Интересные снимки известных людей 02.06.26

«Человек, не испытавший горячего увлечения литературой, поэзией, музыкой, живописью, не прошедший через эту эмоциональную выучку, навсегда останется душевным уродом, как бы ни преуспевал он в науке и технике. При первом же знакомстве с такими людьми я всегда замечаю их страшный изъян — убожество их психики, их «тупосердие» (по выражению Герцена). Невозможно стать истинно культурным человеком, не пережив эстетического восхищения искусством. У того, кто не пережил этих возвышенных чувств, и лицо другое, и самый звук его голоса другой».

Корней Чуковский


Размещено через приложение ЯПлакалъ

«Я очень люблю порядок, обожаю мыть и стирать. Готовить умею. Всё руками делаю.
Я очень люблю ночью выходить курить во двор. И вот я вчера бродила и увидела, как опала липа. Измельченная шелуха от нее — по всему асфальту. И все, меня заклинило.

И я сказала себе: а гори все синим пламенем. Стою не дыша, смотрю, и у меня крышу сносит. Вот только в такие моменты чувствуешь гармонию.

И вдруг дождь пошел. Если бы меня спросили в тот момент, с чем мне жалко будет расставаться в жизни, я бы сказала: с запахом мокрого асфальта и вот этой липой.

Или вот у метро «Цветной бульвар» уже месяц сидят бомжи, продают двух щенков. Вдруг вижу: один щенок остался. Сидит как дурак. Мисочка эта рядом. Я видела, как в прежние дни вместе с братом они резвились в грязи, а сегодня он сидит один, растерянный. И все, на полчаса я залипла.

Как мне пережить эту боль? В общем, я неправильно живу. Мне с этим жить сложно, потому что это ад.

Меня когда-то кто-то научил, что актер — это ребенок. Ты вышел и поверил. Глубоко и страстно. Я так и не научилась включать режим экономии эмоций».

Роза Хайруллина


Размещено через приложение ЯПлакалъ

«Меня часто спрашивают, чего бы я пожелал коллегам и зрителям. Однажды я попытался все свои пожелания обобщить — и вот что вышло. Итак, я пожелал бы зрителям:
— чтобы они слышали актера и в двадцатом ряду и на галерке (пусть артисты, выступающие у микрофона, перекочуют в кино — там проще);
— чтобы они могли понимать, что именно хотел изобразить на сцене оформивший спектакль художник (конечно, можно и современные конструкции, изображающие нечто «вообще», но, честное слово, иногда так хочется увидеть на сцене обыкновенные декорации, выполненные, конечно, талантливыми и современными художниками);
— чтобы, если вы пришли смотреть, скажем, Чехова, к концу представления не заглядывать в программу, лихорадочно соображая: а где же, собственно, Чехов?
— чтобы иногда на сцене был старый добрый занавес и еще — хотя бы время от времени (да простят мне режиссеры такой консерватизм!) из оркестровой ямы слышалась бы специально написанная музыка, исполняемая на всамделишных скрипках и фаготах».
⠀
Анатолий Папанов


Размещено через приложение ЯПлакалъ

Фаина Раневская: «...А теперь, Фирочка, если ты читаешь это письмо стоя, то присядь, чтобы не упасть, потому что сейчас ты прочтешь удивительную новость.
Федор Иванович Толбухин сделал мне предложение, но я его не приняла. Я не шучу, не разыгрываю тебя и я не сошла с ума.
Дело было так. Федор Иванович пришел ко мне в гости (соседи его не узнали, потому что он был в штатском костюме и приехал на такси). Я показала свои «хоромы» и пожаловалась на угнетающее меня одиночество. Как другу пожаловалась, без всякой задней мысли. А Федор Иванович вдруг посерьезнел, сказал, что сам тоже страдает от одиночества, и предложил мне выйти за него замуж. Я ушам своим не поверила. Дружба дружбой, а вот на эту тему между нами никогда и намека не было. Я вообще не собиралась выходить замуж с 1916 года. Хотела раз, да перехотела. А тут на старости лет мужчины начали делать мне предложения. Оцени, милая моя, весь комизм происходящего. Тридцать лет мне не делали предложений (бедняжка С. не в счет, потому что предложение от женатого мужчины я за предложение не считаю). Тридцать лет! А теперь за неполный год — целых два.
Я опешила, Фирочка, и не знала, что сказать. Вернее, я не знала, как отказать так, чтобы не обидеть Федора Ивановича. Начала что-то лепетать, потом разрыдалась, он меня успокаивал. Та еще вышла сцена, смесь водевиля с трагедией. Когда успокоилась, объяснила, что в жены я не гожусь, лучше мы останемся хорошими друзьями, чем станем портить друг другу жизнь. Федор Иванович не представляет, что за наказание жена-актриса. У него вообще превратное представление об актерской жизни как о вечном празднике. Хорош праздник. Врагам нашим побольше таких праздников! Надеюсь, что он на меня не обиделся. В гости больше не приходил, но перед отъездом в Тбилиси пригласил в ресторан. Не знаю, была ли то прощальная встреча или нет. Будущее покажет.
Только не пиши мне, Фирочка, что я дура — отказала маршалу и такому хорошему человеку!
Я сама знаю, что я дура. Мне это объяснили дома еще в прошлом веке. Если бы Федор Иванович не был бы таким золотым человеком, я, может, и не отказала бы ему. Подумала бы, что надо на старости лет испытать все радости замужества, и согласилась. Это я шучу, конечно. Ну какая из меня жена? Хранительница домашнего очага? Рачительная хозяйка? Да таких, как я, к домашнему очагу и близко подпускать нельзя. Чем я угощала Федора Ивановича, когда он пришел в гости? Другая бы расстаралась, наготовила всяких яств, а мы ели торт, который он сам и принес».

Фаина Раневская
Из письма Э. Ицкович
1 июня, 1948 г.


Размещено через приложение ЯПлакалъ

«Я себя считаю тем, кто я есть. Я думаю, сочетание тех жанров и элементов искусства, которыми я занимаюсь и пытаюсь сделать из них синтез, — может, это даже какой-то новый вид искусства. Не было же магнитофонов в XIX веке, была только бумага, теперь появились магнитофоны и видеомагнитофоны. Вы спросили: кем я себя больше считаю — поэтом, композитором, актером? Вот я не могу вам впрямую ответить на этот вопрос. Может быть, все вместе это будет называться каким-то одним словом в будущем, и тогда я вам скажу: "Я себя считаю вот этим-то". Такого слова пока нет. Если упростить вопрос, то больше всего я работаю со стихом, безусловно. И по времени, и чаще ощущаю эту самую штуку, которая называется вдохновением, которая сядет тебе на плечо, пошепчет ночью, где-то к шести утра, когда изгрыз ногти и кажется, что ничего не выйдет, и вот оно пришло...»

«В театре — сеть интриг. Интриганы — вся женская половина и вся мужская, исключая меня. Я на особом положении, молчу, хожу тучей и не примыкаю. Все думают, что я выжидаю и еще себя покажу, а я не покажу вовсе. Все».
⠀
«Однажды очень знаменитый человек появился в одной компании в Москве, и все окружающие договорились: "Давайте посчитаем — сколько раз за первую минуту он скажет слово "я". За первую минуту — по секундомеру — было семь раз, за вторую — восемь... Я боюсь впасть в эту самую крайность, но, если мы начнем разговор обо мне, тогда я вынужден буду гово-рить "я, я, я, я..." Я это не очень люблю».
⠀
«Недостатков, которых не прощаю... их много. Я не хочу перечислять, но... Жадность. Отсутствие позиции, которое ведет за собой очень много других пороков. Когда человек сам не знает — не только, чего он хочет в этой жизни, а когда он не имеет своего мнения или не может рассудить о предмете, о людях, о смысле жизни — да о чем угодно! — сам, самостоятельно. Когда он либо повторяет то, что ему когда-то понравилось, чему его научили, либо неспособен к самостоятельному мышлению».
⠀
Владимир Высоцкий


Размещено через приложение ЯПлакалъ

​​«Я родилась в Ленинграде, в блокадное время. Бабушка мне потом рассказывала, что в "мой" день прибавили по 100 граммов хлеба... Видите: я — счастливая!

Папа воевал на фронте, у мамы на руках уже была моя сестра, Валя (она на 4 года меня старше), вокруг умирали, а мы каким-то чудом выжили... Удалось выжить, во-первых, потому что перед уходом на фронт папа поставил буржуйку. И у нас была большая плита на кухне, которую топили либо дровами, либо чем-то другим. Газа, естественно, не было, воды тоже не было. Приходилось ходить на Неву за водой.

Мама ходила на рынок и покупала клей в брусках, похожих на хозяйственное мыло. Она варила его целый день, и получался кисель. И все его ели. Конечно, было трудно, тяжелое время. Ни птичек, ни животных уже не было в Ленинграде.

Мама рассказывала про Дорогу жизни. Она собрала немногое, что у нас оставалось, ведь мы топили вещами и мебелью печь. И нас вывезли. Это было страшно. Вокруг падали машины вместе с детьми и родителями. Но нам повезло. Но ничего этого я, конечно, не помню...

Вообще из детства в памяти сохранилось только возвращение отца: я долгое время не могла привыкнуть к этому большому дяде, которого бабушка почему-то называла "сыночек". Вскоре родилась моя вторая сестра Оля (на 4 года младше меня), этого события я тоже не помню. Валя играла в куклы... мной, я играла в "дочки-матери" — Олей.

Потом я пошла в школу... Верите: плохо помню и первые три года учёбы. Это, наверно, результат блокады, недоедания в раннем детстве... Уроки усваивала туго: даже вышивать не умела, мне ставили не больше тройки за рукоделие... Мама от стыда стала выполнять за меня домашние задания: вышивала гладью. Какое-то просветление началось ближе к окончанию третьего класса, когда мне было уже около одиннадцати лет.

Папа и мама — работали, домом командовала бабушка, папина мать, горячо любимое нами золотое существо. И эту добрейшую женщину я уговорила отвести меня в балетное училище и записать на конкурс. Она долго не соглашалась, а потом уступила. Мы пошли.

У меня всегда было какое-то сверхестественное влечение к танцам.С раннего детства танцевала всё: события в семье, новые песни, которые приносила из школы Валя, походку почтальонши; сама сочиняла для себя музыку и плясала под неё. Каждый танец старалась оформлять по-разному: кроме папиных старых брюк пользовалась бабушкиной шалью, летним одеялом Оли. Каждому танцу давала название: то — испанский, то — русский, то — цыганский».

Людмила Савельева


Размещено через приложение ЯПлакалъ

​​«Я скептически отношусь ко всем находкам по линии питания, долгожительства, а также антиалкогольной и антиникотиновой направленности.

Например, я помню, как мой друг, фантазер Аллан Чумак мрачно сидел у водопровода, оттуда лилась вода в бутылки, которые ему приносили взволнованные идиоты, и он эту водопроводную воду пассами заряжал, после чего она становилась целебной и чуть ли не святой. Он сам делал вид, что верит в это, и даже забывал о существовании людей, которые знают, что это шарлатанство.

Однажды мы пересеклись в Риге в какой-то гостинице, где он был окружен смотрящими на него как на божество клиентами. А в Латвии продают знаменитый «Рижский бальзам» в глиняных колбах. Когда я его вижу, у меня уже начинается изжога. Чумак заявил, что этот бальзам превратит в воду, а, чтобы не возникло сомнений, пригласит нейтрального и неверующего человека – меня. Я ему сказал: «Я это в рот не возьму». Он шепчет: «Я тебя умоляю». Надо было пригубить эту черную сладкую тормозную жидкость, которая, как кинжал, входит в организм, и сказать: «Вода». Пытка была страшная. Но так как я любил Аллана и понимал, что это его заработок, пришлось этюд сыграть. За что потом я с него взыскал все что мог.

Но иногда нарываешься на человека, который действительно удивляет. Много лет назад мы поехали в Жуковский, чтобы на местном стадионе поучаствовать в каком-то зрелище типа «Спорт, кино, счастье, любовь, социализм». Поехали таким составом: Нонна Мордюкова, диктор Виктор Балашов, я и еще кто-то. За нами прислали «Москвич-401».

Двухметрового Балашова воткнули вперед, а мы втроем приютились друг на друге сзади. У меня тогда начинала болеть коленка. Сейчас-то она просто не проходит, а тогда только начинала болеть. Когда мы проехали 50 километров, я вылезти не смог, меня вынимали. Балашов подошел к моей кривой коленке, провел два раза рукой, я встал и пошел.

Позже с тем же Балашовым и тем же фестивалем «Социализм, счастье, любовь и голуби» мы были уже где-то далеко, в каком-то Криводрищенске. Проснулись утром после ночного приема в Криводрищенском горкоме партии. А жили мы в пансионате прямо над стадионом, на котором проводилось шоу. И когда я подошел к окну, то увидел, что в 7 утра по стадиону ходит Балашов, собирает одуванчики и ест их. Пока мы пытались залить горкомовский банкет пивом, он там пасся и съел полстадиона одуванчиков. Так он – всю жизнь (ему сейчас 95 лет). И тут я усомнился в своей закривленности относительно чудес».

Александр Ширвиндт


Размещено через приложение ЯПлакалъ

​​Среди записных книжек Чехова есть одна, до сей поры неопубликованная. На обложке надпись: «Сад». В ней около двухсот названий – по-русски и по-латыни – высаженных им в ялтинский грунт деревьев и кустарников. Названия звучат экзотически: тюльпанное дерево, мыльное дерево, сакура, рододендрон и другие.

Сад был ещё одним актом творчества Чехова. Он растил его по тщательно обдуманному плану: так создают художественное произведение.

Участок каменистого с корявым выродившимся виноградником косогора в Крыму Чехов купил в долг. Для этого он подписал кабальный договор с книгоиздателем.

Мария Павловна, сестра Чехова, навсегда запомнила тот день, когда брат привёл её, чтобы показать клочок дикой земли весь в камнях и чертополохе, и стал увлечённо рассказывать, что и как здесь будет. Размечтавшись, они будто въявь видели розы, гроты, фонтаны... В действительности же участок пришлось долго выравнивать, спотыкаясь о камни.

А в феврале 1900 года Чехов пишет жене: «В саду из 70 роз, посаженных осенью, не прижились только три. Лилии, ирисы, тюльпаны, туберозы, гиацинты – всё это ползёт из земли. Верба уже зазеленела... Цветёт миндаль... Я по всему саду наставил лавочек, не парадных с чугунными ногами, а деревянных, которые выкрашу зелёной краской. Сделал три моста через ручей. Сажаю пальмы...»

В своём молодом саду Чехов пытался сочетать север и юг: посадил рядом с эвкалиптом берёзку.

Уезжая ненадолго из Ялты, Чехов давал сестре строгие наставления: «Милая Маша, то растение, что у меня в кабинете луковицей наружу, надо поливать раз в три дня. Берёзу раз в неделю тремя вёдрами. Камелию и азалию дождевой водой. Эвкалипт находится среди камней и хризантем, его поливать возможно чаще, каждый день».

При таком уходе зацвели акации, принялись пирамидальные тополя. И сейчас в саду в Ялте около 800 деревьев, некоторые из них помнят прикосновение рук Чехова. Если бы у деревьев была память, они рассказали бы, как высокий узкоплечий человек в застёгнутом наглухо чёрном пальто выходил в сад, держа садовые ножницы, подвязывал розы. а за ним по дорожкам ходил журавль, у ног крутилась беспородная дворняга Каштан.

Чехов завёл связи с зарубежными садоводствами. До сих пор в ящиках рабочего стола Чехова лежат пришедшие уже после его смерти нераспечатанные бандероли: каталоги немецких садовнических фирм.

Сад Чехова продуман и спланирован так, чтобы цвести круглый год: отцветает что-то одно и тотчас зацветает другое. Английский философ Фрэнсис Бэкон назвал этот принцип садоводства с круговоротом цветения «вечной весной».

Через 80 лет принципом чеховского сада с его «вечной весной» заинтересовались: в санаториях и домах отдыха, работающих на юге круглый год, людям, приехавшим поздней осенью или зимой, дорого ощущение «вечной весны».

Известна отмеченная Чеховым в его записной книжке восточная мудрость: «Каждому дана возможность оставить след на земле: вырыть колодец, воспитать человека или посадить дерево». Чехов посадил сад…


Размещено через приложение ЯПлакалъ

«​​В театре Саратова, где я работал, моя жена была героиней, а я был её мужем. Первые годы все меня так и называли – муж Зориной. Меня не знали, а она была звездой. Потом всё стало складываться иначе.

Мы с театром отправились во Львов. Однажды я пошел пообедать в ресторан и, войдя, столкнулся взглядом с Владимиром Басовым. Он был со своей женой Валентиной Титовой. Мы не были знакомы, и я, разумеется, не подошел, хотя весь обед ерзал на стуле, не зная, как же поступить. Потом Басов мне рассказал: "Увидев тебя, Валя немедленно решила, что мы нашли Генриха.
Я был недоверчивее: "Такого лица у актеров не бывает. Он, наверное, физик или, на худой конец, филолог".

А потом я как-то снимался с Евгением Леоновым. У нас были чудесные взаимоотношения, и потом Леонов, работавший в Театре Маяковского вместе со своим другом, директором этого театра Экимяном, уходили в «Ленком». И они пробивают эдакого диссидентствующего и опального режиссёра Захарова главрежем. И когда Захаров стал набирать команду актёров, Евгений Павлович и рассказал ему про меня. Дескать, актёр с периферии, но очень хороший».

Олег Янковский


Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (Sergiost @ 3 июн 2026 в 09:54)

Фаина Раневская Из письма Э. Ицкович 1 июня, 1948 г.

Недолго бы Раневская с Толбухиным в браке прожили, если бы она согласилась. Толбухин умер в 1949 году

Цитата (Непокорный @ 02.06.2026 - 23:51)

Стругацкие у братьев литературный псевдоним, а так они Ярославцевы.

А может Витицкие?:)
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (Polkovnik @ 3 июн 2026 в 00:08)

Ирина Алферова

Алфёрова не просто классная, она охуенная!