Интагонарская средняя общеобразовательная школа № 69-дельта-13. - Здравствуйте дети! - Здравствуйте Фрея Джафаровна! - Тема сегодняшнего урока: «Докомпенсирование недокомпенсированных метаморфов дигидрогенизированным монооксидом верблюда». Всё понятно? - А что такое «верблюда»? - Верблюд, Егорка, это такой биологический наземный транспорт... В Интагонарском Межпланетном Зоопарке есть один экземпляр… Точнее был. Недавно он сбежал. - У-у-у. В класс врывается, расстёгивая ремень, оборотень Гаврила. - Фрея! Сейчас!!! - Нет, Гаврила! Стой! Не при детях!!! - Что? А! Дети! Пшли вон! Дети выбегают из класса. Егорка остается на месте. - Ты что, вуайерист? - Нет. Я – Егорка. Недоумевающий Гаврила поворачивается к Фрее. - Он – Егорка… - спокойно подтверждает Фрея. Гаврила подходит к ребенку. - На, вот, сто кредитов… Иди купи себе что-нибудь! - Не хочу! Я хочу верблюда! Недоумевающий Гаврила снова поворачивается к Фрее. - Он их никогда не видел… - оправдывает мальчика учитель. - Хорошо. А если покажу тебе верблюда, ты уйдёшь? - Да! Верблюда! Гаврила тужится… и оборачивается верблюдом. Егорка вскакивает, радостно хлопает в ладоши и, дёрнув верблюда Гаврилу за хвост, выбегает из класса. Пара остается наедине. - Гаврила, подожди! Останься верблюдом! Это даже заводит! - Хырррррф!
Sorry! This part of the text was censored. Sorry! This part of the text was censored. Sorry! This part of the text was censored.
Спустя полчаса в класс врывается Илайя в форме Интагонарского Межпланетного Зоопарка. Позади него, в коридоре, указывая пальцем в сторону верблюда, стоит Егорка. Илайа вскидывает винтовку и стреляет. Верблюд падает. Из-под его туши раздаётся хруст костей Фреи. Гаврила достаёт свою рацию, включает её. - Центр, я нашёл его! - Идиот!!! Ты опять рацию включить забыл! Придурок! Ты ампулы перепутал!!! У тебя яд! Илайя, видя как верблюд приобретает черты отца и открывает вид на безжизненное тело Фреи, роняет на пол винтовку и рацию. - Не-е-е-е-е-ет!!! – срывается Илайя. Подбегает к возлюбленной. Мертва. Поворачивается к отцу. Ещё дышит. Впивается клыками тому в шею, в надежде отсосать высосать яд. Но, лишь почувствовав во рту кровь, не может остановиться и осушает тело Гаврилы до капли. Спустя час Илайя умирает от интоксикации на полу, крепко зажав в руке ладонь Фреи. Из коридора раздаётся звонкий смех Егорки…
Это сообщение отредактировал КотПейот - 7 мая 2015 в 14:52
Сверхновому русскому Васе конкретно надоели инфракрасные пиджаки, шеститысячные мерседесы, межпланетные мобилы и валютные проститутки, которые совершенно не изменились с 90-х годов. - Хочется чего-то,- Вася вращал жирными, похожими на сосиски пальцами, перед лицом своего референта. – Чего-то эдакого! Референт понимающе кивал головой: - Вот, пожалуйста, гладиаторские бои между недоподоглавозуборогом и гуляляклякля с планеты Войсепутцилимо. - Ты кого сейчас на хуй послал? – Вася набычился. - Нет-нет, Василий Петрович, ни в коем разе! Вот рекламный проспект, клянусь, я ничего не придумал! – референт мгновенно взмок, несмотря на работающий в аэролимузине кондиционер. Василий Петрович мог и выкинуть из лимузина. Жить референту в таком случае оставалось около минуты – именно столько лететь его телу с высоты, набранной шофером, до поверхности планеты. По случайности, референт это знал - именно столько прожил его предшественник после того, как Вася выкинул его из лимузина. - Ладно, живи пока, - проворчал Вася, покосившись на проспект. – Не то! - А вот минет в исполнении феяночек с планеты Хабран? - Слушай, ушлепок! – Вася взял референта за отворот пиджака и подтащил его вплотную к себе. – Твой предшественник сделал ту же ошибку, что и ты сейчас – предлагаешь мне старые развлечения. Новья хочу. Понимаешь? - Понимаю! – Референт съежился. Была у него в загашнике одна идея, но как отнесется к ней его босс? - Как насчет деревни? - В смысле? - Ну знаете, свежий воздух, физическая работа, уход за животными.. Все своими руками, как в двадцатом веке! - Ну-ка, ну-ка, - Вася заинтересовался…
… Вася проснулся от ведра воды, вылитого прямо на него. - Разлегся, лежебока, - недружелюбно пробормотал неопределенного возраста мужик, одетый в какую-то дерюгу. Вася поднялся. Мотая головой, и привычно выдал: - Ты че, б.., ваще рамсы… И тут же полетел на пол от затрещины. - Лаяться он вздумал, ишь ты… Скотину доить да выгонять надо, сено в скирды сбирать, - мужик явно был не в духе. Вася, подскочив с пола, лапнул себя под мышкой, но вместо рукоятки привычного АПС схватил пустоту. Опустив глаза, он обнаружил, что одет в такую же дерюгу, что и его визави. Пушки нет, мобилы нет, охраны нет, денег, судя по всему тоже нет. «Деревня!!!! И зачем я согласился?!!! Ну референт, как бишь его! Ну ссссука… надо ж было так.. Выберусь – убью ведь!» - Не лупай тут зеньками, - посоветовал мужик. – Ведро бери, и коров доить, слышь – орут, всю ночь недоены. Вася, понурив голову, вышел из дома. Не дома даже – обыкновенной хибары. Дом – вон он, в стороне стоит, а Вася, стало быть, в хибаре обретается. Злость на референта поднялась с новой силой, но Вася почти привычно ее одернул. Если руководствоваться эмоциями - долго не прожить. Только трезвость и расчет. «Хотел чего-то нового – получи и распишись», - зло подумал он, и решил, что референт тут ни при чем, вроде как сам согласился. По двору бегала живность, которую Вася не смог назвать: какие-то птицы, которые не летали, что-то жирное, четырехногое и хрюкающее, и что-то тоже четырехногое, но рогатое и мемекающее. В руку Васи кто-то сунул ведро. Давешний мужик, выбравшись из хибары, легонько подтолкнул Васю в направлении какого-то длинного сарая. - Давай туда. Норма – ведро с коровы. Вася обреченно побрел в сторону сарая, зашел внутрь. Коров узнал: они были точь-в-точь как на картинках, которые показывала ему мама в детстве. Почему-то из всего многообразия учебного и дидактического дошкольного материала Вася лучше всего запомнил коров. Подошел к самой крайней, подставил ведро, и, руководствуясь теми же смутными образами из далекого детства, начал ее доить. Ничего не получалось. Вася удвоил усилия, и на дно ведра упали первые капли молока. За спиной Васи раздался кашель, и он обернулся. - Нет, парень, так ты много не наработаешь. - Это еще почему? - Да потому что это бык.
Это сообщение отредактировал AlexAxel - 7 мая 2015 в 15:15
КотПейот , ну и учителя в Интагонарской средней школе - позорище! Я говорила, что Фрея - та еще сучка? Придется на педсовете настучать, если выживет... да, и не выживет - тоже настучать!
Цитата
- Да потому что это бык.
AlexAxel, представилааааа ))))))))
Ну, вы, блин, даете!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!/смайлики кончились/
Это сообщение отредактировал izabeli - 7 мая 2015 в 17:10
Метаморф, в целях конспирации растекся по бархану (не по дюне). Четвероногий абориген, подойдя к луже, задумался. Посцать или попить? Решил выпить. Посцать подождет. Влагу надо экономить. Метаморф не успел передать сообщение на базу. Он сам превратился в этот, как его... Дигидро... Короче, поиздох.
Метаморфозы креосов, сливающихся в единую сущность, объединяли и усиливали фантастическую энергию ноосферы рая, вовлекая туда недекомпенсированных млекопитающих, большей частью - гуманоидов Это сообщение отредактировал izabeli - 7 мая 2015 в 17:23
Теперь уже окончательно выяснилось, что юмор - это не ведущий жанр. Так что можно наконец поговорить серьезно, величаво. Кстати, давно хочется застегнуться на все пуговицы и создать что-нибудь нетленное. Не сразу, конечно. Здесь покуда приводятся только черновые записи, суждения, слова, подхваченные на лету, некоторым образом еще не отшлифованные алмазы. Самый страшный персонаж в плохой современной пьесе - это так называемый пожилой рабочий. Зрители трепеща ждут его появления. И вот он выходит на сцену. И вот, под громовой кашель публики, начинает вырисовываться его характер. О, это сложная фигура, рядом с которой шекспировский венецианский купец кажется неизящной провинциальной схемой. Разумеется, пожилой рабочий уж не молод (56 лет). Обязательно носит сапоги на высоких скороходовских каблучках. Разумеется, на нем стальные калининские очки, сатиновая косоворотка под пиджаком, и усы, о которых прейскуранты театральных парикмахерских сообщают кратко и нагло: "Усы колхозные - 80 коп." Пожилой рабочий всегда и неукоснительно зовется по имени-отчеству: Иван Тимофеевич, Кузьма Егорыч, Василий Фомич. Пожилой рабочий - беспартийный, но обладает сверхъестественным классовым чутьем, хотя до некоторой степени находится в тисках прошлого (икону сбрасывает со стены только в третьем действии). Как правило, пожилой рабочий обожает свой станок. Пожилой рабочий часто ворчит и жалуется на кооперацию, но этим он никого не обманет - под грубой оболочкой ворчуна скрывается верное сердце. Никаких отступлений от этого художественного образа драматурги себе не позволяют. И едва только под огнем рампы сверкнут стальные очки пожилого - суфлер спокойно может идти из своей пыльной будки в буфет,- публика сама подскажет Кузьме Егорычу его реплику, если он ее забудет.
Таков старожил советской сцены, чудно вычерченный в литературных канцеляриях. * * *
- Все хотят писать пьесу на конкурс. - А как писать? - Ну, это просто. Чтобы было значительно и в трех актах. - И подымут на щит? - Могут поднять. - Интересно, должно быть, на щите, а? - О-о-о! - Завидую Шолохову. - А вы напишите хороший роман, вас тоже подымут на щит. - Что роман! Вы сначала подымите, а я потом напишу, - Вы, однако, не глупый. - О, я далеко не глупый. Там и буду писать. На щите. Свободно, просторно, никто не мешает.
Почему население так не любит критиков? Надо полагать, причины есть. Не стоит об этом распространяться. Но во всяком деле, даже в таком интересном, как травля критиков, надо сохранять меру, такт, наконец профсоюзную дисциплину. Между тем с недавнего времени в этой области наблюдается известное излишество, граничащее с заезжательством, заушательством и заштукатуриваньем собственных недочетов, коих, ох, как много, наряду с достижениями. Завелись грубые чикагские манеры, какой-то такой аль-капонизм в действии, начались похищения среди бела дня. Стоит критику неблагоприятно отозваться то ли о выставке картин, то ли о новой пьесе, как заинтересованная сторона увозит его к себе на заседание и там начинает пытать повесткой дня: 1. О подлом, хамском, мерзком, дерзком выпаде критика N. 2. Дача отпора указанной газетно-журнальной шавке N. 3. Разное. И сидит бедная шавка среди разъяренных творцов, с ужасом ожидая пункта третьего. Он не ждет добра от "разного". По этому пункту критику забивают под ногти резолюции и канцелярские скрепки, вымогая у него отречение от рецензии. Травля критиков - дело, конечно, безумно увлекательное, но нельзя же, товарищи, такое Чикаго.
* * *
- Слушайте, где здесь подымают на щит? - Кажется, в двенадцатой комнате. - Да нет, я там был. Насилу вырвался. Там приносят в жертву. - Тогда обратитесь в девятую. - А там очередь. На три года хватит. Нельзя ли как-нибудь сбоку, по блату? Я могу представить удостоверение о болезни. - Нет, на щит по блату не подымают. - Черт знает что! Безобразие!
* * *
Жил на свете автор. Был он молод, неизвестен, но дьявольски опытен. Вот он и написал пьесу в семи картинах с прологом, под названием "Первые этажи". Пролог неинтересен, семь картин тоже не разгорячают воображение (мол. инж., изобр., лесопил., комбайн, но вылаз, клас. враг., порт. маш. Раб. выдв., встречи, пл. Варьянт. невозможн.). Отдыхает глаз лишь на списке действующих лиц.
"Парфил - раскулаченный. Вредитель под маской ударника". "Силантий - недавно из деревни". Здесь зал уже может подхватывать рифму. Поскольку наивный Силантий недавно из деревни, он... Ну, угадайте! И зал гремит ликующим хором: "Находится под сильным влиянием Парфила". Но вот новинка драматургической техники. "Профорганизатор. Одутловат". Что такое? Почему он одутловат? Это неспроста. Молодой специалист Соколов, тот, например, не одутловат. Напротив, он "энтузиаст". Так написано. Уборщица Власьевна тоже не одутловата, хотя "старушка очень уважает директора. Пуглива". И тут нет никаких горизонтов. Все уборщицы - старушки, все пугливы. Профессор Горбунов - "близорук". Тоже все понятно. Работник умственного труда. Испортил зрение за учебой. В общем - все по Бомарше и Мольеру. Один только профорганизатор мучит, волнует, заставляет сердце тревожно биться. Почему он одутловат? Добираешься до первой его реплики: "Профорганизатор... Десять минут на шамовку, остальные на храпака..." Так вот оно как! Он одутловат потому, что любит спать! Это сатира (знаете - "местком спит"). Здесь автор подымается до высот подлинной сатиры, заостряя свое оружие против бездеятельной профорганизации. Кончаются "Первые этажи" оптимистической ремаркой: "Машина начинает сильнее грохотать". Будто бы она недостаточно грохотала в течение всех семи картин! Ах, как грустно! Издал книгу ГИХЛ. Тираж - 6000, чтобы поосновательней насытить рынок. Подписана к печати 19 авг. 1932 года. Кого же вы найдете в ГИХЛе в чудном отпускном августе месяце? Безусловно, подписывал книгу к печати дворник дома № 10 по Никольской улице. А не то какая - нибудь гихловская Власьевна (очень уважает пьесы с машинной идеологией. Пуглива). Ужасно грустно!
- Прохожу мимо оргкомитета, слышу какой-то бранный звон. Заглядываю в окно, прямо сердце дрогнуло. Подымают на щит Новикова-Прибоя. До чего стало завидно. - Почему завидно? - А за что его подымать? Никогда не высказывается, в прениях не выступает, в анкетах участвует недостаточно регулярно. Так... Написал что-то морское. - И вы напишите морское. - Я морского не знаю. - Ну, сухопутное что-нибудь напишите. - Сухопутное у меня не выходит, как-то не рождается. - Что ж вы хотите? - Хочу на щит. Честное слово, буду жаловаться. У меня все права. Если уж кто щитовик, то это я. Ни одного заседания не пропустил. Одному Цвейгу написал триста писем. Наконец, только недавно публично отрекся от своей мещанской сущности. Подымите меня! Слышите! Я категорически требую. Подымите! - Что же я могу сделать! Напишите все-таки что-нибудь! Кроме того, сегодня вообще неподъемный день. Приходите после съезда. И не забудьте захватить с собой рукопись, где в художественной форме изобража... - Вот это самое "изобража" у меня и не изобража... * * *
Очень приятно поговорить серьезно, застегнувшись на все пуговицы.
Стоит критику неблагоприятно отозваться то ли о выставке картин, то ли о новой пьесе, как заинтересованная сторона увозит его к себе на заседание и там начинает пытать повесткой дня:1. О подлом, хамском, мерзком, дерзком выпаде критика N.2. Дача отпора указанной газетно-журнальной шавке N.3. Разное.И сидит бедная шавка среди разъяренных творцов, с ужасом ожидая пункта третьего. Он не ждет добра от "разного". По этому пункту критику забивают под ногти резолюции и канцелярские скрепки, вымогая у него отречение от рецензии.Травля критиков - дело, конечно, безумно увлекательное, но нельзя же, товарищи, такое Чикаго.
Стоит критику неблагоприятно отозваться то ли о выставке картин, то ли о новой пьесе, как заинтересованная сторона увозит его к себе на заседание и там начинает пытать повесткой дня:1. О подлом, хамском, мерзком, дерзком выпаде критика N.2. Дача отпора указанной газетно-журнальной шавке N.3. Разное.И сидит бедная шавка среди разъяренных творцов, с ужасом ожидая пункта третьего. Он не ждет добра от "разного". По этому пункту критику забивают под ногти резолюции и канцелярские скрепки, вымогая у него отречение от рецензии.Травля критиков - дело, конечно, безумно увлекательное, но нельзя же, товарищи, такое Чикаго.
А вот это - неправда, не было такого!
Прошло 80 с лишним лет, а критиков как травили, так и травят
Прошло 80 с лишним лет, а критиков как травили, так и травят
Критики, они как тараканы....
Добавлено в 20:21 Кстати, тараканы организованы также как пионеры. Знаю о чем говорю. А лисы провоцируют пионеров подглядывать за своими оргиями. для этого они распространяют порнокартинки через неразговаривающих людей в электричках.
Я так понял, неразговаривающие хмурые мужчины в пригородных поездах, срамные фотки и Злые Лисы живущие под Радугой - части одного заговора? Да жизнь страшней любой фантастики, друзья!
Когда под палящим полдневным солнцем труп Джафара ибн-Мустафы начал нещадно смердеть, из эфеса его сабли вырвался тонкий флуоресцирующий лучик и заскользил по разлагающемуся телу, словно сканируя. Одновременно эфес сабли стал издавать короткие ультразвуки определенной частоты.
Тело ибн Мустафы менялось на глазах. Ихрам превращался в копну давно нечесаных и грязных соломенного цвета волос. Дорогой плащ, расшитый бисером и самоцветами - в клетчатую рубашку неопределенного цвета. Хизам с семейными драгоценностями и монетами – в узкий ремень из искусственной кожи. Тело потянулось, громко чихнуло и грязно выругалось. «Етить-колотить, вы чо, мужики! На… вы в сауну меня притащили с бодуна? Чтобы я коньки отбросил?» - тело открыло глаза и очумело вытаращилось на ближайший бархан. «Мамааааа! – заорало оно – где я?»
Киномеханик Вася решил, что сошел с ума на почве любви к арабским сериалам.
Это сообщение отредактировал izabeli - 7 мая 2015 в 21:25
Но тараканы почему уходят из городов? Есть мнение, что они чувствительны к мобильной связи. Нет они её принимают. Они уходят из городов потому, что охуевают от того что говорят по мобильникам. Они все то принимают на свой счет и обижаются. Они думают так, что если у людей так все херово, то нам тут делать нечего.
Я так понял, неразговаривающие хмурые мужчины в пригородных поездах, срамные фотки и Злые Лисы живущие под Радугой - части одного заговора? Да жизнь страшней любой фантастики, друзья!
Зря, как же зря... Если бы я поверил раньше, то может и не оказался бы в такой ситуации сейчас... Егорка лежал в какой-то морозильной камере и не мог пошевелиться. Он не чувствовал ни рук, ни ног и не мог видеть что происходит вокруг. Но он слышал. Слышал, как сначала Нечто забрало Гаврила и Илайя, а потом, судя по их крику, методично резало их на части. Дверь его камеры закрылась и Егорка инстинктивно почувствовал темноту. Всепоглощающую и пугающую темноту. Если бы он поверил раньше. Быть может он смог что либо изменить. Быть может он не оказался бы сейчас в такой патовой ситуации, когда от него не зависит ровным счетом ничего... ...Снова свет. Нечто подхватило Егорку и перенесло в другое место. Он по прежнему ничего не мог видеть, но он чувствовал, что именно это место стало последним пристанищем Гаврила и Илайя. Странно. Кажется, это нечто деревянное... Что за звук?! Аааааааа!!! Нет!!! Только не с жопки!!! ...Как Егорка не пупырился, пытаясь избежать неминуемой смерти, первая реинкарнация была закончена. Умирая, он услышал противный смех хитрых Злых Лисов...
Василий Петрович негромко окликнул своего нового работничка: - Вася, надойщик хренов, иди кушать, я салатик порезал...
Это сообщение отредактировал ZM87 - 8 мая 2015 в 03:37
ZM87, Миша, ну, японамама жеж! Ты мне все собрание сочинений порушил!
Ничего не порушил: может у Егорки, как у Доктора Кто - 12 воплощений (ну, не считая воина). Только к каждому путь через 12 (или более) реинкарнаций! Я расширил горизонты! ...Теперь, кто не мог свои идеи реализовать через спектр существующих на данный момент в рамках внеконкурса ККК идиом, может спокойно писать хоть про приключения улитки! Даже учитывая рекурсии, цикличность и прочее - получатся обоснованные витки сюжета Это сообщение отредактировал ZM87 - 8 мая 2015 в 06:14
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com