Правда, о гибели атомного ракетного подводного крейсера стратегического назначения К-219

Часть I. Предыстория
6 октября 1986 г. в 11.03, по московскому времени, в Саргассовом море Атлантического океана в точке с координатами: широта 31.28.2 северная, долгота 54.39.8 западная на глубине 5650 метров затонула атомная подводная лодка К-219.

Если просмотреть публикации находящиеся в свободном доступе в Интернете то они «как одна» практически повторяют одно и то же: на лодке произошел взрыв в ракетной шахте, почему произошел? Да потому что командир ракетной части (БЧ-2) кап. 3-го ранга Александр Петрачков знал о том, что ракетная шахта № 6 не герметична (в нее при погружении лодки начинала постепенно поступать вода), но ничего об этом не доложил командиру лодки И.Британову и другим офицерам, которые за 30 дней автономного плавания так и не поняли, что у них ракетная шахта протекает.

То, что А.Петрачков знал о неисправности но не доложил командованию подтверждает в своих многочисленных интервью сам бывший командир К-219 Игорь Британов: Всё произошло по вине личного состава ракетчиков… А потом у нас как-то осмелели, автоматику отключили. Командир БЧ был с другого комплекса… (http://malina.am/video/2014/3/21/igor_britanov994832), и бывший старший помощник Игорь Курдин в своей книге, и статье посвященных гибели К-219.
В книге: Игорь Курдин, Питер Хухтхаузен, Р. Алан Уайт. «Гибель атомного подводного крейсера К-219», об этом написано так: «– "ГА предельный" - выпали еще по четырем шахтам в обоих ракетных отсеках! Могут ли взорваться и они, если взорвалась шестая? Господи, что произошло??? Почему она взорвалась? Командир (Британов) не знал того, что знал и скрывал Петрачков. И теперь, до самого последнего момента, он будет постоянно ждать взрыва других ракет...».

Таким образом, вся ответственность, если верить вышеназванным гражданам, за гибель атомного ракетоносца стратегического назначения «ложится на плечи» погибшего командира БЧ-2 (ракетной части) капитана 3-го ранга А.Петрачкова.
Что бы подтвердить или опровергнуть заявления И.Курдина и И.Британова необходимо подробно рассмотреть обстоятельства предшествующие выходу на боевую службу (БС) ракетоносца и события которые происходили на его борту 3-6 октября 1986 г.

На одном из форумов посвященных К-219 выложен такой комментарий:
«Удивительно, но ракетная шахта № 6, в которой и произошла авария, была неисправна, если мне только не изменяет память, аж с 1979 года. Наш экипаж ходил на этой лодке в дальний поход, и я очень хорошо помню тот шланг, с помощью которого, забортная вода, поступающая в шахту из-за неисправности арматуры, сливалась в шпигат цистерны грязной воды четвертого отсека. Тогда с нами в поход отправился представитель вышестоящего штаба, который, в случае чего, и должен был все предотвратить.
Это у нас годами так: есть неисправность, грозящая гибелью людям – на борт сажается представитель штаба и лодка идет в море.
Повторюсь – это просто удивительно.
Так и ходили на «К-219» в море целых семь лет, пока оно, в конце концов, и не грянуло».

Из приведенного высказывания видно, что ракетная шахта №6 действительно протекала, и протекала целых СЕМЬ лет, т.е. задолго до назначения А.Петрачкова командиром БЧ-2 и, несомненно, все на лодке и не только на лодке знали об этом.

В 1991 г. в Москве работала комиссия по рассмотрению причин гибели военнослужащих ВС СССР в мирное время. Рабочая группа № 11 этой комиссии в составе экспертов В.П.Жуковского, И.Б.Колтона, А.И.Храптовича, Е.Д.Чернова и др. была ознакомлена Главной военной прокуратурой с материалами по фактам катастроф и аварий подводных лодок. Рассмотрев материалы правительственной комиссии и уголовного дела по факту катастрофы К-219, эксперты установили следующие обстоятельства и причины этого чрезвычайного происшествия, смотрим пункт два:
2. На контрольном выходе ПЛ перед походом на боевую службу старшина команды ракетчиков в присутствии флагманского специалиста дивизии проверил работу этой арматуры. Было установлено, что в шахту поступает забортная вода. Флагманский специалист приказал старшине команды: «Снять сигнал «Вода в шахте № 6». Это приказание было выполнено, то есть сигнал был отключен.

После возвращения в базу о негерметичности шахты № 6 командованию не доложили. Командир БЧ-2 (ракетной) капитан 3-го ранга А.В. Петрачков (командир IV отсека) об этом знал, но на разборе результатов контрольного выхода командиру корабля не доложил. В результате с этой неисправностью корабль ушел на боевую службу.

Из приведенного отрывка видно, что о неисправности в ракетной шахте №6 не совместимой с погружением подводной лодки знали не только члены экипажа лодки но и в штабе, мало того флагманский специалист отключил собственноручно сигнализацию в аварийной шахте (сигнал «Вода в ракетной шахте» сопровождался включением светового табло в ЦП и подтверждался общелодочным ревуном (сиреной) который ни Британов ни другие офицеры конечно же «не слышали» и «не видели» иначе они бы не стали говорить, что ничего «не знали»!).
Также хорошо видно, что если А.Петрачков в чем и виноват то только в том, что на совещании не встал и не доложил (под протокол) о том, что неисправность в ракетной шахте не устранена, но это совершенно не означает, что он не докладывал о неисправности вообще и что никто на лодке о неисправности в ракетной шахте №6 никто кроме него не знал.
Почему он не встал и не доложил да потому, что прекрасно знал, что командир осведомлен обо всем и без него, на основании чего сделан подобный вывод?
Шахта текла не первый день, и за семь лет сообщения о данной неисправности были сделаны, ее даже пытались устранить на межпоходовом ремонте, но не устранили, но сигнализацию отключили(!)
Давайте зададимся вопросом: А с какой стати флагманский (штабной) специалист вдруг решил сигнализацию отключить? Семь лет никто не отключал, а тут вдруг пришел и отключил.
Ответ на этот вопрос напрашивается сам собой – его об этом попросили. Тут же возникает следующий вопрос: Кто попросил?
Ну, явно не Петрачков, по его должности и по статусу на лодке флаг.специалист вряд ли бы поспешил его просьбы исполнять, скорее всего, за такие просьбы Петрачков от флажка и нагоняй бы получил.
Самому флаг. специалисту ее отключать тоже нет смысла, ему параллельно, что ревун каждый день срабатывает, он пришел-ушел, попросить его отключить сигнализацию мог только Боитанов мотивируя это тем, что они и так о протечке знают, а в походе регулярно срабатывающая сигнализация сопровождаемая ревуном, будет только напрасно нервировать экипаж (командира).

И тут мы вплотную подошли к вопросу: Знал командир лодки И.Британов о неисправной ракетной шахте № 6 или как он утверждает, не знал?
Автор этой статьи попросил разъяснить порядок исполнение формальностей при нахождении флагманского специалиста на борту лодки, вице-адмирала Валерия Дмитриевича Рязанцева, вот что он сказал по этому поводу:
«Никто не имеет права проверять подводную лодку без разрешения командира пл. Любой флагманский специалист допускается на пл с разрешения командира пл (или СПК). Прибыв на пл флагманский специалист обязан представиться в центральном посту дежурному по подводной лодке, а дежурный по пл уже доложит об этом командиру пл (или СПК). В вахтенном журнале центрального поста делается запись о времени прибытия флагманского специалиста и цели прибытия. Командир пл дает команду командиру боевой части, куда прибыл флагманский специалист, о разрешении проверки. После проверки флагманский специалист делает записи о замечаниях (указаниях) выявленных при проверке в журнал боевой подготовки боевой части, или в эксплуатационные журналы или вахтенные журналы боевой части. О своих замечаниях флагманский специалист обязан информировать командира пл (или СПК). После убывает с пл. Об убытии делается запись в вахт. журнале центрального поста. Все записи о том, кто прибывал на пл и с какой целью, когда убыл по окончании дежурства дежурный по пл переносит в вахтенный журнал подводной лодки».

Как видим, версия о том, что флагманский специалист проник на лодку «аки тать в нощи» минуя командира и втихаря отключив сигнализацию так же тайно убыл «не катит». Капитан 2-го ранга Игорь Британов был в курсе того что шахта № 6 аварийная и что на ней отключена сигнализация.

Но как мы выяснили о неисправности на лодке знали и в штабе 19 дивизии подводных лодок, как они могли выпустить лодку с такой неисправностью (а ее выпускали, как мы знаем, 7 лет) в море.
Данную ситуацию автор статьи попросил прокомментировать капитана 1-го ранга в отставке Владимира Ивановича Аликова: ПУТЕЙ ДОКЛАДА О НЕИСПРАВНОСТИ НЕСКОЛЬКО, в том числе такой: ЗАПИСЬ О НЕИСПРАВНОСТИ был обязан сделать в ЖУРНАЛЕ ВЫХОДОВ командир ПЛ, - такой ЖУРНАЛ оставляют в Оперативного Дежурного Флотилии. В том, что К-219 пошла в поход с ТОЙ неисправностью, - на мой взгляд, НЕПРИЕМЛЕМОЙ, несовместимой с выполнением БОЕВОЙ ЗАДАЧИ, виновны ТРИ ЛИЦА КОМАНДНОГО СОСТАВА: командир дивизии, Первый зам Командующего 3 ФлПЛ и командир ПЛ Британов. Нельзя считать посторонними и нескольких других специалистов и начальников, которые замалчивали то состояние корабля, безупречность которого они были обязаны контролировать.

Теперь становится ясно почему и Британов и Курдин так напористо валят все на БЧ-2 они сами не исполнили свой долг! Это они не сделали соответствующих докладов и записей, и именно они, вкупе со штабными начальниками, несут всю тяжесть ответственности за дальнейшие трагические события.

Закончим вступительную часть словами вице-адмирала В.Д.Рязанцева:
«На К-219 о неисправности шахты №6 знали все- и командир пл, и СПК, и замполит. Командир БЧ-2 погиб, поэтому все стрелки перевели на него. Мертвые не могут ответить».

Часть II. Катастрофа
Необходимые доклады не были сделаны и лодка со сборным экипажем (в выводах Рабочей группы № 11 в пункте 6 сказано: во время подготовки к походу на боевую службу в экипаже К-219 было заменено не менее 35% штатного личного состава, в том числе 12 офицеров из 32 (37,5%) по штату… Из 38 мичманов было заменено 12 (31,5%).
(37,5+31,5)/2=35%
Однако не слова не сказано о замене рядового состава почему, да потому что процент замены было просто не прилично показывать т.к. это ничем не объяснимое, грубейшее нарушение всех инструкций, по неофициальным данным замена рядового и старшинского состава составила более 60% (30 из 49).
Доукомплектование перволинейного экипажа, готовящегося к походу на боевую службу, могло производиться в пределах 15–20 % штатной численности и не позже чем за 45 суток до условного дня начала похода.
Поскольку была произведена замена более 30 % штатных членов экипаж К-219 утратил боевую слаженность по боевым и повседневным расписаниям, сколоченность боевых постов, командных пунктов, отсечных аварийных партий, ГКП и корабля в целом. Вновь прибывшие прикомандированные не изучили особенности вверенной им матчасти, компоновки оборудования, не знали об имевших место ранее замечаниях по работе механизмов.
«Курс боевой подготовки АПЛ» в этом случае предусматривает для восстановления коллективной квалификации экипажа, налаживания повседневной и боевой организации службы на корабле, вживания вновь прибывших на штатные должности подводников в коллектив, для проверки их знаний и индивидуальной квалификации по специальности и по борьбе за живучесть, и ликвидации выявленных недостатков в знаниях и практических навыках, отработку в полном объеме задач Л-1, Л-2 и Л-3 и сдачу их тоже в полном объеме командиру и штабу дивизии, с оценкой не ниже «хорошо». Однако этого сделано не было), пошла на БС.

4 сентября 1986 года К-219 вышла из порта приписки Гаджиево и направилась на запад к побережью США для несения патрульной службы с 15 ядерными ракетами на борту. Это была тринадцатая боевая служба крейсера. На борту корабля находился экипаж из 119 человек: 32 офицера, 38 мичманов, 49 матросов, во главе с командиром, капитаном 2-го ранга Игорем Анатольевичем Британовым, (старший помощник - капитан 3 ранга Сергей Владимиров, командир БЧ-2 (офицер по ракетному вооружению) - капитан 3 ранга Александр Петрачков).
Шли тридцатые сутки похода, К-219 маневрировала в назначенном районе Саргассова моря. В 4.56 3 октября ПЛ всплыла на перископную глубину для очередного сеанса связи, а спустя пять минут начала погружение на глубину 85 м. Состояние технических средств в тот момент было следующим: ГЭУ работала в одноэшелонном варианте, мощность реактора правого борта составляла 30%; реактор левого борта был заглушен всеми поглотителями, паропроизводящая установка (ППУ) и турбина находились в готовности к вводу в действие; турбина правого борта работала на винт, валопровод левого борта находился в готовности к работе от гребного электродвигателя.
В 5.14 командир ракетной БЧ и трюмный машинист IV (ракетного) отсека обнаружили капельную течь из-под заглушки ракетной шахты №6. При поджатии заглушки вода пошла струей. После доклада командира БЧ-2 о появлении воды в шахте № 6 по приказанию командира корабля в 5.25 началось всплытие на безопасную глубину (46 м). Для осушения шахты № 6 был запущен насос. В 5.32 из-под заглушки ракетной шахты № 6 в IV отсек начали поступать бурые пары окислителя.
Командир четвертого отсека, Александр Петрачков, увидев дым идущий от шахты, объявил аварийную тревогу, и дал команду всем, не занятым на боевых постах покинуть
4-й отсек, а остальным включиться в изолирующие противогазы.

Своевременно отданная и выполненная команда, позволила сохранить жизнь пяти десяткам человек, слушающих политинформацию в столовой личного состава (столовая находилась в IV отсеке на средней палубе по правому борту).
Личный состав других отсеков покинул IV отсек. В аварийном отсеке осталось девять человек. Экипаж корабля начал выполнять первичные мероприятия по борьбе за живучесть, включая герметизацию отсеков. Лодка всплыла к этому времени на безопасную глубину. Через пять минут (в 5.37) в шахте № 6 произошел взрыв.
В IV отсеке появился черный дым, затем из разрушенных трубопроводов, расположенных в верхней части шахты, в отсек начала поступать вода с компонентами ракетного топлива. Командир немедленно дал команду на аварийное всплытие в надводное положение.
В 5.37.44, лодка всплыла в надводное положение (Широта – 30.43.9 северная, долгота – 54.24.6 западная).
(очень интересный момент для его рассмотрения необходимо вернуться на лодку за несколько минут до взрыва в шахте №6. Лодка была в тот момент на 85 метровой глубине, после выпадения сигнала о наличии газа (окислителя) в шахте, лодка начала всплывать на 40-50 м, в это время происходит взрыв в шахте № 6, лодка проваливается на глубину 100 м. Британов дает команду на срочное всплытие. Необходимо напомнить читателям, что К-219 находилась на БС в районе боевого патрулирования всплытие ракетоносца однозначно приводит к срыву БС и «засветке» района боевого патрулирования наших стратегов. В связи с этим вопрос, а была ли жизненная необходимость так экстренно всплывать?
Как известно предельная глубина для данного типа АПЛ 400 м, лодка ушла на 100 т.е. непосредственной угрозы для жизни экипажа от проваливания на запредельную глубину не было, поэтому в той ситуации необходимо было, до выяснения обстановки всплыть на перископную глубину, выяснить обстановку в аварийном отсеке, а затем принимать дальнейшее решение. Однако нервы сдали, чувство долго куда-то ушло, и лодка всплыла на поверхность прим.).

По результатам осмотра отсеков установили следующие последствия аварии: вышли из строя отдельные устройства: общекорабельной громкоговорящей связи («Каштан»), а также систем «Каштан» ракетной БЧ в IV и V отсеках; частично вышел из строя радиопередатчик Р-651, разбились отдельные светильники и лампы в отсеках, в надстройке был поврежден трубопровод воздуха высокого давления. На пульте управления ГЭУ сработала сигнализация об исчезновении питания сети 220 В постоянного тока левого борта, открытии автоматических клапанов подачи питательной воды на все парогенераторы левого борта, открытии отдельных клапанов 3-го контура. На пульте электроэнергетической системы «Кама» сработала сигнализация о падении до нуля сопротивления изоляции электрических сетей обоих бортов. По команде ГКП в III (отсеке центрального поста) и V (ракетном) отсеках создали рубежи обороны, в этих же отсеках был создан подпор воздуха.
Как выяснилось позднее в IV отсеке сильная загазованность, в трюме отсека – вода, взрывом сорвало и выбросило за борт многотонную крышку ракетной шахты № 6, взрывом вырвало, по меньшей мере, верхнюю часть ракеты с ядерной боеголовкой и также выбросило за борт, верхняя часть ракетной шахты, которая имела равнопрочный корпус с корпусом лодки треснула, через пробоину, пока лодка аварийно всплывала, в отсек поступила вода (около 4,5 т); временно был утрачен контроль за состоянием ракет в остальных шахтах;
В IV отсеке, заполненном парами ракетного топлива матросы услышали последнюю команду командира Петрачкова - Приготовиться к эвакуации! После этого живым его никто уже не видел, он попытался связаться, из столовой, с центральным постом по «Каштану» но т.к. эта система связи вышла из строя, связь установить не смог, до последней секунды своей жизни пытался сделать доклад и попросить разрешения на эвакуацию не смея без приказа, самовольно, покинуть отсек, и увести матросов.

05.48 Доклад из пятого отсека на ГКП: по таблице перестукивания из четвертого идет сигнал «Поступление воды в отсек. Выходим в корму».
В 6.10 личный состав V и VI (отсек вспомогательных механизмов) отсеков был переведен в VIII отсек (турбинный).
По внутри корабельной системе телефонной связи с ГКП удалось связаться с 4-м отсеком.
В 06.19 (в 6.35) в пятый отсек из четвертого вышло шесть человек. Командир БЧ-2 Петрачков, матрос Смаглюк и матрос Харченко, остались в 4-м отсеке, их не нашли!
По приказанию командира электромеханической боевой части (БЧ-5) начался ввод в действие РЭУ левого борта.

В 06.25 (в 06.45) для оценки обстановки и оказания помощи оставшимся в отсеке людям в четвертый отсек была направлена аварийная партия из двух человек (!) (В четвертом отсеке осталось три человека которым явно потребуется помощь и эвакуация, а им на помощь отправлено два человека, которые однозначно троих сразу не вынесут прим.).
Из отсека вынесли тела матросов И.К.Харченко и Н.Л.Смаглюка. Из-за большой задымленности командира БЧ-2 Петрачкова найти не удалось. В четвертом отсеке бурый дым, очень жарко, видимость один метр. (Здесь нужно читать, что Петрачкова никто и не искал т.к. «руки» аварийной партии были заняты обнаруженными матросами прим.)
06.50-07.12 Мичман Швидун произвел разведку четвертого отсека. Очагов пожара нет. Из-за плохой видимости шестая шахта детально не осмотрена, командир БЧ-2 не найден. Подготовлен отсек к вентилированию. Насос на прокачку шахты не запустился.

07.25 – 07.40 Провентилированы четвертый, пятый и шестой отсеки в атмосферу.
07.45 – 07.54 Произведена разведка четвертого отсека аварийной партией в составе мичманов Швидуна и Гаспаряна.
Загазованность в отсеке уменьшилась, а видимость улучшилась. Вода из верхней части шахты № 6 в отсек не поступала. Разведчики обнаружили на полу, в столовой, тело командира БЧ-2 капитана 3 ранга А.В. Петрачкова без признаков жизни. Его отнесли к кормовой переборке.
Сами разведчики вернулись к шахте № 6 и запустили насос на прокачку шахты. После пуска насоса на прокачку шахты в отсек из поврежденных трубопроводов в верхней части шахты стала поступать вода и густой бурый дым. По приказанию ГКП насос был остановлен. Из отсека вынесли тело командира БЧ-2, приборы газового анализа и ИСЗ.
В 08.13 Отдраен верхний рубочный люк. Старший помощник командира ПЛ Владимиров с крыши ограждения рубки осмотрел аварийную шахту № 6. Крышка шахты отсутствовала, головная часть ракеты видна не была, вал крышки развернут в сторону, конструкции легкого корпуса в районе шахты повреждены, щитки-обтекатели крышек шахт №1, 3, 4, 5, 7 оторваны и висели побортно, ракетная палуба в районе аварийной шахты деформирована. Из шахты №6 слабо шел бурый дым.
В 9.25 ввели в действие ГЭУ левого борта. В работе находились ППУ обоих бортов, уровень мощности составлял: правый борт – 30%, левый – 50%.

Командир ПЛ принял решение аварийно слить окислитель и прокачать шахту (Довольно странное (безграмотное) решение, т.к. прокачку и слив допускалось проводить только в исправной (не разрушенной) шахте, о том, что шахта имела повреждения свидетельствовал и визуальный осмотр (трещина в корпусе шахты) и предыдущая попытка аварийной партии запустить насосы на прокачку – из шахты полилась вода и пошел бурый дым. По имеющимся сведениям, полученным из источников находящихся в свободном доступе сети Интернет, решение о прокачке шахты было принято якобы для того чтобы агрессивные компоненты ракетного топлива не разъели корпус лодки и кабельные соединения, что бы принимать подобное решение вначале необходимо было обследовать ракетную шахту, практически особой угрозы для внутренних помещений кроме испарения паров окислителя попадающих внутрь IV отсека через разрыв ракетной шахты, она не представляла, кольцевой зазор был заполнен забортной водой, остатки ракетного топлива находились в топливных баках ракеты хоть и разрушенных сверху, но судя по всему (отсутствие признаков воздействия кислоты на металл – разогрев, выделение специфического дыма, «шипения») сохранившие целостность нижней и средней части. Для недопущения попадания паров окислителя внутрь лодки достаточно было провести работы по герметизации аварийной шахты, однако ни одна из аварийных партий разведкой и герметизацией аварийной шахты не занималась прим.).

С этой целью он инструктировал и направлял в IV отсек еще четыре группы из состава БЧ-2 и БЧ-5. Все попытки начать прокачку шахты приводили к дополнительному поступлению в отсек паров окислителя и воды. Последняя группа запустила насос аварийного слива окислителя. Вода под напором стала заливать электрооборудование, включая распределительные щиты в отсеке (Еще одна странность: аварийная партия, готовясь запустить насос для слива окислителя «не видела» куда будет направлен слив? прим.).
Приблизительно в 17.15 в щитах произошли короткие замыкания, в результате которых в IV отсеке возник пожар. Пожар обесточил электрооборудование отсека, насосы остановились. Аварийная партия перешла в V отсек, а затем в VI (V отсек был сдан без боя, не были установлены рубежи защиты, не были оставлены наблюдатели прим.).
В 17.54 по решению ГКП в IV отсек был дан фреон от станции объемного химического тушения (ЛОХ) III отсека, при этом часть фреона через неплотность трубопровода подачи фреона стала поступать в III отсек, в связи с чем подачу огнегасителя в IV отсек прекратили (Если бы V отсек не был поспешно оставлен то ЛОХ можно было подать из него, даже после оставления в V отсек из VI можно было послать людей, чтобы подать ЛОХ в IV отсек прим.).

Примерно в 18.00 обстановка по газовому составу воздуха в III отсеке ухудшилась, содержание окислов азота превысило допустимые нормы в 10-40 раз. Личный состав по приказанию командира ПЛ включился в ИСЗ. Часть людей перешла во II отсек. Личный состав был вынужден покинуть пост связи и шифропост, в результате радиосвязь прекратилась (не было передано очередное донесение об обстановке на ПЛ и не принята радиограмма командующего СФ с рекомендациями по борьбе за живучесть).
В 18.40 для осмотра V отсека открыли переборочную дверь между VI и V отсеками, в отсеке обнаружили большую задымленность, которую ошибочно приняли за пожар и доложили о нем на ГКП. В V отсек по приказанию ГКП был дан фреон со станции ЛОХ VI отсека (Еще один странный момент не была произведена разведка отсека, не выяснено что горит, где горит, не определена площадь пожара – заглянули, увидели дым – значит в отсеке пожар! Дать ЛОХ! В отсеке и так дышать нечем, и вместо того чтобы начать вентилировать отсек в атмосферу, еще отравы подпустили прим.).
В 19.30 вследствие исчезновения питания в сети 380 В 50 Гц правого борта сработала аварийная защита реактора правого борта. При этом компенсирующие решетки реактора не опустились на нижние «концевики» (концевые выключатели).
Дым из V пятого отсека начал постепенно проникать в VI отсек (что и следовало ожидать прим.). После доклада на ГКП, был получен приказ о переводе личного состава VI и VII отсеков в VIII отсек (отсеки опять были сданы без боя прим.).
В это же время давление в судовой системе гидравлики упало до нуля.
В 20.45 в реакторный отсек направляется аварийная партия в составе командира реакторного отсека старшего лейтенанта Николая Беликова и спецтрюмного матроса Сергея Преминина с задачей вручную опустить компенсирующие решетки.

При температуре в реакторной выгородке более 50 °C (Прибор температуры, находящийся в реакторном отсеке, имеющий верхний предел пятьдесят градусов, зашкалило прим.).
После того как аварийная партия опустила в ручную две решетки, из-за перегрева и ухудшения самочувствия работа была прервана, Беликов с Премининым вышли в VIII отсек.
Придя в себя, аварийная партия в том же составе, вновь отправилась в реакторный отсек, в этот раз удалось опустить лишь одну решетку, из-за ухудшения состояния работа опять была прервана и Беликов с Премининым с трудом вышли в VIII отсек.
Николай Беликов находился в полубессознательном состоянии, Преминин был «на ногах», немного отдышавшись, Сергей Преминин пошел в реакторный отсек один, чтобы опустить последнюю компенсирующую решетку (В кормовых отсеках (лодка пожаром в 4-м отсеке была разделена на две половины) находилось 54 человека, в том числе и из числа команды реакторного отсека, до сих пор нет разумных объяснений, почему никто с ним не пошел, хотя по инструкции с ним обязательно должен был пойти кто то еще для подстраховки прим.).
Через несколько минут на ГКП от него поступил доклад о завершении работы. Он направился к выходу, но дверь не открылась!
По команде ГКП проводилось вентилирование VIII, IX (турбинного) и X (концевого) отсеков в атмосферу, давление в них снизилось до атмосферного, а в VII отсеке по отношению к VIII осталось повышенным (повышение давления, вероятно, произошло из-за разрушения, в результате пожара, трубопровода ВВД в IV отсеке прим.). Из-за этого по окончанию работ личный состав VIII отсека не смог открыть переборочную дверь между VII и VIII отсеками (!).
При попытке выравнивания давления по системе вакуумирования нижнего помещения VIII отсека из трубопровода пошел бурый дым, и систему перекрыли. С ГКП Преминину было дано указание стравить избыточное давление из реакторного отсека через вентиляцию коридора правого борта. Для этого Сергею надо было дотянуться до двух запоров и выдернуть их фиксирующие чеки. Но для выполнения этого указания у него не хватило сил.
Со стороны VIII отсека пытались открыть дверь с помощью раздвижного упора, но эта попытка никаких результатов не принесла, до сих пор нет никаких объяснений, почему в VIII отсеке не попытались создать противодавление воздуха.

Вообще действия части экипажа находящегося в VIII отсеке иначе как странными (не- адекватными) не назовешь, всем было известно, что в реакторном отсеке из-за пожара в соседних отсеках повышенная температура, зачем нужно было закрывать дверь на переборке, казалось бы, наоборот ее нужно было отдраить и распахнуть пошире, чтобы хоть немного снизить температуру. Нет упрямо дверь плотно закрывали. В реакторном отсеке, когда Преминин опускал последнюю решетку, резко возросло давление, вероятно в результате пожара в IV отсеке лопнули трубы ВВД, в результате дверь, находящаяся на переборке между VII и VIII отсеками и которая открывалась внутрь VII отсека оказалась прижатой давлением в переводе на массу равную нескольким тоннам, тем не менее, со стороны VIII отсека была попытка отжать дверь с помощью раздвижного, винтового упора, данную попытку иначе как не серьезной не назовешь, для того чтобы снять давление нужно было открыть захлопку между VII и VIII отсеками, что в принципе сначала и сделали но потом как известно оттуда якобы повалил густой, черный дым и захлопку, с испугу, снова закрыли. Хотелось бы спросить тех членов экипажа, которые упирались в дверь упором: Вы, уважаемые, зачем упором дверь отжимали, если дыма боитесь? Ведь если бы удалось немного отжать дверь то в щель также дым пошел бы, как и из захлопки.
Тогда они, наверное, снова дверь захлопнули бы.
Нужно было создать в VIII отсеке противодавление и спокойно открыть дверь, почему толпа народа, как стадо баранов, тупо крутила раздвижной упор, вместо эффективных и грамотных действий совершенно не объяснимо. Теперь что касается дыма, который пошел из VII отсека при раскрытии захлопки, совершенно не понятно, почему он так напугал всех в VIII отсеке. VIII отсек был не жилой и никакой жизненно важной функции не играл его можно было спокойно «задымить» при выравнивании давления, а потом перейти в IX и X отсеке вместе с Премининым, в конце концов, все так и оказались в X отсеке только Преминин был брошен в VII.
Какое-то время Сергей Преминин, не имея сил говорить, стучал по микрофону «Каштана» давая знать о себе, вскоре из микрофона послышались всхлипывания, как будто он хотел, что то сказать на прощанье, сквозь слезы, больше признаков жизни он не подавал.

Сергей Анатольевич Преминин в возрасте 21 года, неумелыми. безграмотными, действиями и распоряжениями командного состава АПЛ К-219 был обречен на страшную мучительную смерть, от удушья и теплого перегрева организма.

С 21.00 до 21.30 в район аварии подошли суда ММФ «Федор Бредихин», «Красногвардейск» и «Бакарица». К 23.00 (по докладам личного состава) газовый состав в отсеках ухудшился, ИСЗ выработали свой ресурс, температура переборки между III и IV отсеками повышалась. Основываясь на полученных докладах, командир ПЛ при оценке состояния корабля предположил, что в IV, V и VI отсеках продолжается пожар, VII отсек находится под давлением, не исключен пожар в VIII, IX и X отсеках. Считая, что ресурс ИСЗ израсходован и возможен взрыв ракет из-за пожара в IV и V отсеках, командир корабля принял решение о выводе из действия реактора левого борга и о подготовке к эвакуации личного состава ПЛ на суда ММФ.
В 23.30 аварийная защита реактора левого борта была сброшена, установка переведена в режим расхолаживания. Началась эвакуация личного состава, которая закончилась к часу ночи 4 октября. После эвакуации личного состава носовой, рубочный и кормовой люки были закрыты и задраены. На мостике остались шесть офицеров во главе с командиром корабля.
Для автора статьи был не выяснен вопрос- были ли вынесены с лодки тела погибших в IV отсеке, т.к. практически во всех публикациях посвященных АПЛ К-219 этот вопрос не освещался, лишь в книге: Игорь Курдин, Питер Хухтхаузен, Р. Алан Уайт. «Гибель атомного подводного крейсера К-219», встретились следующие строчки:
- Почему не вынесли тела погибших?
- Они были в таком состоянии, что вытащить их через узкий аварийный люк не представлялось возможным. В первую очередь мы думали о живых. Я надеюсь, мертвые нас простят.
Из допроса капитана третьего ранга Валерия Пшеничного

Для тех, кто не понял о чем идет речь необходимо пояснить: тела капитана 3-го ранга А.Петрачкова, матросов Н. Смоглюка и И. Харченко были брошены в лодке как не нужный мусор, хотя и время и возможность переправить их на подошедшие суда были. «Боевые товарищи» спасая свою шкуру сначала бросили Преминина, а потом и их. Но «боевые товарищи» не подонки, они их не просто бросили, у них была причина, они в этот момент думали о живых (т.е. о себе любимых) и при этом они были уверены, что всю их подлость мертвые простят.

В 1.46 на ЦКП ВМФ через КП ММФ было получено сообщение командира К-219: «Пожар во всех отсеках (не понятно, откуда такие сведения, в отсеках не было наблюдателей, не посылались аварийные партии, по сути это чистой воды дезинформация командовании прим.), отсутствие хода. На ПЛ осталось 6 человек. Сильный пожар в трюмах IV и V отсеков. Командир ждет приказания покинуть корабль».
В 3.00, 4 октября, по приказанию командующего СФ оставшиеся офицеры, за исключением командира, покинули корабль.
В 22.45 (т.е. почти через сутки, интересно почему «была выдержана такая пауза», вероятно, ждали, когда лодка вся выгорит или затонет, увидели, не тонет, не горит, пошли посмотреть почему? прим.). на лодку высадилась аварийная партия под руководством старшего помощника командира ПЛ (по сведениям из других источников – в 14.10 под руководством механика прим.), которая провела осмотр I, II и III отсеков корабля. Эти отсеки были сухие, давление в них было нормальное, горело аварийное освещение. Вместе с тем аккумуляторные батареи были частично разряжены, давление в системе воздуха высокого давления упало в два раза, в системе гидравлики отсутствовало. Прочный корпус ПЛ над IV и VII отсеками был нагрет – возможно, остаточными тепловыделениями в реакторе. Прочный корпус в районе других отсеков имел температуру наружного воздуха. Переборка между III и IV отсеками до уровня верхней кромки переборочной двери оставалась холодной, выше – теплой.

При посещении носовых отсеков аварийная партия выровняла дифферент путем продувания носовых цистерн главного балласта (ЦГБ) и начала подготовку ПЛ к буксировке. Разведку кормовых отсеков произвести не удалось - кормовой люк был залит водой(!). С наступлением темноты работы по подготовке к буксировке были приостановлены, аварийная партия убыла с ПЛ (Здесь необходимо обратить внимание на слова «кормовой люк был залит» т.е. лодка погрузилась в воду настолько, что вода закрыла кормовой люк, но это произошло не сразу, люк не был изначально залит водой, через него произошла эвакуация личного состава кормовых отсеков лодки, а затем постепенно, по мере поступления воды внутрь лодки корма осела, возникает три законных вопроса – 1. Почему аварийная партии не запустила трюмные осушительные насосы, для откачки воды; 2. Почему аварийная партия высадилась на лодку почти через сутки (через 12 часов), когда кормовой люк был уже залит?; 3. Куда смотрел сидевший на лодке Британов? Почему с его стороны не было никаких телодвижений для того что бы предпринять меры по поддержанию плавучести лодки?

Если на первые два вопроса у автора статьи ответов нет то на третий вопрос ответил сам И.Британов, на сайте http://malina.am/video/2014/3/21/britanov_portrait2103994837 выложена статья: «Командир атомной подлодки К-219 Игорь Британов: «Из 20 лет службы на флоте три с половиной года я провёл под водой» читаем следующее: «Когда я всех угнал, я просто упал в обморок и уснул. Выбора-то не было всё равно. Взорвётся — ну, меньше мучиться».
Т.е. он хорошо помнит, что когда все съехали с лодки он упал в обморок и уснул(!?) и пока он сладко спал в лодку, на которой кроме него спящего никого не было потому что он «всех угнал», поступала вода в 4-м отсеке из не закрытой магистрали орошения шахты №6 и лодка постепенно погружалась и, в конце концов, погрузилась на столько, что кормовой люк ушел под воду, а рубочный люк заклинило(!) и никто в лодку уже попасть не мог (про носовой люк все почему-то забыли, наверное заспали прим.), да крепкий сон у И.Британова, это сколько ж нужно спать, чтобы лодку утопить.
В течении 4 октября в район бедствия подошли советский ролкер (контейнеровоз) «Анатолий Васильев», американский буксир «Паухэтэн», в том же районе постоянно находилась американская атомная подводная лодка, в небе регулярно появлялись американские разведывательные самолеты «Орион».
С рассветом 5 октября аварийная партия продолжила подготовку корабля к буксировке.
Днем над К-219 появилось три звена советских истребителей прилетевших с Кубы, почти одновременно с ними над районом бедствия появилась пара Ту-95 с которых были сброшены пластиковые контейнеры со снаряжением, часть контейнеров разбилась и утонула при ударе о воду оставшиеся с помощью шлюпок были доставлены на К-219.
В одиннадцати поднятых контейнерах оказался тридцать один защитный аппарат ИДА-59, и только девять из них были частично пригодны к использованию! Из шести УКВ-радиостанций три были просто без батареек.

В 18.15 теплоход «Красногвардейск» начал буксировку. Осадка ПЛ и дифферент на нос продолжали медленно увеличиваться (еще один невыясненный вопрос: по какой причине появился дифферент на нос прим.).

В 6.20 6 октября буксирный трос оборвался, носовой и кормовой входные люки ушли под воду. Из-за заклинивания нижнего рубочного люка аварийная партия не смогла спуститься в III отсек. ПЛ продолжала терять плавучесть, при погружении ее до уровня палубы надстройки аварийная партия покинула корабль. В 11.00, когда ПЛ погрузилась в воду до уровня рубочных рулей, по приказанию ГК ВМФ командир покинул корабль.

6 октября 1986 г. в 11.03, по московскому времени, К-219 затонула в Саргассовом море Атлантического океана в точке с координатами: широта 31.28.2 северная, долгота 54.39.8 западная на глубине 5650 метров.
Вся команда К-219, 115 человек, была размещена на ролкере «Анатолий Васильев», который после обследования места затопления подводной лодки в 22.20 взял курс на Гавану.
Из Гаваны, самолетом, экипаж был доставлен на Родину.

Часть III. Казнить нельзя, помиловать
Причины и обстоятельства катастрофы расследовала Государственная комиссия.
Установив, что в аварии и перерастании ее в катастрофу вина экипажа корабля превалировала, Государственная комиссия санкционировала возбуждение по факту катастрофы уголовного дела.

После этого по факту гибели РПКСН К-219 Главная военная прокуратура возбудила уголовное дело. Выполнив следственные действия, Главная военная прокуратура определила, что в катастрофе К-219 виновны: командир РПКСН капитана 2-го ранга И.А.Британов, старший помощник командира капитан 2-го ранга С.В.Владимиров, командир БЧ-5 капитан 2-го ранга И.П.Красильников, командир дивизиона живучести капитан 3-го ранга О.М.Лысенко и командир БЧ-2 капитан 3-го ранга А.В.Петрачков (о виновности командного состава дивизии и флотилии ПЛ, представителей штаба, которые отключали сигнализацию в аварийной шахте в выводах комиссии нет ни слова прим.).
В отношении командира БЧ-2 капитана 3-го ранга А.В.Петрачкова была сделана оговорка: Командир ракетной боевой части искупил свою вину перед кораблем и экипажем мужественным поведением во время взрыва и своей смертью.

А всем остальным, за их «доблестное» поведение грозил реальный тюремный срок, однако… времена изменились, пришла перестройка, т.е. наш Генеральный секретарь стал пристально смотреть в рот американцев ловя каждое слово, а американцы сказали, что Британов герой, ну еще бы не герой утопил лодку, без всякого усилия с их стороны, которая держала под прицелом пол Америки. Перед генсеком встала дилемма, с одной стороны по всем показателям надо наказывать, с другой стороны накажешь американцы не поймут, скажут: Как так, героя Америки в лагеря укатали! Никакой перестройки в СССР нет!

Поэтому, не взирая на закон, справедливость, здравый смысл, в угоду политической конъюнктуре министр обороны Язов принимает решение на основании того, что на лодку было оказано воздействие из вне (…в результате воздействия на подводную лодку извне, не по вине ее экипажа.) никого не наказывать, а чё наказывать то если воздействие «из вне».
Что касается доказательств воздействия «из вне», товарищ Язов на этот счет «не заморачивался», в некоторых интернет источниках посвященных К-219 мелькает, что якобы кто то из членов экипажа видел серебристую царапину на корпусе лодке, которая шла по направлению к ракетной шахте № 6. К-219 была сфотографирована с разных сторон многократно, кто то видел на фотографиях какие то царапины, вмятины, масштабные повреждения которые обязательно должны были быть при столкновении двух крупных объектов…нет, никто не видел, правильно, нельзя увидеть то чего нет.

В итоге командир АПЛ, капитан 2 ранга Британов был исключен из партии и уволен в запас, без права ношения военной формы, по статье служебное несоответствие. Такая формулировка лишала всех льгот и привилегий.
В 1998 году министром обороны была отменена формулировка увольнения в запас командира К-219 капитана 2 ранга В.И. Британова, «по служебному несоответствию».
А вскоре уволенному в запас капитану 2 ранга В.И. Британова, было присвоено очередное воинское звание капитан 1 ранга. Про него американцы сняли фильм (Враждебные воды), а бывший старпом И.К.Курдин в соавторстве с американцами написал про него книгу.
Все остальные не пострадали.
В результате все довольны, все в «шоколаде», им вроде и искупать ничего не надо, за ними никакой вины нет (хотя выводов Государственной комиссии никто не отменял прим.).

За всех своей смертью и мужественным поведением ответил Саша Петрачков, у которого не только жизнь отняли, отправив в море на аварийной лодке, но и честное имя, придравшись к пустой формальности не порядочные, подлые люди сделали его главным виновником катастрофы, при молчаливом согласии «его боевых товарищей» многим из которых он спас жизнь и здоровье, отдав своевременно команду на эвакуацию из аварийного отсека.

Ролкер «Анатолий Васильев», К-219