Приплыли... После наезда какой-то шишки, поисковые системы попытались исправить свои ошибки... Теперь сайт президента выдается на фразу "Друг народа" в Яндексе
Поехали мы с друзьями, совсем недавно (лет десять тому назад), на грузовичке, в поле по грибы. Газ 3307, с тентом. Поехали в «Осиновую рощу» - такой пригорок рядом с Питером. Стратегическая высота. Если Корелы вздумают наступать на этом направлении, как раз тут мы их и встретим пулеметами, огнеметами и газом «Иприт».
Сидят там вдоль дорог суровые люди - сторушки в основном, и продают сельдь, козье вонючее молоко, соленые огурцы. А нам, как не странно, нужны гребы, да не простые, а псилоцыбильные.
И живет в тех краях один друг у нас… С виду фашист и франкмасон, а на самом деле поляк и парикмахер.
Ходит он короче на промысел ежедневно. Поет песню «Во поле береза стояла», а сам под кочками шарит в козьем помете своими граблями. Грибов по 150 в день собирает и сушит, остальное, что сверх плана, съедает, и потом херачит из горлА два литра козьега молока. В смысле – пьет, а не наоборот.
Только сдается мне, что оно не козье нихрена. Старухи друг друга доют! У них сиски-то – поди, позволяют. Или собак доят - Жучек.
Козье молоко из «Осиновой рощи» уж больно пикантное пойло – балдеешь даже без грибов. Носом как бы в козий зад упираешься и пьешь от души - набираешься здоровьюшка.
Я потом даже подъехал к старушкам на трассе и спросил: «Сцеживаете»? Сторушка нечтоже сумняшося: «Сцеживаем, сцеживаем»… - Ну, цеди, мать, цеди. Нам на радость – детишком на здоровье. И от парекмахера нашего тебе спасибо. Ему как раз гормонов для мозга не хватает.
А вышло-то вот что: обожрались мы грибов, как свиньи желудей, и скромно покурили гашиша, но вместо того, чтобы как нормальные норкоманы - тряпки жечь и смеяться, - вышли на улицу и
Галина Павловна знала, что с ней должно что-нибудь такое произойти. Она всегда чувствовала, что ей предназначено совершить Великое Деяние во славу Отечества. Но о том, что ей предстоит спасти человечество от страшной угрозы, она даже не мечтала. Но этот день пришел. Это воскресенье началось, как обычно. Сын и муж еще спали, но она встала пораньше, поборов искушение поваляться в постели и пошла на кухню. Пока все отсыпаются, она приготовит что-нибудь эдакое. Она даже любила эти утренние часы, когда ей никто никто не мешает и не путается под ногами с вопросами «где мои носки» и т.д. Вот тут и открывается простор для творчества. А мытье посуды не мешает мечтать о великом. Если бы ее кулинарный талант ценили по достоинству. Вот свекровь, например... Вдруг сзади кто-то вежливо кашлянул. Это было так неожиданно, что тарелка чуть не выпала из рук. Галина Павловна повернулась и уставилась на абсолютно зеленого человечка, удобно устроившегося на диванном уголке, подаренном родителями на свадьбу 20 лет назад. На ногах гуманоида были веселые желтые тапочки, которые обычно надевала только ее кума, когда приходила в гости. В остальном, его внешность была более чем необычна: грушеподобная голова, огромные черные блестящие глаза, маленький рот и две едва заметные дырочки ноздрей. Впрочем, выглядел он вполне дружелюбно. Не переставая чисто механически вытирать тарелку, Галина Павловна повернулась к пришельцу, и минуты полторы они молча смотрели друг на друга. В голове у нее крутилась только одна мысль: «Воспитанный однако – тапочки надел... » Наконец человечек решил, что молчание затянулось. Он еще раз прочистил горло и важно заговорил на удивление приятным поставленным голосом
Дверь камеры открылась и конвой втолкнул старика. - Вот соседа тебе Джон привели, чтобы скучно не было. – заржал охранник обращаясь ко мне. - Только смотри, дед у нас серьезный, киллер, мать его так. Такого же как ты пацана завалил. Так что не расслабляйся. – на толстом довольном лице, расплылась улыбка. Дверь с грохотом захлопнулась, лязгнули засовы, мы остались одни. Старик стоял переминаясь с ноги на ногу, не зная что ему делать. Было видно, что он впервые в такой обстановке. - Проходи отец, располагайся. Вот койка, присаживайся. – я показал старику на его шконку. – Первый раз видать, ну ничего, освоишься. Старик молча прошел на свое место, сел на краешек нар и заплакал. Он плакал совершенно беззвучно, слезы просто стекали по обветренным щекам. Я решил не лезть пока с разговорами и вопросами, хотя поговорить хотелось хоть с кем-нибудь. Неделю я уже парился один, находясь в тюрьме штата Аляска, имея возможность только перекинуться парой-тройкой слов с охранником, который приносил пайку. Украдкой я рассматривал старика. Это был человек, про которого можно было сразу сказать, что он и мухи не обидит. Обветренное лицо, натруженные руки, какие-то безвольно опущенные плечи и очень добрые глаза. Очень грустные и очень добрые. Трудно было поверить словам вертухая, про то, что он кого-то убил. Я задремал. Проснулся где-то через час, старик сидел примерно в той же позе, опустив голову. - Отец.- позвал я.- Отец, ты в порядке? - Да, спасибо. Все хорошо, не беспокойтесь. – он поднял на меня глаза и тут же их опустил. -
yaplakal.com