Невысокий мужчина средних лет мчался по университетскому коридору за высоким, сухим, прихрамывающим старичком с тростью, который довольно резво улепётывал, наотрез отказываясь вступать в диалог. Поправляя на бегу расхристанный белый халат поверх строгой «тройки», преследователь надрывно кричал вслед хромому:
– Да послушайте же, профессор!
– Даже не собираюсь!
– Но почему, чёрт бы вас побрал?! Остановитесь же, старый упрямец!
– Простите, Лайл, я спешу.
– Нет! – наконец схватив беглеца за рукав, выкрикнул коротышка. – Вы ответите на мои вопросы, мистер Рокс! Вы просто не имеете права всё время убегать от реальности!
– Мистер Бремор! – остановившись, старик осуждающе взглянул сверху вниз на нежеланного собеседника, который был, пожалуй, на голову ниже его. – Вы действительно так думаете или в очередной раз пытаетесь тщетно склонить меня к...
– Я действительно так думаю! – не дав договорить профессору, решительно ответил Лайл и понизив тон, продолжил. – Я хочу, чтобы вы трезво взглянули на вещи. Наши договорённости с университетом не сегодня – завтра рухнут. Ваш новый отчёт, не содержащий ни единого позитивного результата, просто взбесит ректора, положив конец многолетнему и, увы, бесплодному сотрудничеству...
– Вы считаете мою работу напрасной?
– Прошу, дослушайте до конца! Ривенхолл – человек прагматичный. Это вы и без меня знаете. И он не станет дальше потрошить университетскую казну, финансируя дорогостоящие исследования, не получив взамен практических выгод. Вы знаете его отношение к вашей теории. Скажу больше, не так давно из достоверных источников мне стало из...
– Лайл, прекратите! – с улыбкой перебил его профессор. – Вы всерьёз доверяете словам ручного пса-недоучки Ривенхолла, который вечно маячит на пороге седьмой лаборатории с секундомером в руках?!
— Вот именно, Дерек, с секундомером в руках! – подняв пухлый палец кверху, воскликнул Бремор. – Уже полгода мы вынуждены унижаться, вымаливая на коленях право пользования лабораторией в рамках всего лишь трёх часов в неделю. За полгода нам так и не удалось довести до логического конца ни один эксперимент...
– Но мы получили массу обнадёживающих промежуточных результатов...
– Которые пока невозможно связать в сколь-нибудь понятную цепочку доказательств! Мы топчемся на месте, раз за разом начиная то, что не сможем закончить. Нас попросту лишили инструментов...
– Часть лабораторного оборудования я уже собрал у себя дома...
– Часть! И вы прекрасно знаете, что этого недостаточно! Ко всему прочему, где мы будем проводить исследования, когда ваш дом изымет банк. Надеюсь, вы помните о том, что он под залогом? И не далее как десятого числа следующего месяца вам предстоит совершить очередной платёж, который, я боюсь, вы попросту проигнорируете, как четыре предыдущих. Дерек, в этот раз я не смогу вас выручить. Не потому, что не хочу, а потому что нечем.
– Я перевезу оборудование в Лидс к сестре...
— Да очнитесь же, Бога ради! – воскликнул Бремор и, закрыв лицо руками, с придыханием прошептал: — Нет, это форменное безумие!
– Что именно? – пожав плечами, недоумённо произнёс невозмутимый Рокс.
Бремор встряхнулся, осадил эмоции, пригладив халат, и глядя в глаза профессору, спокойно и уверенно продолжил беседу.
– Дерек, я знаю вас не один десяток лет. Когда-то я был вашим учеником, после стал коллегой, чему несказанно рад до сих пор... Вы же всегда учили нас говорить себе только правду. Так поговорите же с собой откровенно, не будьте мальчишкой! Мне тяжело говорить об этом, но-о... – запнулся коротышка.
– Смелее, Лайл! Я наперёд знаю то, что вы скажете, – подбодрил его профессор.
– Тем лучше. Вы заигрались в прятки со временем. Со временем, которого у вас нет. Поверьте, Дерек, я не пытаюсь играть на ваших слабостях и...
– Позвольте, я облегчу вам задачу, Лайл, – с усмешкой произнёс Рокс и, став вмиг суровее скалистого утёса над штормовым морем, продолжил. – Я как никто другой понимаю: дни моей жизни подходят к концу. Славный дуэт из остеосаркомы и хондросаркомы в ближайший месяц насильно уложит меня в больничную койку. Мой утренний кофе уже не обходится без морфина. Мои финансы тают на глазах, бесследно растворяясь в финансировании бесконечных экспериментов и безнадёжных попытках убежать от смерти хоть на полгода. Я понимаю всю тяжесть ситуации. Но в очередной раз говорю вам нет!
В Японии вступил запрет на экспорт в Россию автомобилей с двигателями более 1,9 л. Он касается не только новых, но и подержанных авто. И если новые японские авто продолжат ввозить в страну окольными путями через третьи страны, то для рынка подержанных автомобилей это серьезный удар.
На самом деле запрет гораздо более широкий: он охватывает не только автомобили с ДВС, но также электромобили, гибриды, легкие коммерческие автомобили, включая малокубатурные (под запретом теперь кей-кары с объемом двигателя до 660 куб. см), грузовички и грузопассажирские универсалы.
Россияне лишаются таких минивэнов, как Toyota Alphard или Nissan Serena, внедорожников, включая популярные Toyota Land Cruiser разных серий, Nissan Patrol и Mitsubisgi Pajero, седанов семейства Toyota Mark или Nissan Skyline. Под ограничение подходят большинство среднеразмерных кроссоверов, таких как Honda CR-V или Toyota RAV4, а также популярные гибриды семейства Toyota Prius и электромобили Nissan Leaf.
Помимо автомобилей под экспортные ограничения попали порядка 750 наименований: шины для грузовиков, яхты, автокресла, автозамки, товары из керамики, бумаги, стекла, керамическая плитка, цемент, текстильные изделия, материалы для съемки фото и видео и т.д.
Дом расположен в коттеджном поселке «Городище». За 5,3 млрд рублей покупатель также получит винный погреб, домашний кинотеатр, тренажерный зал, бассейн и джакузи, сауну на дровах, хамам и купель.
Польки стали опасаться, что украинки уведут у них мужей.
Поляки все меньше хотят помогать украинцам, пишет Gazeta Wyborcza. Больше всего предубеждений относительно беженцев демонстрируют молодые польки. Причина проста — украинки привели к "затовариванию" на польском матримониальном рынке.
Интернет буквально кишит объявлениями поляков, которые ищут себе жен или девушек с Украины. Они нравятся мужчинам больше эмансипированных полек. Украинкам обещают крышу над головой и безбедную жизнь в обмен на горячую еду на столе, преданность и благодарность. Так поляки представляют себе "традиционную" жену, которую сложно найти среди полек.
Молодые польские женщины стали ощущать опасность и испытывать неприязнь к беженкам с Украины. Польки опасаются слишком большой конкуренции на брачном рынке и боятся, что украинки отберут у них потенциальных мужей.
yaplakal.com