Как прекрасен этот мир

фото

фото

ЯГОДА

В зеленой лесной траве, в трех шагах от тропинки,
Выросла ягода, вызрела до красноты.
Сорвать бы… да мало ли ягод в лесу,
Не за этим пришел… Три шага… да еще нагибаться…
Пусть висит. Брызнет дождик — на землю собьет
Или птица склюет.

А ягода мне говорит:
— Не ленись, подойди, наклонись, избалованный жизнью,
Не ценящий мгновенья,
Сорви меня
И
Насладись.
Я мала, это правда. Но запахи летнего леса,
Солнца утренний лучик, упавшая в землю дождинка —
Все в меня воплотились, во мне воедино слились.
Положи меня в рот. Языком разомни меня нежно.
Через зубы меня, прохладную, процеди.
Равнодушно идущий, на солнце глядящий небрежно,
Сколько ягод осталось еще у тебя впереди?

Говорят, умирая, все прошлое перебирают:
Что видали, где были, в чем были правы-неправы.
Меж событий других,
Затемняя их и отстраняя,
Может, я-то и вспомнюсь, кивну из зеленой травы.
Может, вспомнив меня, ярко-красную, с пятнышком белым,
Перед тем как обрушится мрака последний обвал,
Не о том пожалеешь, что где-то чего-то не сделал,
А о том, что сегодня
Меня не сорвал.

Владимир Солоухин


Первая в этом году клубника

Цитата (СолдатСерега @ 8.06.2023 - 02:25)

Очень красиво. Но почему-то не вставляет. Может, не ко времени? И не к настроению. ИМХО.

Новый русский принес ёлочную гирлянду сдавать в магазин: “Возьмите ее обратно, она бракованая: висит, блестит, горит, но не радует...”

Халиль Джебран - человек вне времени, вне пространства, вне границ; он - ветер, принесший в двадцатое столетие золото мудрости и мед поэзии далеких времен. Искры священного огня Востока и Запада слились в слове и сердце Джебрана, расплавленным золотом пролились на бумажные листы, застыв на них причудливой арабской вязью... Его Пророк как и сам Джебран не признает ограничения веры. Он верит и при этом сомневается. Он ищет высшую истину, но дает людям ответы на их вопросы о земном бытии. Красоте притч Пророка о Жизни и Смерти, Печали и Радости, Боге и демонах, Браке и Дружбе, удивительным строкам, рожденным Любовью, Верой и Поэзией подвластно даже время...

Когда родилась моя печаль...

Когда родилась моя Печаль, я заботливо выхаживал ее и оберегал с нежностью и любовью.
Моя Печаль росла, как и все живое, росла сильная, прекрасная, исполненная прелести и очарования.
И мы с Печалью любили друг друга и любили окружавший нас мир, потому что у Печали было доброе сердце и мое рядом с нею становилось добрее.
Когда мы с Печалью разговаривали, наши дни обретали крылья и сновидения обвивали наши ночи, потому что Печаль говорила ярким языком и мой язык становился рядом с нею ярче.
Когда мы с Печалью пели, соседи садились у окон послушать нас, потому что наши песни были глубокими, как море, и их мелодии были полны причудливых воспоминаний.
Когда мы шли вместе с Печалью, люди провожали нас нежным взглядом и шептали вслед самые ласковые слова. А иной раз посматривали на нас завистливыми глазами, потому что Печаль была благородна и я гордился ею.
Но моя Печаль умерла, как умирает все живое, и оставила меня наедине с моими мыслями и раздумьями. И теперь, когда я говорю, слова свинцом падают с губ.
Когда я пою, соседи не хотят слушать моих песен. Когда иду по улице, никто даже не взглянет на меня. И только во сне я слышу, как кто-то сочувственно говорит:
– Глядите, вот лежит человек, чья Печаль умерла.

...а когда родилась моя радость

А когда родилась моя Радость, я взял ее на руки и, взойдя на кровлю дома, вскричал:
– Приходите, соседи, посмотрите, что за Радость сегодня родилась у меня! Приходите, люди добрые, поглядите, как она беззаботно веселится и смеется под солнцем!
Но, к моему великому изумлению, ни один из соседей не пожелал посмотреть на мою Радость.
Семь месяцев подряд каждый день я всходил на кровлю дома и возвещал рождение Радости, однако никто не внимал моим словам. Так мы и жили, я и Радость, в полном одиночестве, и никому не было до нас дела.
И вот лицо Радости сделалось бледным и печальным, потому что ничье другое сердце, кроме моего, не восторгалось ее очарованием и ничьи другие губы не касались поцелуем ее губ.
И вот Радость моя умерла – не вынесла одиночества.


И теперь я лишь тогда вспоминаю умершую Радость, когда вспоминаю умершую Печаль. Но память – это осенний лист, который, прошелестев на ветру, умолкает навсегда.

Джебран Халиль Джебран

Всем привет от обитателей моего двора!

фото

фото

Как же я люблю грузинское многоголосье!
Поют группа «Мухамбази» и отец Серафим

И раз уж Грузию вспомнили, то чтоб два раза не вставать, покажу пару своих фоточек оттуда.


И Нарикала здесь стоит как память прошлых тяжких бед, твою главу венчая сединой…

фото

фото

фото

Тишина такая, будто на земле людей не осталось. Одни птицы, овцы, небо и солнце да синеющие тени сомнамбул)))

Маленькое воспоминание о Грузии хочу завершить стихами Беллы Ахмадулиной. Только она могла всё, что я чувствовала, всё, что буквально рвало мне сердце на части, выразить так точно и образно! Не знаю, можно ли Грузией переболеть. Мне кажется, что я «отравлена» ею навсегда.

Он утверждал: «Между теплиц
и льдин, чуть-чуть южнее рая,
на детской дудочке играя,
живет вселенная вторая
и называется — Тифлис».

Ожог глазам, рукам — простуда,
любовь моя, мой плач — Тифлис!
Природы вогнутый карниз,
где бог капризный, впав в каприз,
над миром примостил то чудо.

Возник в моих глазах туман,
брала разбег моя ошибка,
когда тот город зыбко-зыбко
лег полукружьем, как улыбка
благословенных уст Тамар.

Не знаю, для какой потехи
сомкнул он надо мной овал,
поцеловал, околдовал
на жизнь, на смерть и наповал —
быть вечным узником Метехи.

О, если бы из вод Куры не пить мне!
И из вод Арагвы не пить!
И сладости отравы не ведать!
И лицом в те травы не падать!
И вернуть дары,
что ты мне, Грузия, дарила!

Но поздно! Уж отпит глоток,
и вечен хмель, и видит бог,
что сон мой о тебе — глубок,
как Алазанская долина.