«Тихое место» - лютейший дебилизм Голливуда

Я обожаю американский кинематограф. Я кинематограф вообще обожаю, но по той простой причине, что американский наиболее богат и вездесущ – в основном обожаю его. И я хорошо знаю, что там есть и гениальные сюжеты, и дивная актерская игра, и глубочайшие социально-психологические посылы, вот это вот все. НО! СУКА! Я начисто отказываюсь понимать, какой стороной воткнули моск головного разума в черепа тем сценаристам, что в каждом, нет, не так, В КАЖДОМ фильме допускают столь беспощадное слабоумие, что, ей-богу, начинаешь подозревать, что этим гражданам в миру регулярно меняют памперс и кормят их с ложечки.

Ведь тут речь идет не о каких-то там элементарных житейских вещах в стиле «Да ладно, ведь мог же герой затупить», и не о безграмотности троечника из класса выравнивания, не-ет, тут в сюжете присутствует какая-то дичайшая антилогичная дурость, глядя на которую, буквально не веришь глазам. Герой не страдает олигофренией, не пьет горькую, не сын алкашей, которые родные брат и сестра. Нормальный, всю дорогу умный, рассудительный, собирает своими руками целые лаборатории, и тут же, не сходя с места, выдает какую-то идиотию в принятии решений или поведении, после чего, как ни в чем не бывало, возвращается в прежнее состояние. И как так и надо. И все смотрят дальше, делая вид, что ничего не случилось. А я прямо дальше смотреть не могу, я переломы шаблона «все вокруг вроде нормальные» переживаю болезненно.

«Тихое место». Офигенный фильм про конец света, наступивший из-за слепых монстров, сожравших всех, кто издает звуки. Фильм про семью, преданность, самопожертвование, постапокалипсис – все, как мы любим. Но как же убивают повороты сюжета, портящие буквально весь фильм своей тупостью!

Тут их полно. Вот хоть малая малость: если герои должны ходить тихо – почему они не обвязали обувь, сука, тряпочками? Любой дебил бы сделал так, мать их за ногу! Наматываешь что-нибудь мягкое на ножки потуже – и ходишь себе аккуратно, под ноги глядишь. Что сделали эти? Стали ходить везде босиком, насыпав на улице километровые дороги песка! Едрить твою налево. Рискуют, значит, пропороть себе ноги, шумят, копая песок, насыпая его в мешки, таская их за собой и опорожняя – и все это вместо того, чтобы просто намотать на ноги элементарную ткань. Да и эрудиции авторов тоже хватает – чего стоит финальная сцена, где девочка усиливает звук своего слухового аппарата через микрофон, ничуть не смущаясь тем, что слуховой аппарат у нее кохлеарный, с электромагнитным излучателем, лепящимся на имплантат под кожей головы, и передающим электрические импульсы прямо на слуховой нерв, то есть, он не имеет динамика, издающего звуки, которые можно было бы усилить через микрофон.

Но больше всего меня потрясла гибель маленького ребенка в начале. Это ад какой-то в плане законченной тупости, буквально смотреть тяжело, особенно тем, у кого есть такой вот маленький ребенок! Я примеряю происходящее на себя, и аж тошно становится от сценариста, до чего ж он конченый болван. Представьте себе мир, где нельзя издавать ни единого шороха, иначе налетит адская каракатица, и съест, причем заживо. И вот у вас пацан четырех лет в таком мире растет. Милейший ребенок, но маленький, что с него взять – не понимает ужас ситуации, все ему хихоньки-хахоньки, как большинство малышей, неуклюжий, везде залезает, все хватает, словом, нужен за ним глаз да глаз. Что вы будете делать? Правильно, вы до достижения им осознанного возраста (ну, лет до семи) будете его безвылазно держать дома со старшими, и приглядывать за ним даже там, чтоб ничего не ронял и не вздумал орать.

Что делают герои фильма? БЛЕАТЬ!!! Тащат его с собой в город, где отпускают бегать одного по пустому супермаркету!!! Понятно, он лезет за игрушкой, конечно, роняет, и только чистая случайность уберегает всю семью от смерти на длинных зубах чудовища, рыщущего где-то в округе и поводящего своими чешуйчатыми ушами в ожидании малейшего шороха потенциального обеда. Уже в этом месте повествования в мозгу бедного зрителя бушует требование «Дайте мне кирпич, я им уебу», но держись, страдалец. Сейчас тебе самому уебут посильнее.

Родители видят, что сынуля схватил игрушечный спейс-шаттл, потенциально умеющий ГРООМКО пиликать, и отбирают со словами «Низзя!»… После чего папа, вдумайтесь, ОСТАВЛЯЕТ БАТАРЕЙКИ И ИГРУШКУ НА СТОЛЕ В МЕТРЕ ОТ СЫНА И УХОДИТ. За ним с достоинством следует мама. То же самое делает любящая старшая сестра, только круче – она уходит, предварительно сунув братику в руки игрушку.

Граждане, это пиздец. У маленького ребенка в руках смертельно опасный предмет, который может убить и его, и всех, кто стоит рядом, и они. Оставляют. Его. Малышу. И уходят.

Я хочу ударить прекрасного режиссера и исполнителя главной роли Джона Красински в ухо. Поленом. Из которого выстрогали Буратино. Ну вот представьте себе, что у вашего крохи в руках ма-аленькая такая заведенная бензопила, настоящая, которая ручки вжик-вжик. Вы ее отбираете, грозите пальчиком, говорите что-то типа «Ай-яй-яй, бяка, кровь потечет», после чего… кладете бензопилу рядом с ребенком, поворачиваетесь к нему жопой и идете по своим делам как можно дальше от него. И все бы ничего, подумаешь, сюжет испоганили, но тут есть проблема: фильм уничтожен. Как его после этого смотреть? Он же похоронен полностью после такого, его очень трудно воспринимать так, чтоб свершилось то главное, ради чего вообще фильмы снимают – чтобы зритель ПОВЕРИЛ. А тут я уже вижу, что на экране банальная кокаиновая свистопляска дебилов, так что, по сути, нет никакой разницы, что случится с героями, все равно это все просто выдумки. Мне, так хотевшему верить – это как удар в нос ни за что.

Ну, понятно, четырехлетний кроха, оставшись в магазине один в метре от батареек и с игрушкой в руках, забирает с собой батарейки. Видимо, семье на него просто насрать. То, что он эти батарейки вставит в игрушку, которая заорет и привлечет страшного монстра, их вообще не волнует. Возможно, мальчик им просто осточертел, и они сами хотят, чтоб его съели уже поскорей. Об этом свидетельствует и то, каким манером они всей семьей идут к дому по населенной смертельно опасными тварями местности – впереди папа со средним ребенком на руках, потом мама с пустыми руками, потом старшая сестра, и в конце, замыкающим – четырехлетний пиздюк.

Еще раз. В мире, где любой шорох – страшная смерть, в мире, где с детей нельзя глаз спускать и при любом порыве пошуметь – затыкать им рот тряпкой, эти дебилы шествуют по улице так, чтобы самый маленький, самый бестолковый всю дорогу оставался без присмотра и занимался чем хочет – ну, хотя бы вставлял в электронные игрушки спизженные в магазине батарейки. Я бы своего ребенка так по обычной деревне с собой не водил, где даже не монстры никакие, а более-менее безвредные бухие колхозники на мотиках вдоль и поперек рассекают. Я не просто шел бы так, чтоб ребенок всегда находился в поле моего зрения, но местами даже за ручку его бы хватал при виде очередного пылящего навстречу крестьянина, просто потому что ну мало ли.

А эти на протяжении всего пути идут с четырехлеткой сквозь постапокалипсис так, чтоб находиться к нему геометрическими центрами жоп.

Натурально, батарейки вставлены, шаттл победоносно пищит, ребенок разорван на мелкие клочья плотоядной скотиной на глазах у семьи, далее у всех депрессия длиной в целый год. Но знаете что? Мне похуй. Я им уже не сочувствую. Потому что люди, только что на моих глазах проявившие заботы к своему ребенку меньше, чем сраная кукушка к своим яйцам в лесу, и подставившие его под удар так, как если бы сами поднесли его под хищное рыло на тарелке обложенным яблоками, не заслуживают ни сочувствия, ни доверия, ни просто внимания по причине того, что такие дебилы в принципе не могут в этой вселенной существовать.

А вот по ту сторону идиотского экрана Голливуда их сколько угодно.