Были у нас два братца-кролика, суицидники-наркоманы, 27 и 15 лет. Нашли в полночь в подъезде с кучей пустых блистеров от барбитуратов и предсмертным письмом от старшого. Читали-плакали.
«Мама, папа, простите, это я братушку втянул, нет мне прощения, гаду, больше вас мучить не будем, в мир иной пошли. Если Наташка беременная, то ребенок – мой, ваш внук, аборт не давайте делать», – и т. д. и т. п… Не письмо, а крик раненого зверя.
Старший-то покрепче, очухался после промывки и капельни, а малой – на ИВЛ, с зондом, пока поставили, ноздрю малехо искровякали (носовая перегородка от кокса – никакая). Так старший брат увидел, заорал:
– Вы братуху истерзали, кровь, суки, всю выпустили, всех урою, порешу!
Благо фиксированный был. А маленький кроличек очухался под утро и в обед с братушкой ускакал дальше терзать жизнь родителям. А мы слезы лили над письмом, пока эти уроды в коме лежали.
* * *
В кабинете, где выдают и закрывают больничные, лет тридцать уже трудится бабища, счастливая обладательница 150 килограммов веса, громоподобного голоса и чапаевских усов. Стою я такая у кабинета, никого не трогаю. На растерзании у бабищи находится какой-то тщедушный плешивый мужичок. Судя по раскатам теткиного баса, попал чувак не по-детски. В конце концов дверь «инквизиторской» открывается, оттуда выскакивает потная трясущаяся жертва, а вдогонку ему летит фраза с левитановской интонацией:
– У вас нет второго члена! Ничего вам не выдам!
Переполненный коридор загибается в идиотском гоготе. Мужик – обладатель члена, затравленно мечется, пытаясь скрыться.
Оказалось, бедолага пытался оформить не то инвалидность, не то еще чего из этой оперы. Но до вож
Читать дальше...
|
yaplakal.com