9 июля 1976 года, в Москве, родилась Гусева Екатерина Константиновна. Российская актриса театра, кино, телевидения, мюзиклов, озвучивания и дубляжа, певица. Народная артистка Российской Федерации.
Отец Константин Васильевич Гусев — портной, мать Тамара Михайловна Гусева работала главным инспектором в Административно-технической инспекции города Москвы. За время учёбы в школе Екатерина перепробовала множество занятий — спортивную гимнастику, фигурное катание, плавание, танцы, школьный театр.
Собиралась поступать в Московский биотехнологический институт, но на одном из школьных «капустников» её заметила ассистентка Евгения Рубеновича Симонова и предложила попробовать поступить в высшее театральное училище имени Б. В. Щукина. В 1993 году поступила на курс Е. Р. Симонова — после смерти которого курс вела В. П. Николаенко.
В начале 1995 года была приглашена одной из помощниц ведущего Михаила Борисова в телеигру «Русское лото». Вместе с Борисовым и второй помощницей Анной Марковой исполняла различные роли в тематических театрализованных заставках, которыми открывался каждый тираж игры на протяжении восьми лет.
В 1999 году приняла участие в дивертисментах к фильму Леонида Парфёнова «Живой Пушкин» — 5-серийной саге о жизни поэта А. С. Пушкина к 200-летнему юбилею со дня его рождения.
Отработав четыре года в театре Розовского, Екатерина ушла в мюзикл «Норд-Ост». Специально для роли Кати Татариновой начала брать уроки профессионального вокала и музыкальной грамоты. Готовясь к премьере «Норд-Оста», Екатерина Гусева успела сняться в принёсшем ей всероссийскую известность сериале Алексея Сидорова «Бригада». Весной 2002 года вместе со своим партнёром
Принцип «Айыы» (от корня ай — «творить», «созидать») — это стержень мироздания якутов. В охоте он звучит как жесткий закон: «Бери ровно столько, сколько необходимо для жизни, и ни кусочком больше». Нарушить его — значит не просто жадничать, а впустить в мир абаасы (зло, хаос), разрушить гармонию.
Вот как это работает на практике:
· Запрет на «спортивный» выстрел. Стрелять в зверя, если не нуждаешься в мясе или шкуре, — смертный грех. Даже если волки резали скот, убивали только вожака, а не всех подряд. Считалось, что дух тайги Байанай видит каждую пулю: если она пуста, он отвернется от охотника навсегда. · Отказ от трофеев ради красоты. Рога, клыки и шкуры брали только для необходимых инструментов (иглы, кресала) или обрядов. Вешать «стену славы» из черепов — запрещено. Это считалось «мертвым грузом», который тянет душу вниз. · Строгий подсчет добычи. На одного мужчину в сезон брали не более 3–4 сохатых или 5–6 диких оленей. Если семья мала — еще меньше. Излишки не копили, а раздавали сородичам как кэс (безвозмездный дар), чтобы «мясо не застаивалось и не портило судьбу». · Запрет на добивание раненого. Если зверь ушел в чащу и его не найти, охотник не должен мучиться виной. Наоборот, он клал на место раны пучок конского волоса и шептал: «Уходи с моей пулей, живи». Преследовать подранка до смерти ради шкуры — считалось подлостью. · Табу на припасы. Нельзя было запасать мяса больше, чем нужно на зиму. Говорили: «Айыы не любит амбаров». Если запасы портились, это считалось карой за жадность.
Философия простая: охотник — не властелин, а временный заемщик жизни у природы. Взяв лишнее, он нарушает баланс, и в следующем году добычи может не быт
yaplakal.com