
Олег стоял как вкопанный, у него крутились мысли, которые раньше он никогда бы не допустил. Что это? Так надышался клеем в шиномонтажке? Да нет. Вот она жизнь как есть, семья, дети, продолжение, у моей то дуры, от кучи абортов уже не будет детей, а кому это всё оставить? Да уж видимо старею. Олег пошёл к машине, взял оттуда две пачки жёлтых бумажек с цифрой 200. Олег отдал Толику эти аккуратно нарезанные бумажки, с нарисованными мостом и оконными арками.
Толик вот тебе, пусть у тебя всё будет...
Эй быстро к Олесе, Быстро!
Его серебряный призрак сорвался с места, и помчался в темноту. А как же гайки затянуть на колесе?

Олег стоял в своём офисе, в испорченном костюме, он был похож на непонятно на что. Ну что за дура!
Вадик принеси сюда мой новый костюм, скомандовал он. Буквально через минуту Олег уже переодевался в свой новый костюм от Фимы. Спустя пару минут Олег уже был готов к новым победам и свершениям. У него запланирована важная встреча по поводу нового торгового центра, надо спешить.
Серебряный призрак снова помчался преодолевая время и пространство, его дух экстаза рассекал набегающий воздух, пригнувшись потоку, завиваясь каплями дождя и оставляя эту грязь позади.
Только вперёд, вперёд, быстрей!
Олег с быстрой инспекцией приехал в сверкающий стеклом торговый центр, после дождя радуга играла в окнах. Он прошёлся с инспекцией, по этажам, дал ценные указания. Этим лентяям давать расслабляться. Все слушали его и внимательно фиксировали все замечания.
По облицовке, по дизайну арок. Что с бассейном? Где эскалаторы, на сколько ступеней? Олег любил спрашивать то что может поставить в тупик любого человека, но при этом ему самому совершенно пофиг. Главное выставить собеседника смешным дураком.
Эй! А тут что такое? Почему на полу грязь? Олег кинулся в тёмный проём, его не успели остановить.
Внезапно полу ушёл у него из под ног. Он пытался схватить за воздух, но не смог, Олег провалился в настил из тонких досок, которые полетели вниз, ударяясь о пролёты один этаж, второй третий, пятый, девятый. Он смотрел на эти улетающие доски зацепившись за штырь строительных лесов, своими новыми брюками.
Ну всё вот так просто сейчас всё закончится, Да ну нахуй! Ну почему так банально... В голове была только одна мысль. Неужели всё, сейчас всё закончится?

Вдруг чьи то руки схватили его за ногу, потом за вторую, и стали вытягивать наверх. Чем дальше его тянули, тем больше рук его хватало.
Отдышавшись Олег увидел толпу рабочих, которые его вытащили.
Хорошие у вас штаны! Как у наших высотников. Крепкие, не порвались.
Да уж, только смог сказать и портной у меня хороший, смог выдавить из себя Олег. Хватит пожалуй на сегодня. Надо ему всё таки гешефт занести. Поехали домой.
Серебряный призрак встретил привычным теплом, и Олег устроившись в массажном кресле думал о смысле жизни, думал, думал и ничего не придумал. Постепенно он задремал. Однако из сна его выдернул странный звук и сильная вибрация прямо под ним, да что же такое что за день дурацкий!
Это сообщение отредактировал Gesheft - 6 мар 2022 в 22:10

№9 Путь

Загорелась кнопка и радиостанция зазвенела, сообщая о вызове. Парень неохотно поднял голову пытаясь найти источник шума сквозь туманное сознание.
Но на улице заревела сирена и окончательно вырвала из сна.
Он вскочил, схватив автомат.
В рации зазвучал взволнованный голос друга.
Витя! Тебе срочно нужно выйти! Бери только еду и оружие, встречаемся в метро. Они вернулись!
О чём ты говоришь? - спросил он, но рация уже умолкла.
Отдернув штору с окна, он посмотрел вниз на город. Серые остовы разрушенных высоток как обычно покоятся в пыли, увязнув в собственных обломках. Местами в окнах зажгли свет - многие проснулись от ноющей сирены.
Но небо этой ночью оказалось совершенно удивительным. Многоцветное сияние устроило танец, изливаясь и кривясь над облаками, закрывая своим светом жалкие останки разрушенной Луны.

Вдруг раздался оглушительный хлопок, мгновенно набросив черную тень на город. Ночь стала в сотню раз темнее. Сияние исчезло в один лишь миг, как и вой сирены.
Раздавшийся гром сотряс здания повалил людей с ног. С многоэтажек полетели стёкла и мелкая труха.
Рухнув на пол, Витя подумал, что оглох когда смолкла сирена, но затем услышал крики и звуки рушившихся зданий.

Удар в небе разогнал редкие облака, открывая взору корабль, закрывший собой практически всё обозримое пространство. Похожий на черный кристалл, со множеством хаотичных наростов и граней, почти такой, каким его рисовали углями на стенах. Каждая поверхность кристалла зеркально отразила дневную сторону планеты, изламывая отражение, будто осколки чёрного зеркала.
Почти не осталось в живых тех, кто видел его своими глазами. Выжившие с первого пришествия твердили, что он размером с Луну. Но никто не мог описать, насколько большим он оказался. Именно он разрушил Луну, задев её улетая лет двадцать назад.
От кристалла отделились две черные ленты и быстро опускаясь с громом погрузились в землю, где-то за городом.

В городе погас свет. Не ясно, сгорело ли оборудование или кто-то отключил подачу электричества, чтобы спрятать деятельность людей. Ослепленные люди шарились по стенам метро, вслед за теми у кого есть фонарики.

Дмитрий стоял с рюкзаком, в нетерпеливом ожидании сжимая оружие. Как только он увидел Витю, тут же замахал рукой.
Я всю ночь на смене. - посетовал он, пока они бежали по тоннелю. - Практически первым увидел чертово сияние. Я ведь говорил что они вызовут подкрепление!
Перестань. Никто не мог этого знать. - ответил Витя.
Я вам говорил что нельзя нападать на их вышку! Ваше сраное сопротивление во все щели лезет! И что? Ну освободили вы пять человек, захватили один летающий скат. А теперь что? Нам всем конец!
Люди столпились у открытых ворот в бункер, перекрикивая друг друга. Кто-то командовал и спорил. Фонари вырвали из тьмы бункера лужи крови и разорванные трупы, сложенные у проделанной в полу дыры.
Что произошло? - спросили из толпы.
В ответ было лишь движение зеленых глаз в темноте.
Из ворот вырвался быстрый монстр, с огромными лапами. Одно из порождений мутаций инопланетян. Прыгнул в толпу и разорвал нескольких людей быстрее, чем они успели осознать это. Люди побежали в разные стороны, расталкивая друг друга.
Раздались выстрелы, заметались фонари. Но монстру будто бы всё равно на попадание пуль. А люди падали от выстрелов и когтей.
Витя схватил винтовку инопланетян, и зеленый всплеск плазмы ударил монстра в плечо. Тот пошатнулся и чуть было не рухнул. Но увидев прижавшуюся к стене испуганную девушку снова бросился в атаку. Два метких выстрела и последний наконец повалили монстра прямо к ногам девушки.
После бойни людей осталось немного. Из трех с лишним десятков выжили девять.

Растерзанные лежали на полу, живые жались по углам. Девушка же тряслась, глядя на зияющую дыру в черепе монстра. Лапа впилась когтями в бетон сантиметрах в сорока от неё.
Ты в порядке? - Витя протянул руку девушке.
Она взглянула ему в лицо голубыми глазами, ярко выделяющимися в свете фонарика.
Не бойся. Он больше не тронет тебя.
В подтверждение слов Витя пнул монстра, и девушка охотно протянула руку.
Спасибо. - сдерживая шок, тихо произнесла она. - Спасибо что спасли меня. Я боялась что оно…
Девушка заплакала и обняла его, уткнувшись в плечо парня. Ничего не оставалось как обнять ее. Она была красива, и ее волосы приятно пахли. Он вспомнил что уже встречал ее в городе пару раз. Жаль, в этот раз обстоятельства хуже.
Витя. - представился он, когда она немного успокоилась.
Кристина. - мягко и неловко улыбнулась она.
Лучше чем ничего.
Витя обернулся осматривая поле боя, заглянул за ворота бункера - слишком много смерти сегодня. Среди выживших звучали вопросы, что делать дальше никто не знал.
Витя встал рядом с монстром и посветил на него.

Слушайте! - громко произнес он. - Это сулак. Если вылез один, значит придут ещё. Они пробили нору в бункер, а значит оставаться нельзя.
Куда нам идти? - спросил мужчина в красной куртке.
Есть только один вариант. - подхватил другой - В депо на востоке есть тепловозы. Лет пять назад наш отряд готовил несколько чтобы свалить. Я был машинистом. Знаю что делать.
Идея хорошая. - одобрил Витя. - Поезд будет укрытием от нападений и непогоды. Там можно выжить.
Поезд лучше чем здесь торчать. - встрял бородатый мужчина в странной форме и с оружием. - Ведите меня!
Мы должны помочь раненым! - сказала женщина придерживая сочащуюся рану лежащего на полу. - Мой муж…
Он мертв, дура! - ответил бородач и пнул тело. - Сама слышала - нужно бежать. Хочешь помереть? Оставайся! А ты, машинист, веди к поезду. Вы двое прикрывать меня будете. - приказал он.

Витя с Димой переглянулись, удивляясь командиру, но на ссоры времени нет.
Дима вышел вперёд и не оглядываясь повел всех за собой. Витя взял девушку за руку, и она охотно последовала.

Один из путей вывел на поверхность. Из последних сил они бежали ощущая рокот землетрясения. Позади в десятке километров рушились здания, среди которых поднимались и ныряли в землю металлические змеи, словно китайские драконы с картинок. Выжившие бежали по рельсам среди десятков путей, задыхаясь, но не останавливаясь.
Депо! Мы уже близко! - прокричал Дима.
Витя бежал позади, стараясь держать темп комфортный для Кристины, вцепившейся в руку.
Стойте! - Дима замер как вкопанный. - Здесь аномалии.
Среди железнодорожных путей бегали молнии, их притягивали аномалии, разбросанные вокруг железнодорожных путей как минное поле.
Будьте осторожны! Электрические могут менять радиус. Избегайте молний.

Позади вдруг вспыхнул яркий красный свет, вспышка ослепила, отбросив длинные дрожащие тени. Из корабля ударил столб красной плазмы.
Кристина прижалась к плечу и задрожала. Волна отчаяния вырвалась голосами и вздохами.
Нужно спешить. - одернул всех Дима. - Мы все видели разрушения, оставленные этой штукой.
Отдых позволил им нарастить темп, обегая искрящиеся молнии аномалий, питающихся остатками электричества. Но теперь аномалии будто взбесились.
Один из мужчин споткнулся о шпалу и кубарем влетел в одну из аномалий.
Кристина вскрикнула.
Мы должны помочь!
Дима обернулся. Несколько людей остановились. Витя решил было броситься помогать, но молнии охватили тело бедняги. Его затрясло и он закричал так ужасно, что все вокруг вздрогнули от страха. В миг его разорвало на части, прежде чем кто-либо успел сделать шаг. Опалённые останки разбросало на метры вокруг.

Нет. Этого не должно было случиться. - произнес кто-то.
Эй, машинист. - крикнул бородач, он уже вырвался вперед остальных и похоже не собирался останавливаться. - Какой из поездов нам нужен?
У тебя совсем чувств нет? - выбросила женщина в его сторону.
Мне плевать на вас. Выживает сильнейший. А вы отбросы! Какой поезд?
С красной линией и двумя вагонами. - ответил машинист, поднимаясь с колен.
Бородач рванул в сторону поездов и быстро исчез из виду. Остальным не оставалось ничего больше, как последовать его примеру. Позади кажется стали нагонять какие-то животные. Их тени мелькали где-то на грани видимости.

Через некоторое время они нашли ангар депо и сам поезд. Он замер среди других поездов и вагонов. Но путь перед ним был полностью свободен.
Это он. Мы пришли. - констатировал машинист. Залезаем по одному. Я заведу его и мы уедем.
А где этот подонок? - спросила одна из женщин.
Не все ли равно на него? - ответил ей мужчина из толпы.
Машинист проверил дверь и достал ключ, висящий за лестницей.
Поезд заперт. Похоже он не дошел сюда.
Один из мужчин заметил зеленую жижу недалеко от поезда, похожую на сопли.
Смотрите! Что это?
Что за дрянь?
Все дружно посмотрели на потолок ангара, откуда капала слизь. На раме крана висело тело. Длинный серый хобот обвился вокруг шеи жертвы, полностью поглотив голову, как удав, схвативший жертву.
Нечто вроде коконов висело сразу в нескольких местах на потолке ангара, но лишь один возле поезда.
Похоже нам повезло что потолки здесь очень высокие. Не знаю что это. Но надо убираться.
Они забрались в поезд. В полной темноте не было видно ничего. Потолок тягового вагона оказался настолько низким, что пришлось пригнуться, но все поместились.
Поезд зажужжал и завибрировал, включился свет, и потолок загорелся тускло красным свечением. Весь потолок будто устелен высохшими тряпками, и за ними появилось движение.
Одна из тряпок лопнула как сухой лист, и в отверстие просунулась белая как мел, но полупрозрачная рука. Пальцы схватили Кристину за куртку. Она закричала, начиная вырываться. Со всего потолка так же вылезли руки и даже молочно белые головы без глаз, без волос и ушей, с четырьмя жвалами вместо рта. Они двигались медленно и безмолвно. Руки хватались за всё до чего могли дотянуться. На свету можно увидеть даже их белые внутренности и вены, отличные от людей.

Витя схватил одну из рук и сломал ее как сухую ветку. От монстра не последовало и звука, но голову свою он спрятал наверху. Схватив руку держащую за куртку Кристины, он с хрустом ветки сломал и эту, отбросив в сторону.
Не бойтесь. - сказал он. - Кукольники безобидны, потому что их тела слишком хрупкие и слабые. Когда то они были людьми. Страшно лишь проснуться одним из них.
Убейте их! - закричала женщина, и ей начали поддакивать все в вагоне.
Сейчас нельзя. Если начнем разрушать гнездо, надышимся и уснём все. Проснемся уже такими. - он поднял сломанную руку, - Нужно место, где можно проветривать поезд и выбросить их тела без спешки.

Они перебрались в другие вагоны купе, где не оказалось никаких сюрпризов. Поезд быстро разогнался на пустых путях, и всю оставшуюся ночь они мчали прочь от красного свечения. Никто не мог уснуть, даже приняв душ. Кристина сама пришла в купе к Вите после душа и молча легла рядом. За те две ночи что они бежали в метро, она успела привязаться к нему, и он защищал её будто родную. Он прижал её к себе, чувствуя нежный аромат ее тела и волос, и они наконец слились, так сладко, как он не мог себе представить.

Позади город начал разрушаться земля вздымалась, разрушая здания.
Перед рассветом все почувствовали новое землетрясение. За окнами и позади поезда холмы и тонны земли вздымались вверх и проваливались под землю. Что-то преследовало их, уничтожая дорогу и всё вокруг. Из поезда выжали всю скорость что могли. Через несколько часов на рассвете всё затихло.
На следующее утро поезд начал тормозить перед деревянной заставой. Небольшой городок среди холмов и лесов. Пришлось остановиться.
У заставы стояла женщина и несколько мужчин.
Привет! - помахала она рукой, выходящим из поезда. - Не часто тут поезда ходят. Поторгуем?
Кристина выбежала из вагона, и бросилась в объятья к одному из мужчин.
Максим! Так рада видеть тебя!
Витя подошел сзади, ревниво наблюдая за игрой. Слишком нежно она жалась к этому мускулистому мужчине.
Крис? Какими судьбами? - ответил Максим не слишком охотно, но обнял её в ответ.
Оценив Витю и его автомат, наблюдавшего за движениями, он кивнул на него.
А это кто?
Это? - улыбнулась Крис. Крис?! - Это друг!. Просто помог мне выбраться из этого ада.
Просто… - пробубнил Витя, и всё понял.

Все рассказы на месте, можно читать и комментировать. Но без фанатизма!

Цитата (Gesheft @ 6.03.2022 - 22:13)

Все рассказы на месте, можно читать и комментировать. Но без фанатизма!

А почему без фанатизма?
А так хотелось... (

И тут не менее крутые названия:
+ О пользе лемонграсса
+ Эффект безногой гусеницы
+ Белянка роковая

Почитаем

Цитата (МиПушистая @ 6.03.2022 - 22:30)

И тут не менее крутые названия: + О пользе лемонграсса

К стати, О пользе лемонграсса.
А почему это во внеке?
Журисты - лемонграссы.

Што за безпредел?
Надо их как-то наказать...
Пусть хоть немного, но за гаражами. Не?
Это сообщение отредактировал IvSkoi - 6 мар 2022 в 22:45

Ну...

Цитата (IvSkoi @ 6.03.2022 - 22:37)

Цитата (МиПушистая @ 6.03.2022 - 22:30) И тут не менее крутые названия: + О пользе лемонграсса К стати, О пользе лемонграсса. А почему это во внеке? Журисты - лемонграссы. Што за безпредел? Надо их как-то наказать... Пусть хоть немного, но за гаражами. Не?

Один раз - не лемонграсс

Цитата (МиПушистая @ 6.03.2022 - 22:51)

Цитата (IvSkoi @ 6.03.2022 - 22:37) Цитата (МиПушистая @ 6.03.2022 - 22:30) И тут не менее крутые названия: + О пользе лемонграсса К стати, О пользе лемонграсса. А почему это во внеке? Журисты - лемонграссы. Што за безпредел? Надо их как-то наказать... Пусть хоть немного, но за гаражами. Не? Один раз - не лемонграсс

Правда?
А ты была девочкой?

А можно со своей писаниной влезть? ))) вне конкурса и вообще, просто похвалиться...


Антигравитация? Это элементарно!


Здравствуйте, земляне!

Ну, чего вылупились? Инопланетянина никогда не видели? Понимаю... На нашей захолустной планетке, когда в местную рыгаловку-забегаловку один с рожками и клювиком тоже так же запросто зарулил, все сразу в осадок выпали и щупальца в узлы позавязали, долго не могли распутаться. Но потом ничего, привыкли. И вы привыкнете.

Малый, ты рот то закрой, пора уже, а то пара мух влетела, проглотишь невзначай. Хоть и мясо, но невкусное. Во, молодец!

А ты чего застыл с бутылкой? Она ж пустая у тебя, или поставь, или выкини. Или посоветуй, чего у вас тут из горючих жидкостей употребить можно? А лучше – метнись и принеси, уважь гостя, он ведь из самого далека к вам прилетел. О, глазками заморгал, руками зашевелил, отходняк пошел, значится. Не ссыте, ребята, ща всё устаканится, расслабьтесь, вредно для костей долго в напряжении столбняком страдать.

Ну наконец то, хоть один смелый на вопрос нашелся. Откуда меня, такого страхуилу осьминожного, принесло, и за каким хреном? Отвечаю. От вас наша система не так уж и далеко, но вы на своем ракетно-пердячьем паре хрен до неё долетите. А я от своей до вашей долетел за пару ваших часов, а как – попозднее расскажу.

Зачем? Да интересно стало, чего посреди звезд творится, и кто и какого вида всякие планетки заселяет. Поглазеть, потрындить с аборигенами, чего хорошее спереть. Чего напряглись то? Шучу про спереть, мы сапиенсы честные.

Как говорить научился по-вашему? Да повисел пару оборотов на орбите, послушал ваш радиошум, прогнал через анализатор – и всё, бабайка может кукарекать по-человечьи!

Во, принёс? Молодец. Ну-ка, что тут у вас на планете употребляют? Фу... аж передёрнуло и вздрючило, как в гравитационных вихрях в одной задрищенской туманности. Что это за выжимки из беременных гусениц? Че-е-е? Элитный алкоголь, говоришь? Хреновая у вас элита, коль такое дерьмо прихлёбывает. Надо самому посмотреть, понюхать, попробовать.

Ты что ли тут главный по флаконам? Ну, показывай, хвались ассортиментом. Да не боись, мои щупальцы в тыщу раз точнее шевелятся, чем твои пальцы, не раскокаю ничего, если только сам под щупальцами путаться не будешь. Так-с, занюхаем для начала пробочки... фигня какая-то... тоже фигня... вроде ничего... не впечатлило... тоже хрень... вроде ничего... Мдя... как-то скучно у вас... так, а это чем таким интересным повеяло, не набздел ли никто случаем с перепугу от созерцания инопланетных монстров? Не? Где же это так пахнет?

Опа! Вот оно! Ну-ка, ну-ка... и запах очень даже ничего, а на вкус как? Хм... весьма и весьма. Не то, что доктор прописал, но близко. Так, давай сюда эту флягу, пойду за стол присяду, надо ж соответствовать аборигенским повадкам. Чё???? Стекломой, говоришь? Всё верно, мой. Могу за него тебе в качестве компенсации душевного потрясения чертёж двигла своего кораблика нарисовать, да хоть и на салфетке.

Эй, растормозись? Чего опять застыл? Пошли за стол. Да и вы, ребята, подходите, тут всё просто и элементарно, пригодится кому по жизни, может тоже захотите на звезды посмотреть и инопланетян в ихних гадюшниках попугать.

Лист и карандаш принес? Молодец! Не, линейка не нужна, у меня же щупальца. Так, смотрим внимательно, объясняю и рисую один раз. Снимаешь на свою плитку-говорилку? Правильно, и на ваш Ютуб потом не забудь выложить, лайков наберёшь воз и маленькую корзинку.

Так. Берём обычный медный провод, скручиваем его мелкой спиралькой, потом эту спиральку ещё скручиваем спиралькой покрупнее, потом эту спиральку ещё спиралькой. Вот, что-то типа такой хрени. Сечение провода какое, спрашиваешь? Да пофиг, толщиной хоть с конец стратозавра из системы Хрюндис, чем толще, тем мощнее. Шучу, толще вашего пальца брать не стоит, а то взорвется всё нахрен от переизбытка. Подключаем это всё электричеством... да хоть вон к тому агрегату, что в углу торчит. Микроволновка, говоришь? Сойдет и микроволновка, главное, чтобы частота в проводах побольше была. Герцы какие? А хоть бы и гигагерцы, тоже до лампочки. Чем чаще, тем чище и без рывков всяких, а то намотают некоторые узлов да запитаются от углеводородной печки с термопарами, и дёргаются потом в полете, аж потроха переворачивает. Это всё так, приблуда второстепенная и наводящая, а самое главное у двигла - в сердечнике, на который эти спиральки наматываются.
А сердечник у нас вот такой. Цилиндр, длиной... да хоть вот с этот стол и толщиной... да вот, с пару этих флаконов. Тоже неважно, какие размеры, главное, чтобы не меньше тех, что показал, и чтобы цилиндр был. Ну и материал заодно, из чего его делать. Антигравитация – это ж элементарно! И чего вы до этого раньше не допёрли?

А в качестве материала берём обычный алмаз. Э, вы чего рты раззявили и глазки выпучили? Обычный алмаз, но желательно почище, без всяких примесей.

Как сделать то его? А фиг знает, мы их не делаем, сами у одних куропатых покупаем, которые в соседней галактике обитают. Только они и могут их варить, больше никто.

Так к чему разговор то веду... кто тут у вас на планетке самый главный, поговорить бы с ним на тему торговли, вам алмазы для движков, а куропатым – что им на вашей планетке приглянется. Ну и мне процент за содействие. Ну так что, кто у вас главный на планетке?

Цитата (Vredtech @ 6.03.2022 - 23:09)

А можно со своей писаниной влезть? ))) вне конкурса и вообще, просто похвалиться... Антигравитация? Это элементарно!

Задорно. Я ожидал концовку понеожиданней, если честно. Потому что читать было интересно, а закончилось всё... ну как-то без удали. Но понравилось.
Это сообщение отредактировал makahito - 6 мар 2022 в 23:19

Интересно, отсутствие прямой речи в рассказах - это баг сайта, или сейчас так модно стало писать?

Цитата (Ятаган @ 6.03.2022 - 23:26)

Интересно, отсутствие прямой речи в рассказах - это баг сайта, или сейчас так модно стало писать?

Тоже обратил внимание

Цитата (Ятаган @ 6.03.2022 - 23:26)

Интересно, отсутствие прямой речи в рассказах - это баг сайта, или сейчас так модно стало писать?

Прямой речи нет только в первом рассказе. Автор так видит, так и прислал мне...

Цитата (Gesheft @ 7.03.2022 - 00:22)

Цитата (Ятаган @ 6.03.2022 - 23:26) Интересно, отсутствие прямой речи в рассказах - это баг сайта, или сейчас так модно стало писать? Прямой речи нет только в первом рассказе. Автор так видит, так и прислал мне...

Не только . Я с конца начал. Первый не читал ещё

Перенесла в ЯпИздат из Инкубатора.
Забавно, но уже кто-то успел проголосовать.
Но только за 1 рассказ.