Говорят, что это известная театральная история. В одном московском театре шел спектакль - серьезная, почти трагическая пьеса. Начиналась она с того, что на авансцену выходил актер, его высвечивал луч прожектора и в полной тишине артист произносил: - Восемь лет ему было... После чего начиналось первое действие. В тот день, как пишут в романах, ничто не предвещало беды. Зрители пришли на спектакль, оставили плащи и пальто в гардеробе, гудя и шушукаясь заняли места в зале, пошуршали программками, стихли и приготовились ко вдумчивому просмотру действия. Не на комедию ведь пришли. Плавно погас свет, зазвучали первые низкие аккорды музыки... На темной сцене в ярком круге света появился актер. И медленно произнес: - Восемь лет ебу мыло... Говорят, что спектакля в тот день не играли вовсе.
Бывшее "постсоветское" пространство - Польша. А везде одно и тоже! Ну почему денег на новое "Ferrari" обычно оказывается у тех... короче, неумех?! Эх, так я и не научился красть и обманывать! А ведь так мало надо: мало совести и мозгов(а только "кумекалка")! А "Феррари" жалко! = 01
Вся эта хуйня произошла в ночь с 31-го на 1-е. Произошла она крайне стремительно, но пиздецкаг насыщенно. Никаких, блядь, предисловий и описаний празднечнава стола не будет. Переходим сразу к экшену.
К 11-ти часам вся наша когорта апизденелых рыцарей и дам была уже в жуткий найоб. Благородные сэры блевали на кухне, стряхивали пепел в оливье и пели под гитару што-та там про "абажжонную залупу". Грациозные мамзели угрюмо чисали пезды и, дабы не возникло падазрения в том, што они тупые офцы и нихуя не шарят по тексту пиздатой песни - вяло поскуливали и прикрывали глазки. Типабля, прачувствавале мамент, музыка их прет, текст жутко пробивает на подумать... Тупые офцы.
На слове "залууупааа!", йа брал ахуенно высокую ноту, да такую, што Витас от зависти перерезал бы нахуй сибе жабры нажофкой. Я, ващет, трезвый не пою никогда. А пьяный я не пою лишь тогда, кагда об меня расхуячат гитару, сломают челюсть или када у миня панос. Но в этот светлый празднек я чота сжалился над корешаме и, убрав гетару подальше, предложил движуху:
- Пацаны, мож это? Патанцуем? А то чота мрачно как-то?
- Залупааа!!! - надсадно и с чувством проревели из дальнего угла комнаты. Это, бля, как абычьна, Прэсли перегрелся у батареи и слехка праибал момент окончания маиво бенефиса. Сумрачно дернув ебальником, он тут же исправился: "А? Чо? Ну да... Щас сбацаем, хуле, мы умеем"
Ощутимо пошатываясь, Прэсли подобрался к кампу и врубил чота завадное. Тут жэ ево подкинуло в воздух, завертело, задергало как апдолбанную марионетку, в ебало намертво впечаталось состояние безудержного щастья и дэнс-эйфории. Ево задорные прыжки