Когда я был маленький (в прошлом году), мне папа однажды вечером сказал: - А поехали, сын, со мной на рыбалку! Я покажу тебе, Василий, всю красоту природы! У меня давно подозрение, что родители ждали на свет не меня. И не сестру. Я – Коля, она – Катя. А они нас регулярно называют Васей. Может, кота планировали родить? А тут я ещё вспомнил, как мама весь день прямо при мне ездила отцу колёсами по мозгам на старые темы – типа Макаренко, типа общение, типа отцы и дети – это такой роскас Сухомлинского, где родичи возили дитей на рыбалку и разные дуэли… Даже я проникся, что уж про папу говорить. - Я очень рад, отец! – сказал я и покосился на маму. Она улыбнулась. - Но вставать в четыре утра! – предостерёг папа и тоже покосился на маму. - Ладно! - Там холодно! - Вы меня вырастили крепким и здоровым! - Там комары! - Выдержу! - Там нет интернета! - Ммммммм… - сказал я. - Рррррррр! – сказала мама. Утром меня куда-то привезли. Начинались сумерки, был дубак, кусались комары. Кароче попадос. Дядя Вова озадаченно смотрел на меня, вынутого из машины параллельно с удочками и ящиком водки. Я его хорошо помню, это отличный папин друг, он порой оставался у нас ночевать, поскольку даже вчетвером вынести его из квартиры – проблематично. Лось, хуле. - Это было необходимо? – осторожно спросил дядя Вова. Папа спрятал глаза. - Тааааааак… - дядя Вова поскрёб затылок. Но было поздно. - Ну что ж теперь, замерзать пацану, штоле? – крикнул дядя Серёжа, который был тоже добрый, зато небольшой, и его обычно от нас легко уносили дядя Слава и дядя Петя. Если они были за рулём. Все сразу побежали за дрова
- Пей. - Trink, – переводчик был молодой. Студент-второкурсник, но немецкий знал прилично. - Dank, – руки у фрица дрожали. Рсплескав половину стакана, он все таки напился. Я устало протер глаза. После Курской битвы количество пленных увеличилось. Немцы, бывало, сдавались повзводно. - Имя, звание, специальность. (Речь переводчика опущена). - Мартин Брекер. Фельдфебель. Военврач. Снаружи хлестануло. Это пристрелили предшественника Брекера. Фриц вжал голову в плечи. - Не убивайте меня, я коммунист. - Купи свою жизнь. Глаза фрица расширились. Он узнал меня.
Это было в феврале 1943-го. Утром моя рота выбила гадов из маленькой деревушки под Харьковым. Уже к обеду подошли части отборной дивизии СС «Рейх». Бой был страшный, наши позиции буквально разутюжили немецкими танками. Я, единственный выживший офицер, отводил остатки подразделения. Не отводил. Мы бежали, бежали объятые ужасом. Уж очень не равны были силы. Фашистские танки гонялись за нами, как за зайцами. Они смеялись. Они были пьяны. Рядом раздался взрыв – Курбатов не выдержал и подорвал танк. Смех прекратился. У Курбатова была последняя наша граната. Земля тебе пухом, боец. Уже у леса меня ударило, конечности стали необычайно тяжелыми. Пуля прошила легкое. Сахаровский, боец моего взвода, кинулся меня поднимать. - Брось его, не жилец! – это Калюжный, наш связист. Руки Сахаровского исчезли. - Демидов, дай пулемет! – я задыхаюсь, но голова ясная. Боец дает мне Дегтярева. - Идите, я останусь. – на глаза наворачиваются слезы. Не хотелось бы так глупо. - Тут 1 патрон. – связист протягивает вальтер. Он им очень гордился, говорил, что взял его в пешей разв
Музей истории медицины Мюттера, который находится в Филадельфии, — один из главных перетендентов на почтенную роль самого эксцентричного и жуткого музея мира.
yaplakal.com