Жизнь простых людей в блокаду Ленинграда на примере одной семьи

Всем привет!

Много есть в мире информации на эту тему. Разной. Героические и трогательные истории, кошмарные подробности, обтекаемые и уклончивые сведения о неудобных моментах, а встречаются и вовсе жуткие детали, которые могут быть как правдой, так и спекуляцией на слухах.

Я расскажу то, что знаю от очевидца тех событий - моей бабушки, которая прожила в Ленинграде всю блокаду.

Моя бабушка и дедушка по отцовской линии прошли всю блокаду Ленинграда. Бабушку застал, проводил с ней очень много времени, деда не успел - он умер до моего рождения.

Оба они перебрались в Ленинград во второй половине 30-х годов. Бабушка, 1916 г.р. - из зажиточной крестьянской семьи из Даниловского уезда Ярославской губернии.

Дед, 1915 г.р. - из богатой купеческой семьи родом из тех же краёв, у которой в дореволюционном Санкт-Петербурге/Петрограде были и торговые ряды, и трактир, и большая квартира.

Вроде бы дед по происхождению был не из "дружественных слоёв общества", однако до войны был матросом-мотористом и ходил в загранку на торговом судне в страны Европы. В начале войны был призван в РКВМФ и служил мотористом на минном тральщике в Таллине.

Во время эвакуации флота из Таллина в Ленинград в августе 1941 года, тральщик подорвался на мине, дед выжил единственный из команды, проведя почти час в воде и чуть не погибнув от переохлаждения, пока не был подобран другим кораблём. Так он снова оказался в Ленинграде, где продолжил военную службу. Числясь в РКВМФ, какое-то время участвовал в лыжной разведке.

Отец говорил, что даже ходил за линию фронта, а в один из рейдов дед с группой притащили немца. А потом передавали ему курево, пока того не увезли куда-то. Не знаю, правда это или нет.

По словам бабушки, самое начало блокады не казалось ужасным, в магазинах всё ещё можно было что-то купить, голода как такового не было. А вот ближе к зиме началось самое страшное. Вообще, люди пережившие блокаду, очень скупо рассказывали о деталях жизни. Что моя бабушка, что её подруги и сёстры, которые также были блокадницами, не любили ни вспоминать об этом, ни обсуждать - по крайней мере прилюдно. Так, какие-то обрывки воспоминаний, и то, если начать расспрашивать. Оно и понятно...

Перед самой войной у моей бабушки и деда родился сын, который умер в первую блокадную зиму от тифа.

Дед, находясь на линии фронта, в нарушение правил, каким-то образом умудрялся передавать часть своего пайка бабушке, которая какое-то время не работала, пытаясь выходить сына, которому не было ещё и года. Однажды передал бабушке плитку шоколада, которую она растянула на месяц, съедая в день по одному кусочку.

"Почему вы не эвакуировались с сыном?"

- спрашивал я бабушку. Она наотрез отказывалась сообщать какие-то детали, а говорила лишь:

"ждали..."

Вполне возможно, что была какая-то очередь, а когда умер сын, видимо бабушка более не попадала в категорию лиц, которые подлежали эвакуации. Не знаю...

Хоронили ребёнка на Волковском кладбище, идя до него пешком от Загородного проспекта, где у них была комната в коммуналке. Почти 4 км, если идти самым коротким путём. Патрули, встречавшиеся им, требовали документы, и каждый раз проверяли, что несут. Бабушка говорила:

"а уже ничего не чувствовала. Сил не было..."

Ранее бабушка работала в паспортном столе (возможно неверно говорю наименование той организации), поэтому, после смерти сына, снова стала работать, но уже ходя с патрулями и проверяя документы. Рассказывала интересные признаки подозрительности лиц, определять которые их учили. Начиная от запаха и заканчивая гОвором. Пересказывать не буду, в сети очень много обо всём этом написано.

"Первая зима была самая страшная"

- везде вобщем-то об этом и говорят и пишут. Умерло более половины соседей по огромной коммунальной квартире, на улицах было пусто, скопления людей были только на толкучках и рынках, некоторые из которых существовали официально, а некоторые образовывались стихийно. Массово лежащих на улице умерших людей бабушка не помнит, убирали их достаточно быстро, а вот одиноких людей, которые, умерев, месяцами могли пролежать в своём жилье, было много.

"Те, кто работали или воевали, от голода не умирали"

- объяснимо пайком рабочих/служащих/военнослужащих, который всё же позволял хоть и впроголодь, но выжить.

"Самое страшное - это звук летящего самолёта"

- на всю жизнь этот звук она запомнила. "Страшнее этого", говорила, "ничего не могу представить".

С весны 1942 года стало по-легче. Люди начинали адаптироваться и к этим чудовищным условиям, улучшилось снабжение. Дед был на фронте, бабушка работала всё также на проверке документов. На место захоронения умершего сына наведывались несколько раз, однако в какой-то момент просто не смогли его обнаружить. Почему - не знаю. "Не нашли", - говорила она. Вполне возможно, что захоронений было столько, что в какой-то момент могли просто засыпать могилу, захоранивая других умерших.

"А почему потом не эвакуировалась?"

- спрашивал я.

"А как я эвакуируюсь? Я же работала, и Яша (муж) был в Ленинграде, как я его брошу одного?"

- отвечала бабушка.

На мои неосторожные и по-детски грубые вопросы, о том, о какой еде она больше всего мечтала в блокаду, бабушка говорила:

"хлеб с маслом и сыром"

Помню, что после этого ответа, когда бабушка приходила к нам в гости, я всегда предлагал ей такие бутерброды

В 1945 году, уже после войны, у бабушки с дедушкой родился второй сын - мой отец.

Жили они также, в коммуналке на Загородном проспекте.

Работали на Ижорском заводе в Колпино, затем на ЛАО (Адмиралтейские Верфи). В 60-х годах получили квартиру.

Поразительна сила тех людей. Бабушка всю жизнь была безумно крепким, выносливым, оптимистично настроенным, жизнерадостным человеком. Отчаянной смелости. Она не боялась никого и ничего. Только, пожалуй, войны. Она так и говорила, что самое страшное в жизни - это война. Ей ничего не стоило сделать суровое замечание милиционеру, найти нужные слова и тон каким-нибудь хулиганам, которые, казалось бы, ничего не боятся.
Будучи действительно интеллигентным человеком (хоть и прожила первые 20 лет жизни в деревне, она гордо говорила:

"я Ленинградка!"

C хорошо поставленной, грамотной речью, соблюдением общечеловеческих правил, чистоплотностью и здоровым перфекционизмом, она могла по ситуации отвесить такую сложную и убедительную матерную конструкцию, что рот открывался даже у видавших виды тёмных личностей.

Даже в возрасте "сильно за 80" могла пройти пешком несколько километров, принести с собой гостинцы. Дома всегда был идеальный порядок, уважение от соседей, много друзей, застолья, песни. До самой смерти была приверженцем СССР, уважала Сталина. При этом верила в Бога, ходила в церковь.

Дед, по воспоминаниям заставших его людей, был уважаемым всеми человеком. Молчаливым, но умевшим разговаривать настолько внушительно и интересно, что его собеседники поневоле вслушивались в каждое слово.

Однажды про него даже в газете писали заметку о каком-то решении инженерного уровня, которое привело к увеличению производительности труда.

Бабушка умерла в 2002 году от последствий инсульта, дед - в 1976 году от рака пищевода.

Как там в песне у Розенбаума поётся:

И бабушек приходим навестить
На день рожденья раз и раз в день смерти,
А в третий раз, когда сжимает сердце
Желание внучатами побыть...

Я закончил.
Всем спасибо за внимание!
Ранее эту статью размещал здесь