Комсомолец в палеолите. Новое мышление

АПЧеркасов
следующий роман в комиксах делайте. Самое оно будет

Астрояр, для таких, как вы, и комикс делать бесполезно. Всё равно не осилите.
Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 18 окт 2026 в 14:39

Глава 13. Демократический централизм в палеолите

Уламры сели с одной стороны костра, апачи — с другой. Апачей было раза в четыре больше, поэтому они заняли всё пространство поляны со своей стороны, а полтора десятка уламров уместились на небольшом пятачке перед шалашами.

Макс сел на границе между группами, постучал по камню деревянной палкой, привлекая внимание. Но приглушённый звук удара дерева о камень никто не услышал — почти сотня людей, собравшаяся на поляне, гудела и кричала, словно недисциплинированные первоклашки на уроке у неопытной учительницы.

Макс посмотрел на Айру, которая подошла и села справа от него. Слева хотела было пристроиться Хора, но Лин бесцеремонно оттолкнула её и уселась, скрестив ноги и коснувшись коленкой ноги Макса. Макс перевёл взгляд на Айру, но ту явная фамильярность дочери вождя апачей совершенно не взволновала.

Медленно, тяжёлой походкой подошёл Вин и занял место напротив Макса — по другую сторону костра. И уламры и апачи торопливо раздвинулись, освобождая для него место.

Макс ещё раз постучал палкой по камню, но даже сам не услышал стук в общем гомоне. Он растерянно скосил глаза на Айру, та улыбнулась, а затем вдруг заткнула уши, наклонила голову и издала такой визг, что Макс даже вздрогнул от неожиданности, а сидевшие рядом уламры и апачи упали в траву.

На поляне мгновенно установилась тишина, и Макс, который быстро пришёл в себя, встал на ноги и снова постучал палкой по камню. На этот раз получилось лучше.

— У нас в повестке дня сегодня три вопроса, — сказал он, вспомнив, как комсорг Кулаев начинал собрания. Первый — строительство зимних убежищ. По первому вопросу докладчик Ерохин Максим. Второй — возведение кирпичной крепости у ручья. По второму вопросу докладчик Ерохин Максим. Третий — заготовка продуктов на зиму. По третьему вопросу докладчик Ерохин Максим. Четвёртый… а, ну да… — он обвёл взглядом собравшихся. — Вопросов четыре. Четвёртый — новые технологические подходы к изготовлению каменных ножей. По четвёртому вопросу докладчик Лин, дочь Вина, Победителя медведя. Голосуем за повестку. Кто за прошу поднять руки.

И Макс, закашлявшись как всегда, когда пытался хотя бы фрагментарно воспроизвести речь уламров, первым поднял руку.

Но ни уламры, ни апачи голосовать не спешили. Они смотрели на него, не говоря ни слова, пока, наконец Нао не сказал:

— Сын духа Огня что-то хочет сорвать с дерева?

Макс посмотрел наверх и увидел, что метрах в пяти над ним колышутся ветви дуба, покрытые жёлтыми листьями.

— Нужно проголосовать, — попробовал объяснить Макс. — Я поднял руку, значит, я голосую за предложенную повестку. Демократический централизм подразумевает подчинение меньшинства большинству…

Неандертальцы по-прежнему молча смотрели на него, затем кто-то из апачей сказал:

— Уламры, наверное, так обращаются к своим духам. Поднимите руки, чтобы духи уламров не обиделись на нас.

Все апачи подняли вверх руки — кто одну, кто обе. Уламры, посмотрев на них, сделали то же самое.

— Единогласно… в общем, все согласны, — сказал Макс, но процедура голосования ему не понравилась. — По первому вопросу докладчик Максим Ерохин.

Он посмотрел на Айру, и та поднялась, стукнув его по спине, чтобы он быстрее откашлялся.

— Я буду говорить вам, что говорит сын духа Огня, — пояснила она апачам, которые ещё не знали, что такое переводчик.

Те неодобрительно загудели, а один из апачей вскочил с места:

— Он что — дикий? Сам говорить не умеет?

— Надо бы где-то зафиксировать, что повестка принята единогласно, — тихо сказал Макс Айре. — А то собрание будет нелегитимно.

— Захисировать? — переспросила она.

— Ну записать. Протокол нужен.

Айра непонимающе посмотрела на него, и Макс махнул рукой.

— Ладно, я потом сам, — сказал он, вспомнив, что Кулаев частенько собирал подписи секретариата даже неделю спустя после собрания.

Он откашлялся и начал:

— Приближается зима, товарищи… Миграция в пещеры на юге нежелательна, так как отрезает племя от привычных источников пищи. Поэтому нам необходимо принять решение о строительстве чума…

Айра вопросительно посмотрела на него.

— Я ничего не поняла, — сказала она по-русски.

— Скажи им, что если не построить жилище из шкур, то зимой останемся без жратвы, — сказал Макс.

И сам тут же выдавил из себя русско-неандертальский диалект:

— Шкуры, товарищи, шкуры, — он руками изобразил что-то вроде шара. — Повешаем их на колья, и будет тепло.

Айра кивнула и прорычала уламрам и апачам всё, что сказал Макс. После её слов и уламры, и апачи мгновенно возбудились. На поляне поднялся такой гомон, что Макс перестал слышать сам себя. Неандертальцы вскакивали с мест, кричали то друг другу, то друг на друга, размахивали руками, а некоторые даже схватились за копья.

— Что происходит? — спросил Макс, наклонившись к Айре.

— Они требуют друг у друга шкуры.

— Какие шкуры?

— В разное время они давали друг другу шкуры, добытые на охоте, и теперь, когда ты сказал, что если не построить большой дом из шкур, то не будет жратвы, они вспомнили все эти случаи и требуют шкуры обратно. Ведь если духи теперь будут выдавать еду в обмен на шкуры, то шкура становится очень важной. Зря ты поднял эту тему, Макс.

Он ошарашенно посмотрел на Айру. Разве он предлагал сделать из шкур средство платежа?

— Да я ведь ничего такого не говорил, Айрушка.

— Как не говорил? — она строго посмотрела на него. — Ты сказал, что если не будет шкур, то не будет и еды. Я им так и перевела.

Шум и крики усиливались, и Макс снова застучал палкой по камню. Но никто не обращал на него внимания.

— Взвизгни ещё раз, — попросил он Айру, но та отрицательно покачала головой.

— Я и так охрипла, — пояснила она.

Макс осмотрелся, набрал воздуха в грудь и завизжал сам. Баритон, переходящий в тенор и дискант, а затем в фальцет потряс окрестности. На поляне мгновенно установилась мёртвая тишина. Даже птицы замолчали, а солнце торопливо скрылось за небольшим облачком. Утих ветер, перестала шелестеть листва. Под ногами застыли неподвижно муравьи. Откуда-то сверху упал прятавшийся в ветвях шокированный тетерев. Кто-то из уламров упал в обморок.

— Мне нужна рында, — просипел Макс, вспомнив, как корабельный колокол будил его по утрам во время круиза по Волге.

— Рында? — вопросительно спросила Айра, но её вопрос остался без ответа: изобразив сирену, Макс молча глотал воздух, чтобы унять першение в горле.

Восемьдесят с лишним пар глаз были устремлены на Макса. Он поднял руку, показывая, что у него всё в порядке, и, в конце концов, выдавил:

— Собрание окончено.

Но ни уламры, ни апачи расходиться не спешили. Они снова расселись на поляне и смотрели на Макса, похоже, ожидая продолжения. Он хотел было уйти с поляны, но решил, что это будет невежливо по отношению к апачам — как бы не разрушить только-только образовавшийся союз. Поэтому Макс просто сел, где стоял, и уставился на костёр.

Но теперь встал Вин. Руками он показал, что собирается говорить. Теперь всеобщее внимание было обращено на него.

— Раз духи уламров меняют хорошую охоту на шкуры, то давайте дадим им шкуры, — Вин говорил медленно и размеренно, словно взвешивая каждое слово на невидимых весах. — Апачи никогда не считали свои трофеи, но вот я, например, хожу в шкуре убитого этими руками, — он показал всем свои руки, — медведя.

Поляна наполнилась одобрительными возгласами. Вин снова поднял руку, и установилась тишина.

— У каждого апача есть не по одному доказательству доблести на охоте. Давайте соберём наши шкуры и отдадим их духам уламров. Духи будут довольны, а шкуры апачи добудут ещё.

Все апачи встали на ноги и трясли копьями, поддерживая своего вождя. Их крики снова оглушили Макса. Вин опять поднял руку.

— Вин всё сказал, — веско завершил он, дождавшись тишины. — А теперь несите сюда шкуры, братья.

— А точно будет хорошая охота? — выкрикнул кто-то из апачей.

— Сын духа Огня обещает! — крикнула Айра, и Макс удивился, но промолчал.

Апачи тут же разошлись с поляны, а через полчаса возле шалаша Макса и Айры начала расти куча. Апачи несли на поляну шкуры и складывали их одна на другую. Апачи, похоже, были действительно удачливыми охотниками, на это указывал ассортимент их шкур — здесь были и тонкие оленьи, и плотные кабаньи и длинношерстные волчьи и медвежьи, были и пара леопардовых. Вскоре куча стала выше шалаша и обрушилась на него, едва не разрушив постройку — помогло то, что Макс, готовя свой дом к обмазке глиной, укрепил его крепкими кольями. Теперь несколько десятков шкур привалилось к стене хижины, немного накренив её.

— А ты хитрец, сын духа Огня, — сказал Вин, опускаясь на траву рядом с Максом. — Хотел проверить наше слово — не откажемся ли мы есть с уламрами, чтобы получать силу их духов?

Макс не хотел, но кивнул. Айра же бросила на Вина взгляд и сказала:

— Пусть апачи не думают, что только они хорошие охотники и воины. Махс тоже победитель леопарда.

Вин недоверчиво окинул взглядом тщедушное тело Махса и промолчал.

— Все уламры видели это, — сказала Айра.

Вин кивнул.

— Апачам ничего не жаль отдать за мясо, несущее силу духов уламров, — сказал вождь апачей. — Ведь у апачей теперь всегда будет такое мясо?

Он вопросительно посмотрел на Макса. Тот снова кивнул. Он был совершенно подавлен неудачей на собрании — неандертальцы не имели никакого представления о демократическом централизме, о важности голосования, о коллективном принятии решений. Даже Айра, и та ничего не поняла и наговорила чепухи.

— Нужна тотальная грамотность, — сказал он, глядя куда-то сквозь Вина — так, что тот даже оглянулся — не стоит ли кто-нибудь за спиной. — Ликбез!

— Ликпес… — задумчиво повторил Вин, а Айра поняла, что её муж снова что-то затеял и с интересом подняла на него взгляд.

— Ликпес, — сказала она с гордостью.

Макс схватил её за руку и горячо выпалил:

— Да! Я научу тебя, а ты будешь учить их всех, — он обвёл рукой поляну, на которой царила суета — уламры, увидев рвение апачей и не желая ударить в грязь лицом, срывали шкуры со своих шалашей и переносили их к хижине Макса.

— Эй, эй! — крикнул он уламрам и поймал за ногу проходившего мимо Нао. — Вы зачем дома-то ломаете? А ну верните шкуры на место!

— На место! — кивнул Нао и побежал к куче, чтобы бросить на неё очередную шкуру. — Место! — крикнул он от кучи, торжествующе показывая на неё.

Макс обхватил голову руками. Всего неделю назад уламры сделали гидроизоляцию на своих шалашах и вот теперь, из-за одной неправильно переведённой фразы, уничтожают собственный труд.

Что ж. Теперь для них нет иного пути, кроме как выстроить чум.

— А мне ликпес? — сказала Лин, которая стояла рядом и всё слышала.

Вин испытующе уставился на Макса. Тот посмотрел на апачей, которые откуда-то несли всё новые и новые шкуры и сказал Вину:

— Скажи своим людям, что духам уламров достаточно шкур. Пусть больше не несут — они сломают мой дом.

Высота кучи была вдвое выше хижины Макса и теперь они были навалены прямо на крышу. Хижина перекосилась и готова была вот-вот упасть. Вин махнул рукой и крикнул что-то поставленным командирским голосом.

«Ротный, не меньше», — подумал Макс.

Апачи раскачали кучу шкур и свалили половину из них в сторону, противоположную той, где стоял шалаш Макса. Теперь ему ничего не угрожало.

— Ликпес?! — повторила Лин, и в её голосе возникла напряжённость.

— Ликпес? — добродушно, но твёрдо спросил Вин.

Макс кивнул.

— Помнишь, я рисовал Урху знаки на земле? — спросил он, глядя на Айру, и та согласно опустила голову.

— Это были буквы, — Айра устремила на него непонимающий взгляд.

— Ну буквы. Каждая буква означает звук. А, — Макс разгрёб листву и нарисовал на земле букву «А».

Лин подошла и с интересом посмотрела на букву.

— На шалаш похоже, — сказала она. — Махс, хочешь, я позову Орра? Он иногда тоже водит палкой по земле.

Затем она присмотрелась внимательнее.

— Но в таком шалаше можно будет ходить только на четвереньках, — она ткнула в перекладину. — Это будет мешать…

— А эта буква означает звук б, — Макс, не обращая внимания на комментарии Лин, нарисовал Б.

Айра всмотрелась.

— Какой-то зверь… голова, хвост.

— Да нет! — раздражённо сказал Макс. — Слушайте меня. Это а, это б. Повторите.

— А, б, — хором повторили обе женщины.

— А теперь слитно — аб.

И Айра, и Лин посмотрели на него как на сумасшедшего.

— Аб — это такое дерево, — сказала Лин. — Оно совсем не такое.

Она выхватила у него палку и нарисовала дерево.

— Ствол белый с полосками, — она изобразила полоски. — Высокое и прямое. А листочки вот такие, — она нарисовала лист дерева.

— Берёза, — обречённо сказал Макс. — В этом и суть. По отдельности буквы означают что-то своё, — он посмотрел на Лин и Айру: — А — шалаш, Б — зверя. А вместе — берёзу. Понимаете?

Он посмотрел на каменные лица женщин, махнул рукой, встал и ушёл в шалаш.

Лин, Вин и Айра проводили его недоумёнными взглядами.

— Махса укусила белка, — сказал, наконец, Вин. — Теперь дух белки вошёл в Махса, и он не понимает, что делает.

Во взгляде Айры были и сочувствие, и насмешка:

— Махс часто делает что-то, чего никто не понимает. А потом всегда получается что-то нужное. Это называется, — она сморщила лоб, вспоминая: — типломатия.

Вин посмотрел вслед Максу и сказал:

— Если его духи дают силу, пусть будет белка, — но во взгляде вождя оставалось сомнение.

Ночью Макс объяснял Айре, лёжа на толстом слое шкур и укрываясь ещё пятью:

— Письменность возникла, когда появилась необходимость описывать хозяйственные и торговые события. Например, собрали пятьдесят бушелей полбы — надо записать. Или обменялись с соседом рабами — тоже запись…

Айра тихо поддакивала, закопавшись в шкурах и положив ему руку на грудь.

— Или вот, например, судебная тяжба… — продолжал Макс. — Пришли две женщины с ребёнком, и каждая говорит, что ребёнок её. И судья говорит им — давайте разрежем его пополам и каждая получит по половинке…

— Зачем? — спросила Айра. — Он же умрёт. Они его съесть хотят?

— Нет, ты не понимаешь, — сказал Макс. — Это мудрый судья, его звали Соломон. Он так хотел узнать, кто из женщин любит ребёнка. Кто любит — тот и мать, понимаешь?

— Мать любит есть своего ребёнка? — даже в полной темноте Макс почувствовал, как её передёрнуло.

— Нет… — сказал он. — Я тебе сейчас объясню. Он мудрый, понимаешь… Одна женщина говорит: «Хорошо, такое решение справедливо», а другая: «Нет отдайте ребёнка ей, пусть только живым останется». Мудрый судья…

— Мудрый? — Айра даже вскрикнула от возмущения. — Отдать ребёнка той, которая хочет его съесть, а матери фиг? — она ткнула его под шкурами фигой в бок, и Макс охнул. — Это мудрый?!

Он вздохнул.

— Ладно, неважно. Важно, что это решение дошло до нас через три тысячи лет… ну или поменьше. Почему оно дошло? Потому что была письменность. И все теперь знают о мудрости царя Соломона.

Айра фыркнула, но промолчала.

— Ну вот, — продолжил Макс. — Или, например, «Слово о полку Игореве». Летописец записал, и мы знаем, как он попал в плен к печенегам, — он задумался, — или к половцам… неважно. А началось всё с Кирилла и Мефодия. Кирилл — это который на самом деле Константин, а Мефодий — он так и есть Мефодий… они создали азбуку. Это то, что я вам сегодня рисовал, а вы говорили — дерево…

Айра придвинула к его уху губы и спросила:

— Махс, а супрушеский толк сегодня будет?

Лин сильно простудилась, а Макс как раз гнал скипидар. Однако пришлось использовать его не по прямому назначению, а для терапии. Грудь Лин натирала Айра:

Вообще идея хорошая. А то щас попаданцы современные, они ж нихера не знают. А комсомольцы не пропадут даже в Юрском периоде. Спасибо, автор, буду читать. В закладки. Картинки огонь.
Размещено через приложение ЯПлакалъ

мне интересно, как ты им сиськи голые рисуешь, они же щас дюже пуританские, иишки эти

Цитата (МашруМ @ 18 окт 2026 в 21:10)

мне интересно, как ты им сиськи голые рисуешь, они же щас дюже пуританские, иишки эти

Я их ещё и уговариваю не рисовать. Они готовы в каждую картинку эротику вставлять.

Вот картинка, которая в стартовом посте, у меня раза с пятого получилась, да я её ещё и редактировал. Потому что он мне напрополую Катюху рисовал голой, я попозже эти картинки здесь вставлю с пояснением.
Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 18 окт 2026 в 21:16

Цитата (АПЧеркасов @ 18 окт 2026 в 21:15)

Цитата (МашруМ @ 18 окт 2026 в 21:10) мне интересно, как ты им сиськи голые рисуешь, они же щас дюже пуританские, иишки эти Я их ещё и уговариваю не рисовать. Они готовы в каждую картинку эротику вставлять. Вот картинка, которая в стартовом посте, у меня раза с пятого получилась, да я её ещё и редактировал. Потому что он мне напрополую Катюху рисовал голой, я попозже эти картинки здесь вставлю с пояснением.

а чем именно, какой сетью?
Я надысьчатгпт попросил нарисовать раненого солдата на поле боя, дак он ломался, как гимназистка, раза с пятого нарисовал. Причем говорит - это не я, мопед не мой, я только промт отправляю. Я ему - делай, что хочешь, хоть сам рисуй, хоть промт делегируй дипсику или ещё кому, но дай мне картинку!

А уж если уловит намёк на, упаси Боже, эротику... Хотя Шедеврум я обходил с их строгими правилами, он мне со всеми подробностями делал, но там промт надо по-особенному составлять.

хотя Шедеврум нонче работает вот так:

Продолжаем:

В пятнадцатой главе Макс пытается обучить Нао картографии. Удалось, но только с привлечением духов:

Шаха в КГБ обескураживает опытного сотрудника. Ей дают задание: внедриться в демдвижение.

Глава 17. Духи имён

— Нет, это невозможно, — сказал Макс, и лицо Айры просветлело, а Лин набычилась.

Айра сложила руки на бёдрах, Лин заложила их за спину. Из зелёных глаз смотрела насмешка, из синих — упрямство. Казалось, они сейчас смешаются и взорвутся фонтаном огненно-ледяных брызг.

В шалаш снова заглянул Вин.

— Было шумно, — сказал он. — Даже в нашем стойбище у ручья слышно.

Старик, конечно, врал. Просто кто-то из апачей добежал до места дислокации апачей и позвал вождя.

— Прежде чем стать женой сына духа Огня, — сказал Макс, — нужно какое-то время побыть кандидатом в жёны… ну это как… — он пошевелил пальцами в поисках подходящего слова и, не найдя его, использовал русское, — как подруга. Да — нужно побыть подругой сына духа Огня.

— Потрукой? — переспросила Лин и вопросительно уставилась на Айру — она уже привыкла, что Айра переводила непонятные слова.

Но Айра пожала плечами и ничего не сказала — то ли сама не поняла, то ли не хотела облегчать жизнь сопернице.

— Подруга — это женщина, которая хорошо относится к другу, — пояснил Макс.

— Я хорошо отношусь, — сказала Лин и добавила, глянув на Айру: — К труку.

Айра усмехнулась, а Макс улыбнулся.

— Ну вот и хорошо, — сказал он. — На время испытательного срока побудешь подругой, а там видно будет.

Вин холодно посмотрел на него:

— Ты отказываешься от дочери племени апачей? — в его голосе прозвучали и гордость, и недоумение. — Выгоняешь её из своего дома?

Макс вздохнул. Ну чего они к нему привязались? Что на нём свет клином сошёлся, что ли? Он посмотрел на Лин — она, конечно, была симпатичной для неандерталки, да и для кроманьонки — была в ней какая-то дикая харизма. Не будь Айры, он бы не сомневался. Но Айра была собственницей и полигамию, в отличие от всех неандертальцев, не признавала. Она даже Шаху терпела едва-едва. А тут дикая красавица, конкурентка за внимание, куда там…

— Духи сосны уже вылечили дочь апачей, — сказал он, глядя на Вина. — Я беру её в свои подруги. И в доказательство своего расположения я посылаю её с важной миссией на Горькое озеро во главе группы уламров.

Вин вопросительно посмотрел на него, зрачки его глаз сузились.

— Она и четверо уламров пойдут за белым песком, который необходим духам уламров, — пояснил Макс.

Эта мысль осенила его внезапно, и она была хороша: с одной стороны, Лин хорошо знает местность, с другой — его поручение доказывает доверие к ней. И Макс получит отсрочку на то время, пока она будет отсутствовать.

Вин перевёл взгляд на дочь, и та кивнула.

— Хорошо, — сказал Вин. — Но после возвращения Лин войдёт в дом сына духа Огня и останется в нём на правах жены.

— Профишка по лимиту, — добавила Лин.

— Иначе… — Вин нахмурился и сделал порывистое движение, которое Макс легко распознал как угрозу.

— Войдёт, войдёт, — кивнул он. — Профишка по лимиту.

— Когда уламры пойдут на Горькое озеро? — спросил Вин.

— Завтра и ещё раз завтра, — сказал Макс, вспомнив, что у Нао возникли проблемы с «послезавтра».

В следующие два дня уламры собирали своих мужчин и Лин в дорогу, а сама Лин, как ни в чём не бывало, вместе с Айрой рассматривала буквы, которые Макс рисовал на холодной земле, пытаясь научить их читать.

Дело шло трудно. Мало того, что ни в русской, ни в латинской азбуках не было букв, передававших звуки неандертальцев, так ещё и Айра с Лин категорически отказывались понять, что рисунок может значить что-то, кроме предмета. В букве «г» они видели сломанную палку, в буквах «д» и «л» — хороший шалаш, в «а» — сломанный шалаш, «о» казалась им озерцом, «ж» — каким-то штриком… этого слова Макс не знал и Айра перевела — жук. И тут-то Макса осенило.

— Правильно, Лин, — сказал он. — Это штрик, а на моём языке — жук. Начни говорить «жук».

Лин открыла рот и собиралась сказать слово, но Макс быстро закрыл ей рот, не дав закончить.

— Что она сказала? — спросил он, глядя на Айру.

— Она сказала «жжж».

— Отлично! — сказал Макс. — вот этот знак и означает ж. Понятно?

— Штрик же, — сказала Лин. — Ж — это муха так летает.

— Значит, этот знак означает как летает муха.

Проходивший мимо Нао остановился и вгляделся в рисунки на земле.

— Что за дух живёт в этом рисунке? — спросил он, указывая на букву «м».

— Дух «м», — сказал Макс и ему пришла в голову новая идея.

Он быстро стёр ладонью всё нарисованное и сказал:

— Слушайте меня. Всё, что я вам рисую, означает разных духов… — Макс хотел сказать «речи», но передумал: — Духов говорения. Когда ты, Лин, говоришь штрик — в твоём слове сразу пять, — он распахнул ладонь и показал Лин, — пять духов. Первый дух — ш.

Он нарисовал на земле букву «ш».

— Вот он. Второй дух — т.

Макс нарисовал «т».

— Третий — р. Четвёртый — и, пятый — к. Когда все эти духи выходят друг за другом, получается слово «штрик».

Макс показал на слово, которое он написал.

Лица Айры и Лин прояснились.

— Духи везде, — сказал Нао, который стоял рядом и внимательно слушал объяснения. — Макс, покажи, какие духи в моём имени.

Макс обрадовался и написал на земле «НАО». Затем он посмотрел на Айру:

— Айра, а вот твоё имя, — он написал его на земле. — А это имя Лин.

Лин немедленно принялась выводить своё имя.

— А Вин? — спросила она и задумалась. — Я вижу два общих духа, но перед ними — другой.

— Верно, Лин, молодец, — похвалил он. — В имени твоего отца два духа такие же, как в твоём.

И он под «лин» написал «вин».

— У меня два духа совпадают с одним духом Махса, — сказала Айра, до сих пор молчавшая.

Затем она взяла палочку и быстро написала «макс», рядом «айра» и подчеркнула буквы «а».

Макс ласково посмотрел на жену, а Лин задумалась.

— У меня тоже один совпадает.

И написала «лим», подчеркнув «м».

— Лахутра, — тихо, но с угрозой в голосе сказала Айра. — Нет у тебя совпадающих духов.

Она стёрла «м» и написала «н».

— У тебя духи твоего отца, и не смей от них отказываться! — закончила Айра.

Макса охватило противоречивое чувство. С одной стороны, женщины явно поняли, наконец, в чём суть письменности — и это радовало. С другой, они опять ссорились.

— А у тебя три духа лахутры, — обрадованно заявила Лин, указывая на буквы «а» и «р» в имени Айры.

— Зато у тебя первая. Первая — главная! — взъярилась Айра.

Макс поднял руки.

— Девочки, не ссорьтесь, — сказал он примирительно. — Главное, что мы разобрались с письменностью. Теперь мы неизбежно придём сначала к государственности, потом к демократии и коммуне. Ура, товарищи!

И он обнял обеих женщин за плечи. Нао присел рядом и обнял из с другой стороны.

— У нас с тобой, Лин, тоже есть общий дух, — сказал уламр. — «Н».

И он соединил буквы «н» своего имени и имени неандерталки линией. Та с интересом посмотрела на него и подвинулась ближе.

Всё это не укрылось от внимания Айры, и она заулыбалась.

На следующий день четверо уламров и Лин ещё до рассвета отправились в путь. К вечеру они должны были дойти до Горького озера, переночевать на его берегу, а утром нагрузить «белый песок» и пуститься в обратный путь. На третий день, с учётом одной ночёвки в лесу на обратном пути, Макс ожидал их возвращения.

Тем временем Макс решил провести перепись населения — с целью установить социальный портрет союза племён, но больше для того, чтобы Айра попрактиковалась в письменности.

Айра с удовольствием выводила на глиняных табличках имена уламров и апачей, их возраст, который она писала произвольно, ориентируясь на внешний вид, семейное положение и род занятий. Больше всего ей нравилось сравнивать духов, входящих в состав имён.

— Сыч, — писала она острым стилусом, выструганным для неё специально Максом. — Апач, охотник, молодой.

Затем она, подумав немного, добавила:

— Муж.

Затем она посмотрела на жену Сыча.

— Ычаса, — сказала та. — Корешки копаю.

— Три духа, — с удовлетворением отметила Айра, записывая. — Копальщица, молодая, жена.

— Что значит — три духа? — настороженно спросил Сыч.

— Значит, что общие духи помогают вам жить вместе, — авторитетно сказала Айра и опустила взгляд на малышей, хватавшихся за шкуру матери.

— Чер, Чен и Ача, — продиктовала Ычаса.

— Угу, — Айра выводила на табличке имена детей. — Дети, безработные. Много общих духов.

Слову «безработные» её научил Макс, и хотя он не настаивал на его внесении в перепись, Айра применяла его ко всем детям.

Она достала из складок своей шкуры горсть лесных орехов и раздала их малышне.

— Мама такие каждый день приносит, — сказал самый маленький апач, по виду, лет пяти.

Он разжал руку и орешки покатились по полу хижины. Айра сдвинула брови, но ничего не сказала и вышла прочь.

Перепись продолжалась три дня. Выяснилось, что уламров всего восемнадцать, и ожидается ещё двое или трое — одного носила вечно беременная Сана, ещё одного Айра, беременны были и две молодые уламрянки. А Хора была не уверена. Она смотрела на Айру и говорила:

— Сын духа Огня заделал мне сына, — а когда Айра делала удивлённое лицо, задирала голову и хрюкала. Нахрюкавшись вдоволь она опускала голову и, глядя на Айру смеющимися глазами, добавляла: — Или не заделал…

Девять женщин с Айрой, пятеро мужчин, включая Макса и четверо детей — это то, что было в наличии. У апачей статистика была поровнее: всего их было семьдесят шесть человек, из которых двадцать шесть детей, а оставшиеся полсотни делились почти поровну — двадцать три мужчины и двадцать семь женщин. Несколько мужчин погибли во время набега гуронов, и нескольких женщин они угнали с собой.

— Значит всего у нас двадцать восемь мужчин, — сказал Макс, получив от Айры десяток глиняных табличек, исписанных корявыми печатными буквами.

Он поднял взгляд на жену и сказал:

— Пора учиться писать прописью.

— Это как? — спросила она.

— Потом… — Макс отнёс таблички в почти достроенный чум и вышел.

— Интересно, сколько мужчин у гуронов? У кзаммов-то не меньше сотни…

— У гуронов рука по паре руке воинов, — сказал Вин, который почти всё время проводил среди уламров и даже ел с ними, уходя в своё стойбище только спать.

— Рука по паре руке… — задумался Макс. — Блин, когда вы считать-то научитесь? Не руками этими вашими, а числами!

В его голосе было раздражение. Он сосредоточился и пошевелил губами:

— Пять на два на пять. Пятьдесят, что ли?

Он уставился на Вина. Тот пожал плечами.

— Много, — сказал он наконец. Столько, сколько воинов апачей и ещё раз столько.

— Ну да, полсотни, — заключил Макс. — Крепость построили?

Он уже несколько дней не был на стойбище у апачей.

— Осталась одна стена, — пояснил Вин. — Ветер уже не задувает, но сверху нет.

— Крышу шкурами застелите. Кстати, — Макс вспомнил загадку, которая мчала его уже несколько дней. — У уламров шкуры воняют и гниют… — увидев непонимающий взгляд Вина, он поправился: — Духами портятся. А у апачей шкуры чистые и невонючие. Почему так?

— Духи апачей берегут для них шкуры, добытые на охоте, — хитро сощурился вождь.

Увидев, что Макс ждёт конкретики, он серьёзно продолжил:

— Апачи вымачивали их в Горьком озере. Каждую шкуру пять дней. Духи озера…

— Понятно, — махнул рукой Макс.

Апачи интуитивно нашли способ избавляться от бактерий, разлагающих органику. Солёная вода — отличный антисептик, подумал Макс. Ничего, когда вернутся уламры, их шкуры тоже вонять перестанут.

Но прошло ещё два дня, а экспедиция так и не вернулась. Апачи достроили крепость из кирпичей, и теперь настилали над ней потолок из шкур. Уламры переносили свои шалаши в большой чум, устанавливая их вдоль стен. В центре чума уже вовсю полыхал костёр, обогревавший племя.

Но Нао, Лин и другие уламры, ушедшие за солью, не появлялись. В племени назревала тревога — женщины уламров ждали своих мужчин, Макс волновался, да и Айра, для которой Нао был частым партнёром на охоте, переживала. Вин ходил по поляне мрачнее дыма, поднимавшегося над чумом уламров. А в стойбище апачей стояла трагическая тишина.

На пятый день Вин утром вошёл в шалаш Макса.

— Нельзя больше ждать, сын духа Огня. Нужно идти по следам Лин и уламров. Гуроны напали на них, я это чувствую.

И он шумно втянул воздух широкими ноздрями.

Отряд собрали из апачей, так как у уламров остался один мужчина — Макс. Две руки (десять, устало подумал Макс) воинов вооружились копьями, луками и освоенными ими копьеметалками и в тот же день вышли на лесную тропу. Сам Макс с Айрой и Вином вышли двумя часами раньше и шли впереди на несколько километров, разведывая местность.

Вин, несмотря на возраст, был выносливым и хитрым охотником. Он быстро шёл вперёд, внимательно вглядываясь в лес перед ним, принюхиваясь и прислушиваясь. После пятичасового марш-броска по пересечённой местности Макс едва передвигал ноги, а Вин даже не вспотел. Он был бодр и свеж, словно только что встал со шкур в своём вигваме.

Айра держалась лучше Макса, но её усталость тоже была видна.

— Привал, — пробормотал Макс и сел на ствол поваленного дерева.

Айра опустилась рядом, а Вин сказал:

— Пока слабые уламры отдыхают, победитель медведя посмотрит, что находится в той стороне.

Он показал на запад.

— Там же земли гуронов, — сказал Макс, тяжело дыша и смахивая кончиком шкуры Айры пот со лба.

— Если гуроны похитили мою дочь, то и искать её следует в землях гуронов, — ответил старый апач.

С этими словами он ушёл в заросли.

Макс хотел лечь, но подходящего места не было. Повсюду торчали колючки и острые ветви кустарников.

— Айра, — сказал он, посмотрев на жену. — Я не могу бегать по лесу так, как этот престарелый индеец. Когда мы в лагере играли в «Зарницу»…

Айра вдруг насторожилась и жестом показала ему, чтобы он замолчал. Макс посмотрел туда, куда напряжённо всматривалась Айра, и ничего не увидел.

— Что там? — прошептал он.

— Тс-с, — прошипела она. — Там что-то шумит.

Макс прислушался, но услышал только ветер, шумевший в кронах и одинокую песнь какой-то задержавшейся до холодов птички.

— Что за глупый скворец? — спросил Макс, и Айра снова на него зашикала.

Она всматривалась в сторону, противоположную той, куда ушёл Вин. Затем она встала и крадущейся кошачьей походкой направилась туда, где, по её словам, что-то происходило. Макс, уставший так, что даже встать ему было нелегко, сделал усилие и сполз с бревна на лесную подстилку. Он медленно пополз на четвереньках за Айрой, словно собачка, бегущая за хозяйкой. Она оглянулась на него и улыбнулась — Макс, всклокоченный и потный, с красными глазами и пятидневной щетиной выглядел уморительно.

— Там кто-то есть, — шепнула она ему, и Макс, поняв, что его жена готова ввязаться в какую-то новую авантюру, почувствовал прилив сил. Он схватился за ближайшее дерево и встал на ноги.

— Айра, — зашептал он в ответ. — Если там кто-то есть, это может быть опасно. Нам не нужно идти туда, где кто-то есть…

— Бояка драная собака, — выговорила Айра детскую дразнилку, когда-то подслушанную у Макса. — А может там наши в плену?

— Ну ладно, — смирился Макс. — Но мы только посмотрим. Если что — ждём апачей!

Когда они уже полчаса крались по лесу, Макс, наконец, услышал то, что Айра услышала километром ранее. В лесу перед ними стоял шум. Макс решил бы, что там орёт толпа пьяных туристов, но пьяным туристам в палеолитическом лесу взяться было неоткуда.

Ещё через полчаса они почувствовали запах дыма, а затем и увидели костёр. Вокруг костра плясала группа людей, лиц которых они на таком расстоянии разглядеть не могли. Люди кричали и, кажется, что-то пели.

— Харе-харе рашна… — донеслось, наконец до ушей Макса, и он вышел из-за кустов, где они прятались.

— Тьфу ты, — сказал он и сплюнул. — Это же наши уламры веселятся.

— …шопа и пакашла!

Они с Айрой, не таясь больше, пошли к костру. Подойдя, они увидели…

— Свальный грех… — сказал Макс, а Айра засмеялась.

Нао в танце обнимался с Лин, полуголые Ган, Раш и Сух пристраивались позади обоих, создавая какой-то причудливый поезд с двумя локомотивами. Поезд двигался то в одну сторону, то в другую, обегая рассыпающийся искрами костёр, и уламры весело пели «Харе-харе рашна». Лицо Лин светилось от счастья.

Когда Айра и Макс подошли к костру, Нао и Лин подняли головы и посмотрели на них.

— Я тут женюсь на Лин, — сказал Нао, а остальные уламры быстро закивали.

Макс огляделся по сторонам. Соль лежала, сложенная аккуратными кучками на двух… наверное это можно было назвать носилками — уламры сообразили настелить шкуры на жерди и, видимо, переносили таким образом свой тяжёлый груз. На глазок он оценил массу соли примерно в центнер.

«Ну хоть соль взяли», — подумал он, а вслух сказал:

— И давно ты тут… женишься?

Нао задумался.

— Полруки дней, — сказал он и поднял вверх руку с жестом, напоминающим «викторию» — половинить «пятёрку» он умел только так. — У нас с Лин духи имён совпадают.

Лин обняла Нао одной рукой и сказала:

— А с тобой, Махс, нет.

Позади Макса раздался голос:

— Что тут происходит?

Макс оглянулся и увидел Вина, который тащил за собой какого-то незнакомого неандертальца. Он был невысокий, с узкой грудью и лицом, сплошь покрытым волосами. Вин, по своему обыкновению, нахмурил брови и смотрел прямо на Макса.

— Кто это с тобой, победитель медведя? — спросил Макс.

— Бродя по этому лесу, я поймал подлого гурона, — ответил Вин и крепче прихватил своего пленника за шею. — Так что здесь происходит?

Его взгляд стал ещё суровее.

— Уламры отдали твою дочь своему лучшему воину, — сказал Макс.

Глава 18. Гурон

Вин поймал гурона, когда тот довольно беспечно шёл по лесу в полном одиночестве без малейших признаков соплеменников поблизости. Старый апач заметил, а точнее, учуял его издали — гурон шёл со стороны ветра, и запах разносился далеко перед ним.

— Тебе ещё повезло, что встретил тебя я, а не медведь, — говорил Вин, пинком поторапливая гурона, чтобы тот шёл вперёд.

Руки его были связаны за спиной, на ногах тоже были привязаны верёвки таким образом, чтобы гурон мог идти, но не мог бежать. Уламры на импровизированных носилках тащили соль, Вин, Макс, Айра и Лин шли впереди, а гурон шёл в авангарде, постоянно оглядываясь. Макс обратился к Айре:

— Спроси его, что он делал так далеко от своего племени.

Айра перевела вопрос, но гурон набычился и молчал. Когда вопрос был задан в третий раз, он сквозь зубы ответил, что охотился, что было очевидной ложью, потому что он был пойман даже без копья.

— Он шёл на короткую встречу с кем-то, кому доверял, — сказал Макс, поразмыслив. — Потому и оружия не взял — рассчитывал встретиться и быстро вернуться назад, опасности не ждал.

— Он глуп, — сказал Вин. — В лесу всегда есть опасность.

Словно подтверждая его слова, над их головами мелькнула тень гигантской кошки. Реакция Вина была мгновенна — Макс только успел подумать об опасности, а зверь уже упал к его ногам, поражённый дротиком апача, пущенным даже без копьеметалки. Макс посмотрел вниз. Это был старший брат леопарда, с которым Макс схватился в самом начале своей жизни с неандертальцами. Туша палево-серого цвета с тёмными пятнами по всему телу, громадные широкие лапы, мощный плечевой пояс, массивный череп, острые и длинные клыки, масса под сотню килограммов — всё это моментально отложилось в сознании Макса, и он вздрогнул при мысли, что этот древесный царь зверей мог всей своей массой обрушиться на… Айру.

Челюсти зверя сжались, разжались, тело разогнулось в последней судороге, и леопард затих. Вин наклонился над хищником, выдернул дротик и, достав откуда-то кремнёвый нож, за каких-нибудь пять минут снял со зверя шкуру. Макс наблюдал за ловкими движениями апача с тихим восхищением — это был настоящий воин американских прерий из романов Купера и Майна Рида. Восторг вызывала изящная грация его движений, за которыми чувствовались уверенность и мощь.

Гурон молча взирал на процесс, моргая глазами и подрагивая — то ли от холода, который ближе к вечеру накрывал землю, то ли от осознания грозившей ему угрозы.

Вин выпрямился и бросил шкуру, с которой ещё стекала кровь леопарда Лин:

— Твоей новой семье, — сказал он. — Если этот воин, — он указал на Нао, который стоял рядом с грузом соли, — не будет с тобой обращаться почтительно, я сдеру с него шкуру так же, как с этого пятнистого.

В глазах Нао вспыхнул огонь, но он промолчал. Лин немедленно накинула шкуру себе на плечи, слизнув густую красную жидкость, стекавшую с неё и блаженно прикрыв при этом глаза. Макса передёрнуло. Айра же подошла к туше леопарда и засыпала её опавшей листвой.

— Пусть не осквернят тело хозяина лесов трупоеды, — сказала она.

— Вонять начнёт, найдут, — сказал Вин и махнул рукой, давая знак всей группе отправляться в путь.

Затем он повернулся к Лин и добавил:

— Отмочишь шкуру в воде ручья, когда придём.

— Не поможет, — сказал Макс.

— Всегда помогало, — возразил апач.

— Воды Горького озера… — Макс подумал, как бы объяснить этим первобытным людям антисептические свойства соли, но не придумал ничего нового: — В водах Горького озера живут духи, которые дают шкурам силу. В водах ручья уламров таких духов нет.

Вин бросил на него недоверчивый взгляд и промолчал. Меньше, чем через час они встретились с шедшей следом за ними группой апачей, и уламры, наконец, смогли передохнуть, передав им носилки с солью.

— Зачем нам этот белый песок? — спросил Вин, глядя на Макса.

— Чтобы заменить духов Горького озера, — ответил он лаконично и не стал больше ничего пояснять.

В лагерь они пришли уже в темноте. Устали все — даже железный Вин ничего не стал говорить и без сил опустился на траву, прислонившись спиной к выстроенной крепости.

Когда отставшие от группы Макс и Айра проходили мимо него, ведя с собой пленного гурона, апач сделал движение рукой:

— Этого оставь мне. Я сейчас отдохну, допрошу его и убью.

— Мы не будем его убивать, — сказал Макс и Айра удивилась, услышав в его голосе неожиданную силу.

— А что же с ним делать? — удивился Вин. — Когда он расскажет нам всё о наших врагах, он больше не нужен.

— А если не расскажет? — спросил Макс.

Вин даже оторопел.

— Кому не расскажет? Мне?!

В его голосе звучало бесконечное удивление.

— Зная, что его всё равно убьют, он наговорит тебе что угодно, — сказал Макс. — А проверить его слова ты не можешь.

Вин задумался. В словах этого хилого воина была правда. Он знал, что пленные постоянно лгут перед смертью. Никакие мучения не могли заставить врага говорить правду — этим славились и гуроны, и апачи.

— А ты что хочешь с ним делать? — спросил Вин.

— Для начала — накормить, — ответил Макс и пошёл по тропе в лагерь уламров, провожаемый удивлённым взглядом вождя апачей. Айра шла за ним следом и тоже не понимала — почему её муж собирается кормить врага вместо того, чтобы замучить его до смерти?

Но за месяцы, проведённые с Максом, она уже привыкла к тому, что он всегда совершает странные поступки, которые затем приносят результат. Поэтому Айра только легонько подталкивала в спину пленного и даже не пыталась причинить тому боль или неудобства.

Макс завёл гурона в чум и посадил у костра. Затем он перерезал пленному верёвки на руках и ногах, и тот сразу же вытянул руки к костру, пытаясь согреться. Макс принёс шкуру и накинул её на плечи гурону, а тот поднял на Макса удивлённые глаза.

Огонь в эту ночь поддерживала Хора. Макс шепнул её на ухо несколько слов, и она тут же притащила целый горшок каши на злаках с олениной. Пища была хорошо посолена и присыпана какими-то приправами, которые уламрянки подбирали в ходе своих кулинарных экспериментов.

Макс протянул гурону глиняную миску с едой и грубо вырезанной из дерева ложкой, на которые пленник уставился с непониманием. Такую же он дал Айре. Затем взял свою тарелку и показал гурону, как пользоваться столовыми приборами. Поняв, тот неуклюже схватил ложку и стал повторять за Максом движения.

— Согрелся? — спросил Макс, когда гурон поднёс ко рту первую ложку каши.

Тот кивнул и сунул ложку в рот. По лицу его моментально пробежала целая гамма эмоций — непонимание, удивление, восторг, радость. Он прожевал и проглотил пищу, а затем быстро сунул в рот следующую ложку. Убедившись, что вкус не меняется, гурон отбросил ложку и яростно, по-звериному принялся собирать еду с тарелки челюстями. При этом он весь перепачкался, но Макс не прерывал его. Он спокойно ждал, когда гурон освободит тарелку и вопросительно посмотрел на него:

— Ещё?

— Да! — выдохнул гурон.

Макс кивнул Хоре, и та быстро наложила ему ещё одну порцию.

Гурон ел, а точнее, жрал так, словно не ел всю жизнь. Прикончив вторую порцию, он посмотрел на Макса расширившимися глазами и спросил:

— Что это было? Здесь водятся какие-то особенные, вкусные животные? Что за траву я ел? Где вы её взяли?

Гурона не интересовали вопросы жизни и смерти. Он был весь поглощён любопытством: что за еда такая у уламров, и откуда они её берут?

— Это еда, которую наполняют духи уламров, — ответил Макс заготовленную заранее фразу.

— Уламров? — переспросил гурон.

— Мы — уламры, — объяснил Макс. — Поймал тебя апач, вождь апачей. А твоё племя мы называем гуронами.

Гурон внимательно слушал.

— Как тебя зовут? — спросил Макс.

— Я — Вагр, — ответил гурон.

— Что ты делал в лесу, когда тебя схватил вождь апачей?

— Я хочу ещё еду с духами уламров, — сказал Вагр.

Макс сам выложил ему остатки каши. Тот снова накинулся на еду, а Макс терпеливо ждал.

— Почему ты не задаёшь ему вопросы? — спросила удивлённая Айра.

— Когда я ем, я глух, — Макс приложил ладони к ушам, — и нем.

И он закрыл ладонью рот.

— Кокта я эм, я клу и эм, — повторила Айра.

— Нем, — поправил Макс и обратился к Вагру, который в мгновение ока уничтожил третью порцию: — Так что ты делал в лесу? Куда ты шёл?

— Я охотился, — немедленно ответил Вагр.

— На кого же можно охотиться без копья? На мышей? — не выдержала Айра.

Гурон надулся.

— Я просто искал, выслеживал… — наконец, сказал он. — Потом я пошёл бы к своим братьям и показал, где охотиться.

Айра фыркнула — такое объяснение не выдерживало ни малейшей критики.

— Ты выследил бы оленя, — сказала она, — и побежал за помощью. А олень стоял бы и ждал, пока вы вернётесь и убьёте его? У тебя такой до-ко-фор, — она выговорила русское слово по слогам, — с оленем?

Гурон хотел было подняться, но Айра шлепком по плечам усадила его на место.

— Мы знаем, где вы! — сказал гурон. — Наши разведчики уже проходили мимо ваших жилищ и вдыхали дым ваших костров. За меня отомстят!

— Мы не убьём тебя, — сказал Макс. — И тебя никто не будет мучить. Сейчас ты ляжешь спать, а утром поешь ещё еды уламров и пойдёшь к своим.

Гурон недоверчиво уставился на Макса.

— Ты должен будешь просто передать своему племени послание от сына духа Огня.

— От сына духа Огня? — Вагр огляделся. — А где он?

— Он перед тобой, кол-хос-ник, — довольно грубо сказала Айра, опять использовав слово из арсенала Макса. — Вот он.

И Айра показала пальцем на Макса.

Вагр хихикнул.

— Этот дух… то есть, сын духа чуть не обосрался, когда увидел леопарда, — сказал он. — Я видел, что он перепугался, как ребёнок.

Макс взял сосуд с остатками скипидара — после растираний Лин в нём осталось всего несколько капель.

— Посмотри сюда, Вагр, — сказал он и протянул ему сосуд.

Тот заглянул внутрь и поморщился.

— Вонючий воздух.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы воздух горел? — спросил Макс, и гурон отрицательно покачал головой.

— Воздух не горит, — пояснил он, возвращая Максу сосуд. — Если бы он горел, огонь был бы везде.

Макс кивнул и незаметно бросил в сосуд уголёк. Скипидар внутри мгновенно вспыхнул и пламя заполнило сосуд. Макс бросил горящий сосуд Вагру, и тот едва увернулся. В глазах его появился ужас.

— Как это? — спросил он, глядя в горящий кувшинчик, который валялся на земле в метре от него. — Там было пусто, только воздух, а воздух не горит.

— Просто я сын духа Огня, — сказал Макс, стараясь, чтобы его заявление прозвучало обыденно. — Завтра утром я покажу тебе, как из моей ладони выходит пламя, — он убедился, что лупа лежит в кармане и кивнул сам себе. — А теперь скажи мне — ты согласен передать моё послание своим вождям?

— Ну раз ты сын духа Огня… — Вагр покосился на пустой горшок. — А ещё можно еды с духами уламров?

— Ты всё съел, — сказал Макс. — Теперь еда будет утром.

— Утром, — кивнул гурон, лёг на землю, укрылся шкурой и моментально уснул. Сопение, смешанное с храпом заполнило пространство в чуме. Макс даже оторопел от неожиданности.

— Мы же не договорили, — сказал он, посмотрев на Айру.

— Я разбужу, — сказала она и потянулась за крепкой палкой, стоявшей у стены.

— Не надо, — остановил её Макс. — Пусть спит, завтра договорим.

— Поставить возле него охрану? — спросила Айра.

Макс махнул рукой.

— Не надо. Никуда он не сбежит от еды уламров.

Время было позднее. Если бы у Макса были часы, они наверняка показывали бы часа два ночи. Он обнял Айру за талию и вошёл с ней в шалаш, где не был почти сутки.

— Супрушеский толк, — пробормотала Хора.

— С кем он всё-таки встречался в лесу? — спросил Макс, когда они с Айрой лежали рядом, глядя в потолок хижины.

— Кто? — Айра уже совсем забыла и о событиях этого дня, и о пойманном гуроне.

— Вагр же.

— А, — она поднялась на локте и посмотрела на лицо Макса, освещённое отблесками костра, пробивавшимися сквозь дыру в шкуре. — Хорошо, что Лин сама отказалась от профишки, а то мне пришлось бы убить её.

Айру явно не волновали международные интриги.

— Ты понимаешь, Айра, — начал Макс глубокомысленно. — Политические браки — это необходимость для лидера в доиндустриальную эпоху…

Она молчала.

— В среде правящей элиты, Айрушка, — продолжил Макс, воодушевлённый её молчанием, — брак — это не романтический союз, а крупная экономическая и геополитическая сделка. В нашем случае…

Он замолчал, увидев в глазах Айры что-то нехорошее.

— Я убью вас обоих, — сказала она тихо и отвернулась к стене.

— …дефицит ресурсов диктует необходимость кровосмешения между семьями вождей, — закончил он упавшим голосом. — Айра, ты чего, обиделась, что ли? Хорош тебе… я ведь чисто теоретически.

— Я тоже дочь вождя, — услышал он. — Пойду сейчас и женюсь… ээээ… на каком-нибудь апаче — на Вине, вот! Он храбрый воин! Я восхищена тем, как он сегодня убил леопарда. Ты так никогда бы не смог!

Она вскочила и выбежала из шалаша.

— Эй, Айра! Ты куда? — крикнул ей вслед Макс.

— За гелитической стелкой, — крикнула она, находясь уже в дверях чума.

— Я убил леопарда голыми руками… — сказал Макс, натягивая штаны.

У Вина он Айру не нашёл. Её не было ни у кого из апачей. Поиски велись в полной темноте — небо было затянуто тучами, и даже свет луны не пробивался сквозь серую пелену.

Они обшарили каждый куст в окрестностях — Айры не было и следа.

— Надо ждать утра, — сказал Вин. — Сейчас её не найти. А почему она ушла?

— К твоей Лин приревновала, — буркнул Макс, зная, что для старого апача это просто набор звуков.

Но Вин вдруг обнял его за плечи.

— С женщинами такое бывает, — сказал он. — Матери Лин тоже не нравилось, когда я приводил в шалаш других женщин.

— А кто была мать Лин? — спросил Макс, заинтересовавшись феноменом ревнивой неандерталки. — И куда она делась?

— Мать Лин пришла неизвестно откуда, и ушла неизвестно куда, — сказал апач. — Однажды она исчезла ночью. Так же как твоя Айра.

— А как она выглядела? — спросил Макс, которого посетила неожиданная догадка.

— Она была как Айра — безволосая, с длинными ногами, — сказал Вин. — Волосы были только на голове. И её шкуры были странными, — он вдруг задумался. — Вроде твоих.

— А как она вела себя?— спросил Макс.

— Сначала всего боялась. Когда я утащил её в свой шалаш, она забилась в угол и не подпускала меня. Её звали Вера…

Апач помолчал.

— И она ничего не говорила, только всё время плакала, — сказал он. — Потом привыкла, стала разговаривать, перестала бояться. Но всё время хотела куда-то уйти.

— А не осталось ли каких-нибудь её вещей? — спросил Макс.

— Да, — апач кивнул, Макс догадался об этом, почувствовав слабое движение воздуха.

В это время в небе появился просвет, и луна осветила их лица.

— Вот, — Вин протянул Максу странный предмет. — Сначала она всё время подносила это к уху.

Макс покрутил его в руках. Это было что-то, вроде калькулятора — синий пластиковый корпус с кнопками в нижней части, небольшим экраном в верхней и выдвинутым вверх выступом, напоминающим антенну. Предмет чем-то отдалённо напомнил ему игру «Ну, погоди! Электроника ИМ-02», которую приносил на несколько дней Денис — там волк ловил яйца в корзину. Игрушка была побольше размером, но вот кнопки, экран…

— То ли калькулятор, то ли рация, — бормотал Макс. — У нас таких точно не было. Что-то импортное, похоже…

В свете луны он разглядел надпись на корпусе прямо над экраном — «Motorola».

— Ну точно импорт…

Он сдёрнул крышку и увидел под ней небольшой пластиковый брусок с контактами.

— Что за хренотень?

Он с трудом разбирал текст на поверхности бруска. «BATTERY PACK Li-ion 3.7V 900mAh 3.3Wh»

— Батарейка, что ли?

Он поднял глаза на Вина.

— И куда она исчезла? — спросил он.

— Просто ушла, — коротко ответил апач. — И я взял другую жену.

Макс посмотрел ему за спину. Оттуда, медленной походкой к ним приближалась женщина с силуэтом, выделяющимся на фоне освещённых луной стволов. Это была Айра. Он сунул загадочный предмет в руки Вину и бросился к ней.

— Айра! Ну куда же ты пропала? Мы с Вином всё здесь обыскали…

— Я ходила на берег нашего ручья, — ответила она.

— Но я там был, а тебя не нашёл…

— Я спряталась от тебя, — ответила она и уткнулась носом в его грудь. — Я что-то сильно расстроилась, Махс…

— Просто ты беременна, — сказал он и обнял её.

Вот это Шаха? Сомневаюсь, что она с такой внешностью произвела бы фурор в цирке. Типичная современная женщина, а вовсе не дрессированная шимпанзе. И вообще, картинки не в тему. Так ты действительно до комиксов докатишься. Я понимаю, щас всё больше картинки и видюшки популярны, но надо же и меру знать. Или сделай отдельную версию романа. В виде комикса. Кто-то из авторов ЯПа пошел по этому пути, я запамятовал ник.

Движок склеивает мои посты. Иногда это то, что мне нужно. Но далеко не всегда. Так что дальше будем идти, не торопясь.

Ну или пусть кто-нибудь разбивает мои посты своими комментариями. Это ускорит выкладку.

В следующей главе Макс готовится к встрече с гуронами. Неожиданно для Вина, который собирается дать гуронам бой, Макс говорит, что лучшая битва — та, которая не состоялась.

Цитата (WhiskIn @ 20 окт 2026 в 03:01)

Вот это Шаха? Сомневаюсь, что она с такой внешностью произвела бы фурор в цирке. Типичная современная женщина, а вовсе не дрессированная шимпанзе. И вообще, картинки не в тему. Так ты действительно до комиксов докатишься. Я понимаю, щас всё больше картинки и видюшки популярны, но надо же и меру знать. Или сделай отдельную версию романа. В виде комикса. Кто-то из авторов ЯПа пошел по этому пути, я запамятовал ник.

Фёдор, по иллюстрации к каждой главе — это нормальная практика книгоиздания. Комиксы здесь ни при чём, не повторяй глупости за дураками. Такое практиковалось и в XIX веке, и в XX, в том числе в СССР, где комиксы не печатались. Но книга с иллюстрациями — это был стандарт.

Здесь я не выкладываю книгу целиком, только краткий пересказ — вроде синопсиса с вкраплениями отдельных глав. И этот пересказ сопровождается иллюстрациями, это нормально.

По статистике книга с иллюстрациями имеет отклик на 70% больший, чем голый текст.
Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 20 окт 2026 в 10:55

Шаха встречается с родителями Макса. Те не могут понять, из какого Лиолита пришла эта странная мужеподобная женщина, и почему она называет их сына мужем.

…Виктор Сергеевич медленно поставил чашку на стол.

— Кагэбэ? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, что эти… — он не договорил. — Они знают о Максе? И о тебе?

— Да, — просто ответила Шаха. — Я на них работаю. Они меня это… — она скосила взгляд на пол, вспоминая слово, — зафепро… заверпо…

— Завербовали, — жёстко сказал свёкор и негодующе посмотрел на Шаху. — Так ты сексот, что ли?

— Сексот? — Шаха непонимающе уставилась на него. — Нет, сексот у Махса только с Айрой… Махс говорил, что у него со мной не получается…

Шаха покраснела.


Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 20 окт 2026 в 14:52

Катюха выслушивает доклады своих кзаммов и приходит к выводу, что Макс вот-вот возьмёт верх — пока она строит империю, он заключает союзы и перевербовывает её шпионов. Теперь схватка неизбежна:

Иллюстрация к этой сцене мне долго не давалась. Генератор упорно пытался подсунуть мне эротику — из-за того, что я указал, что Катюха должна выглядеть соблазнительно. Нейросеть поняла буквально и начала соблазнять. Это просто тициановская Даная, золотого дождя не хватает:


Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 21 окт 2026 в 09:45

Был и такой вариант:

Когда я сказал, что эротики мне не надо, нейросеть нарядила Катюху в вечернее платье: