Вселился ко мне сосед по этажу. Зумерок-обрыган. Так что всегда вспоминаю этот фильм - пропал калабухинский дом. Только если в фильме они всё поют, то у меня они всё бухают и крушат всё вокруг.
Как же это бесконечно далеко от того, что нам в действительности показывает автор!
С первых минут профессор Преображенский завоевывает зрительские симпатии. Ведь он демонстрирует самые лучшие человеческие качества — сочувствие к бродячему псу, заботу, стремление действовать «лаской — единственным способом обращения, которое возможно с живым существом», демонстрирует доброту и прощение к ошибкам пса. Профессор олицетворяет все лучшие качества интеллигенции, элиты «старого общества». Именно через это — первое — впечатление воспринимается весь остальной фильм. А зря.
В реальности профессор вовсе не так прост. Основой роскошной — по меркам времени — жизни профессора является доход от весьма скользкого «бизнеса» — лечения половых дисфункций, видимо, довольно прибыльного во все века. Даже псу это понятно: «похабная квартирка», — думает он. Но фильм и не о том, хорош или плох профессор.
О чем же это произведение? Первый намек на это появляется еще задолго до Шарикова, во время визита Швондера. Когда новое домуправление стоит напротив стола профессора и ведет с ним диалог. Который, по сути, и диалогом-то назвать нельзя. Ведь стороны говорят на совершенно разных языках.
За столом профессора мы видим элиту интеллигенции. Профессор живет в своей системе ценностей, в которой он всегда прав, и вовсе не намерен выходить за ее пределы. С порога он свободно делает новым соседям замечания, как детям, в отношении внешнего вида, не стесняется открыто поязвить в адрес нового домуправления («Боже, пропал дом. Что будет с паровым отоплением?»), быстро «показывает» домуправлению его место («говорите скорее, у меня обед»). Профессор хорошо знает и смело защищает свои права — по крайней мере то, что таковыми считает.
Швондер представляет собой часть совершенно иного мира. Советская власть, если помните, занималась расселением людей из производственных общежитий, где люди жили по 10 человек в комнате. Швондер с домуправлением решает вопрос не собственного комфорта — ему надо разместить людей. У него совершенно другие проблемы — у него жильцы паркет в печке жгут от холода! В его понятии права определяются не юридическими бумажками и не связями — а человеческими потребностями и социальными задачами, что в то время называлось правом революционным. В его представлении нет места комфорту одного человека, даже столь уважаемого, как профессор, и воспринимается им не как право — как блажь, как противостоящая враждебная сила, с которой надо бороться. При этом Швондер с порога ведет себя подчеркнуто вежливо и на колкости профессора не реагирует, считает необходимым подойти к профессору с убеждением.
Диалог профессора и Швондера заканчивается очень знаково — только так, как может закончится диалог без решения. Профессор прибегает к доброй старой…. коррупции. Позвонить вышестоящему начальнику, наврать, что его терроризируют револьверами, и шантажировать прекращением практики…
В этом столкновении — вся суть Собачьего сердца. Революция трагична не потому, что унижает интеллигента, а потому, что приводит к вынужденному столкновению разных миров, в обыденности почти не пересекающихся, и не способных понять друг друга. Ни профессор не считает нужным вникать в заботы Швондера, ни Швондер не готов сочувствовать профессору. Профессор возмущается, что люди, которые жили в нищете, не способны усвоить культурных норм богатого дома — ходить по коврам, оставлять калоши в парадной…
Это сообщение отредактировал cooler2002 - 3 ноя 2026 в 00:14
Как же это бесконечно далеко от того, что нам в действительности показывает автор!
С первых минут профессор Преображенский завоевывает зрительские симпатии. Ведь он демонстрирует самые лучшие человеческие качества — сочувствие к бродячему псу, заботу, стремление действовать «лаской — единственным способом обращения, которое возможно с живым существом», демонстрирует доброту и прощение к ошибкам пса. Профессор олицетворяет все лучшие качества интеллигенции, элиты «старого общества». Именно через это — первое — впечатление воспринимается весь остальной фильм. А зря.
В реальности профессор вовсе не так прост. Основой роскошной — по меркам времени — жизни профессора является доход от весьма скользкого «бизнеса» — лечения половых дисфункций, видимо, довольно прибыльного во все века. Даже псу это понятно: «похабная квартирка», — думает он. Но фильм и не о том, хорош или плох профессор.
О чем же это произведение? Первый намек на это появляется еще задолго до Шарикова, во время визита Швондера. Когда новое домуправление стоит напротив стола профессора и ведет с ним диалог. Который, по сути, и диалогом-то назвать нельзя. Ведь стороны говорят на совершенно разных языках.
За столом профессора мы видим элиту интеллигенции. Профессор живет в своей системе ценностей, в которой он всегда прав, и вовсе не намерен выходить за ее пределы. С порога он свободно делает новым соседям замечания, как детям, в отношении внешнего вида, не стесняется открыто поязвить в адрес нового домуправления («Боже, пропал дом. Что будет с паровым отоплением?»), быстро «показывает» домуправлению его место («говорите скорее, у меня обед»). Профессор хорошо знает и смело защищает свои права — по крайней мере то, что таковыми считает.
Швондер представляет собой часть совершенно иного мира. Советская власть, если помните, занималась расселением людей из производственных общежитий, где люди жили по 10 человек в комнате. Швондер с домуправлением решает вопрос не собственного комфорта — ему надо разместить людей. У него совершенно другие проблемы — у него жильцы паркет в печке жгут от холода! В его понятии права определяются не юридическими бумажками и не связями — а человеческими потребностями и социальными задачами, что в то время называлось правом революционным. В его представлении нет места комфорту одного человека, даже столь уважаемого, как профессор, и воспринимается им не как право — как блажь, как противостоящая враждебная сила, с которой надо бороться. При этом Швондер с порога ведет себя подчеркнуто вежливо и на колкости профессора не реагирует, считает необходимым подойти к профессору с убеждением.
Диалог профессора и Швондера заканчивается очень знаково — только так, как может закончится диалог без решения. Профессор прибегает к доброй старой…. коррупции. Позвонить вышестоящему начальнику, наврать, что его терроризируют револьверами, и шантажировать прекращением практики…
В этом столкновении — вся суть Собачьего сердца. Революция трагична не потому, что унижает интеллигента, а потому, что приводит к вынужденному столкновению разных миров, в обыденности почти не пересекающихся, и не способных понять друг друга. Ни профессор не считает нужным вникать в заботы Швондера, ни Швондер не готов сочувствовать профессору. Профессор возмущается, что люди, которые жили в нищете, не способны усвоить культурных норм богатого дома — ходить по коврам, оставлять калоши в парадной…
Можно и так перевернуть (чем в основном быдло и занимается), но ты упустил один очень важный момент - один быдло (который в жизни ничего не достиг и способен только делить блага добытые другими), а второй профессор (который приносит пользу обществу)
Как же это бесконечно далеко от того, что нам в действительности показывает автор!
С первых минут профессор Преображенский завоевывает зрительские симпатии. Ведь он демонстрирует самые лучшие человеческие качества — сочувствие к бродячему псу, заботу, стремление действовать «лаской — единственным способом обращения, которое возможно с живым существом», демонстрирует доброту и прощение к ошибкам пса. Профессор олицетворяет все лучшие качества интеллигенции, элиты «старого общества». Именно через это — первое — впечатление воспринимается весь остальной фильм. А зря.
В реальности профессор вовсе не так прост. Основой роскошной — по меркам времени — жизни профессора является доход от весьма скользкого «бизнеса» — лечения половых дисфункций, видимо, довольно прибыльного во все века. Даже псу это понятно: «похабная квартирка», — думает он. Но фильм и не о том, хорош или плох профессор.
О чем же это произведение? Первый намек на это появляется еще задолго до Шарикова, во время визита Швондера. Когда новое домуправление стоит напротив стола профессора и ведет с ним диалог. Который, по сути, и диалогом-то назвать нельзя. Ведь стороны говорят на совершенно разных языках.
За столом профессора мы видим элиту интеллигенции. Профессор живет в своей системе ценностей, в которой он всегда прав, и вовсе не намерен выходить за ее пределы. С порога он свободно делает новым соседям замечания, как детям, в отношении внешнего вида, не стесняется открыто поязвить в адрес нового домуправления («Боже, пропал дом. Что будет с паровым отоплением?»), быстро «показывает» домуправлению его место («говорите скорее, у меня обед»). Профессор хорошо знает и смело защищает свои права — по крайней мере то, что таковыми считает.
Швондер представляет собой часть совершенно иного мира. Советская власть, если помните, занималась расселением людей из производственных общежитий, где люди жили по 10 человек в комнате. Швондер с домуправлением решает вопрос не собственного комфорта — ему надо разместить людей. У него совершенно другие проблемы — у него жильцы паркет в печке жгут от холода! В его понятии права определяются не юридическими бумажками и не связями — а человеческими потребностями и социальными задачами, что в то время называлось правом революционным. В его представлении нет места комфорту одного человека, даже столь уважаемого, как профессор, и воспринимается им не как право — как блажь, как противостоящая враждебная сила, с которой надо бороться. При этом Швондер с порога ведет себя подчеркнуто вежливо и на колкости профессора не реагирует, считает необходимым подойти к профессору с убеждением.
Диалог профессора и Швондера заканчивается очень знаково — только так, как может закончится диалог без решения. Профессор прибегает к доброй старой…. коррупции. Позвонить вышестоящему начальнику, наврать, что его терроризируют револьверами, и шантажировать прекращением практики…
В этом столкновении — вся суть Собачьего сердца. Революция трагична не потому, что унижает интеллигента, а потому, что приводит к вынужденному столкновению разных миров, в обыденности почти не пересекающихся, и не способных понять друг друга. Ни профессор не считает нужным вникать в заботы Швондера, ни Швондер не готов сочувствовать профессору. Профессор возмущается, что люди, которые жили в нищете, не способны усвоить культурных норм богатого дома — ходить по коврам, оставлять калоши в парадной…
Вселился ко мне сосед по этажу. Зумерок-обрыган. Так что всегда вспоминаю этот фильм - пропал калабухинский дом. Только если в фильме они всё поют, то у меня они всё бухают и крушат всё вокруг.
Насчет зумеров не скажу. Жили родственники в микрорайоне Антипино, Тюмень. Стандартная десятиэтажка, квартиры получили детдомовцы. Блять, это был Ад и Израиль в одном месте. Это так ушатали дом за пару месяцев. И полиция не ездила туда. И сейчас наверное такой же пиздец.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Вряд ли Булгаков защищал "Швондеров", как описано в статье выше. Почитать те же "Роковые яйца", там плюс-минус та же история - инициативные дураки устраивают катастрофу и лишь случайность спасает от непоправимой трагедии. И, кмк, вся история тут не в противостоянии Швондера и Преображенского, а в столкновении старых элит и формирующихся новых. Про разжиревших стариков и желающей вкусно покушать маргиналов, дорвавшихся до власти и получивших возможности, о которых они раньше и мечтать не могли. Это уже потом, когда элита новой власти сформировалась и устаканилась, всё пошло более-менее нормально. А в процессе формирования они дров хорошо наломали.
У него совершенно другие проблемы — у него жильцы паркет в печке жгут от холода!
Паркет они жгут оттого, что не хотят жопу поднять и сходить за дровами. Или купить не на что, потому как деньги на дрова лучше пробухать. Клим Чугункин тому яркий пример.
Ну, по правде сказать, Филиппыч не сочувствовал детям Германии. Он был к ним равнодушен. В интерпретации Бортко Евстигнеевым текст немного искажён. И Петру Александровичу профессор передал не те слова, что мы видим в кино. Там были прямые обвинения Швондера к переносу операционной в смотровую.
Ну, по правде сказать, Филиппыч не сочувствовал детям Германии. Он был к ним равнодушен. В интерпретации Бортко Евстигнеевым текст немного искажён. И Петру Александровичу профессор передал не те слова, что мы видим в кино. Там были прямые обвинения Швондера к переносу операционной в смотровую.
Филипп Филиппович, стукнув, снял трубку с телефона и сказал в неё так:
— Пожалуйста… Да… Благодарю вас. Петра Александровича попросите, пожалуйста. Профессор Преображенский. Пётр Александрович? Очень рад, что вас застал. Благодарю вас, здоров. Пётр Александрович, ваша операция отменяется. Что? Совсем отменяется. Равно, как и все остальные операции.
Вот почему: я прекращаю работу в Москве и вообще в России… Сейчас ко мне вошли четверо, из них одна женщина, переодетая мужчиной, и двое вооружённых револьверами и терроризировали меня в квартире с целью отнять часть её.
— Позвольте, профессор, — начал Швондер, меняясь в лице.
— Извините… У меня нет возможности повторить всё, что они говорили. Я не охотник до бессмыслиц. Достаточно сказать, что они предложили мне отказаться от моей смотровой, другими словами, поставили меня в необходимость оперировать вас там, где я до сих пор резал кроликов. В таких условиях я не только не могу, но и не имею права работать. Поэтому я прекращаю деятельность, закрываю квартиру и уезжаю в Сочи. Ключи могу передать Швондеру. Пусть он оперирует.
Четверо застыли. Снег таял у них на сапогах.
— Что же делать… Мне самому очень неприятно… Как? О, нет, Пётр Александрович! О нет. Больше я так не согласен. Терпение моё лопнуло. Это уже второй случай с августа месяца. Как? Гм… Как угодно. Хотя бы. Но только одно условие: кем угодно, когда угодно, что угодно, но чтобы это была такая бумажка, при наличии которой ни Швондер, ни кто-либо другой не мог бы даже подойти к двери моей квартиры. Окончательная бумажка. Фактическая. Настоящая! Броня. Чтобы моё имя даже не упоминалось. Кончено. Я для них умер. Да, да. Пожалуйста. Кем? Ага… Ну, это другое дело. Ага… Хорошо. Сейчас передаю трубку. Будьте любезны, — змеиным голосом обратился Филипп Филиппович к Швондеру, — сейчас с вами будут говорить.
— Позвольте, профессор, — сказал Швондер, то вспыхивая, то угасая, вы извратили наши слова.
— Попрошу вас не употреблять таких выражений.
Швондер растерянно взял трубку и молвил:
— Я слушаю. Да… Председатель домкома… Мы же действовали по правилам… Так у профессора и так совершенно исключительное положение…
Мы знаем об его работах… Целых пять комнат хотели оставить ему… Ну, хорошо… Раз так… Хорошо…
Совершенно красный, он повесил трубку и повернулся.
«Как оплевал! Ну и парень!» — восхищённо подумал пёс, — «что он, слово, что ли, такое знает? Ну теперь можете меня бить — как хотите, а я отсюда не уйду».
Трое, открыв рты, смотрели на оплёванного Швондера.
Короче хороший доктора Преображенскай жил в своем доме. Он псам пришивал надпоченики всяких ивановых и они начинали вести себя как быдло. К нему прошли плохие люди с фамилией Швондер и Вяземцкая. И вот у них там происходит какой то конфликт.
Скажите это история про Хайфу, или ТельАВив? Почему в рассказе только такие вот персонажи?
Ах да, ещё Асейдора Дункан. Наверняка русская москвичка, даже не сомневаюсь
Это сообщение отредактировал rok88 - 3 ноя 2026 в 01:13
Профессор воспользовался телефонным правом, если спроецировать на нынешние времена. Однако здесь он отстаивал своё, а не пытался захватить чужое и поделиться с тем, кому звонил, как делают нынешние...
Только один момент: это не его личное. Эту квартиру ему выделили через тот же самый домком. И пришли они к нему не из каких то меркантильных побуждений, а от тяжелой ситуации, поскольку эти люди, которые жили в этом доме на тех же, между прочим, правах, что и профессор, переселились туда либо из землянок, а то и просто с улицы, поскольку в результате двух войн и двух революций подряд, либо из бараков, получив по квартире на несколько семей. Конечно по сравнению с предидущим жильем это практически были хоромы, но дом то не резиновый, там еще и дети рождались. Это Бортко вывел домком совсем уж инфернальном виде. И, на минуточку, несмотря на причитания Преображенского, домком умудрялся в поддерживать в доме порядок: и оттопление там было, и вода горячая и холодная, и двор содержали в порядке. Филипп Филиппович занимал столько комнат по одной простой причине: он не хотел вести прием и оперировать в большой клинике, поскольку там надо было лечить и обычных людей и налоги платить: заметьте - он весь гонорар напрямую клал себе в карман, что то я никаких чеков и квитанций я там не увидел. Его собственно коллеги из-за этого и недолюбливали - практически вся профессура проводила в том числе и бесплатные операции в университетских и городских клиниках. Карцев превратил Швондера в такого злобного карлика. А в повести у него один единственный, правда существенный, недостаток: он не особо умный человек, поэтому многие его благие начинания выходили боком, но он, в отличии от профессора, пытался социализировать Шарикова, рассматривая его как полноценного человека: сделал ему документы, нашел работу, пытался образовывать (правда по причине своего невеликого ума сразу подсунул ему переписку Энгельса с Каутским). Он занимался досугом жильцов, те самые «песнопения»: а чем им было еще заняться в свободное время? Ходить по театрам у них возможности на тот момент не было, альтернативой была только водка, тем не менее что в книге, что в кино бухает там только Преображенский с Блюменталем, причем прямо таки регулярно, ну и Шариков и то реже чем «интеллигенция». Нет там положительных героев, Булгаков написал сатирическую повесть, причем на всех. Бортко по максимуму выкинул неудобные места из книги. Преображенский достаточно неприятный самовлюбленный типчик, просто талант Евстигнеева сделал его обаятельным. Все же сразу кинулись ассоциировать себя с профессором, только вот 99% предков комментаторов вышли из вот этих вот коммунальных квартир, получили образование и возможность подняться по социальной лестнице. И дала им эту возможность именно Советская власть, которую они сейчас так люто ненавидят.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Как же это бесконечно далеко от того, что нам в действительности показывает автор!
С первых минут профессор Преображенский завоевывает зрительские симпатии. Ведь он демонстрирует самые лучшие человеческие качества — сочувствие к бродячему псу, заботу, стремление действовать «лаской — единственным способом обращения, которое возможно с живым существом», демонстрирует доброту и прощение к ошибкам пса. Профессор олицетворяет все лучшие качества интеллигенции, элиты «старого общества». Именно через это — первое — впечатление воспринимается весь остальной фильм. А зря.
В реальности профессор вовсе не так прост. Основой роскошной — по меркам времени — жизни профессора является доход от весьма скользкого «бизнеса» — лечения половых дисфункций, видимо, довольно прибыльного во все века. Даже псу это понятно: «похабная квартирка», — думает он. Но фильм и не о том, хорош или плох профессор.
О чем же это произведение? Первый намек на это появляется еще задолго до Шарикова, во время визита Швондера. Когда новое домуправление стоит напротив стола профессора и ведет с ним диалог. Который, по сути, и диалогом-то назвать нельзя. Ведь стороны говорят на совершенно разных языках.
За столом профессора мы видим элиту интеллигенции. Профессор живет в своей системе ценностей, в которой он всегда прав, и вовсе не намерен выходить за ее пределы. С порога он свободно делает новым соседям замечания, как детям, в отношении внешнего вида, не стесняется открыто поязвить в адрес нового домуправления («Боже, пропал дом. Что будет с паровым отоплением?»), быстро «показывает» домуправлению его место («говорите скорее, у меня обед»). Профессор хорошо знает и смело защищает свои права — по крайней мере то, что таковыми считает.
Швондер представляет собой часть совершенно иного мира. Советская власть, если помните, занималась расселением людей из производственных общежитий, где люди жили по 10 человек в комнате. Швондер с домуправлением решает вопрос не собственного комфорта — ему надо разместить людей. У него совершенно другие проблемы — у него жильцы паркет в печке жгут от холода! В его понятии права определяются не юридическими бумажками и не связями — а человеческими потребностями и социальными задачами, что в то время называлось правом революционным. В его представлении нет места комфорту одного человека, даже столь уважаемого, как профессор, и воспринимается им не как право — как блажь, как противостоящая враждебная сила, с которой надо бороться. При этом Швондер с порога ведет себя подчеркнуто вежливо и на колкости профессора не реагирует, считает необходимым подойти к профессору с убеждением.
Диалог профессора и Швондера заканчивается очень знаково — только так, как может закончится диалог без решения. Профессор прибегает к доброй старой…. коррупции. Позвонить вышестоящему начальнику, наврать, что его терроризируют револьверами, и шантажировать прекращением практики…
В этом столкновении — вся суть Собачьего сердца. Революция трагична не потому, что унижает интеллигента, а потому, что приводит к вынужденному столкновению разных миров, в обыденности почти не пересекающихся, и не способных понять друг друга. Ни профессор не считает нужным вникать в заботы Швондера, ни Швондер не готов сочувствовать профессору. Профессор возмущается, что люди, которые жили в нищете, не способны усвоить культурных норм богатого дома — ходить по коврам, оставлять калоши в парадной…
Так-то оно так, но сей опус уже начинáется с передëргиваний и вранья. Что плохого в лечении половых дисфункций? Почему хождение по дому в грязной обуви перевирается в "замечания к внешнему виду"? Ну серьëзно, вот к тебе пришли четверо и протопали через пол-квартиры в грязной обуви. Понравится такое? И претензия к качеству обслуживания отопления, судя по всему, тоже на опыте. Короче, кг/ам
Размещено через приложение ЯПлакалъ
P.S. Если переснимать будете- того которого слева Дюжевым замените. а справа Вяземскую ("женщину переодетую мужчиной"), стриженой боброедкой , а вместо Швондера- Вечернего Штрибана!
Это сообщение отредактировал h377kp - 3 ноя 2026 в 06:30
Айседора Дункан (урождённая Дора Энджела Дункан) — американская танцовщица, одна из основоположниц направления свободного танца (модерн) и новатор сценического искусства. Дункан отказалась от строгих канонов классического балета в пользу естественных, свободных движений. Её танец, исполняемый босиком в лёгкой тунике, напоминал древнегреческую пластику и строился на импровизации, связи с музыкой и эмоциями. Она считала, что танец должен быть естественным продолжением человеческого движения.
Жизнь танцовщицы была полна драматических событий. В 1913 году двое её детей вместе с няней погибли в Париже: автомобиль скатился в Сену и затонул.
В 1921 году, во время визита в Советскую Россию по приглашению наркома просвещения Анатолия Луначарского, она познакомилась с поэтом Сергеем Есениным. В 1922 году они поженились, и Айседора приняла советское гражданство. Их брак продлился недолго и распался в 1924 году из-за разности культур, языкового барьера и депрессии Есенина.
14 сентября 1927 года в Ницце жизнь Айседоры Дункан трагически оборвалась. Длинный шёлковый шарф, в который она была закутана, попал в спицы заднего колеса открытого автомобиля, в котором ехала танцовщица, что привело к её мгновенной гибели
Это сообщение отредактировал h377kp - 3 ноя 2026 в 07:02
Как же это бесконечно далеко от того, что нам в действительности показывает автор!
С первых минут профессор Преображенский завоевывает зрительские симпатии. Ведь он демонстрирует самые лучшие человеческие качества — сочувствие к бродячему псу, заботу, стремление действовать «лаской — единственным способом обращения, которое возможно с живым существом», демонстрирует доброту и прощение к ошибкам пса. Профессор олицетворяет все лучшие качества интеллигенции, элиты «старого общества». Именно через это — первое — впечатление воспринимается весь остальной фильм. А зря.
В реальности профессор вовсе не так прост. Основой роскошной — по меркам времени — жизни профессора является доход от весьма скользкого «бизнеса» — лечения половых дисфункций, видимо, довольно прибыльного во все века. Даже псу это понятно: «похабная квартирка», — думает он. Но фильм и не о том, хорош или плох профессор.
О чем же это произведение? Первый намек на это появляется еще задолго до Шарикова, во время визита Швондера. Когда новое домуправление стоит напротив стола профессора и ведет с ним диалог. Который, по сути, и диалогом-то назвать нельзя. Ведь стороны говорят на совершенно разных языках.
За столом профессора мы видим элиту интеллигенции. Профессор живет в своей системе ценностей, в которой он всегда прав, и вовсе не намерен выходить за ее пределы. С порога он свободно делает новым соседям замечания, как детям, в отношении внешнего вида, не стесняется открыто поязвить в адрес нового домуправления («Боже, пропал дом. Что будет с паровым отоплением?»), быстро «показывает» домуправлению его место («говорите скорее, у меня обед»). Профессор хорошо знает и смело защищает свои права — по крайней мере то, что таковыми считает.
Швондер представляет собой часть совершенно иного мира. Советская власть, если помните, занималась расселением людей из производственных общежитий, где люди жили по 10 человек в комнате. Швондер с домуправлением решает вопрос не собственного комфорта — ему надо разместить людей. У него совершенно другие проблемы — у него жильцы паркет в печке жгут от холода! В его понятии права определяются не юридическими бумажками и не связями — а человеческими потребностями и социальными задачами, что в то время называлось правом революционным. В его представлении нет места комфорту одного человека, даже столь уважаемого, как профессор, и воспринимается им не как право — как блажь, как противостоящая враждебная сила, с которой надо бороться. При этом Швондер с порога ведет себя подчеркнуто вежливо и на колкости профессора не реагирует, считает необходимым подойти к профессору с убеждением.
Диалог профессора и Швондера заканчивается очень знаково — только так, как может закончится диалог без решения. Профессор прибегает к доброй старой…. коррупции. Позвонить вышестоящему начальнику, наврать, что его терроризируют револьверами, и шантажировать прекращением практики…
В этом столкновении — вся суть Собачьего сердца. Революция трагична не потому, что унижает интеллигента, а потому, что приводит к вынужденному столкновению разных миров, в обыденности почти не пересекающихся, и не способных понять друг друга. Ни профессор не считает нужным вникать в заботы Швондера, ни Швондер не готов сочувствовать профессору. Профессор возмущается, что люди, которые жили в нищете, не способны усвоить культурных норм богатого дома — ходить по коврам, оставлять калоши в парадной…
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
15 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 1 Скрытых Пользователей)
а справа Вяземскую ("женщину переодетую мужчиной"), стриженой боброедкой 
, а вместо Швондера- Вечернего Штрибана! 
Кстати,кто не знал.....Сталин любил смотреть фильм Собачье сердце.
yaplakal.com