Жысь

Жысь.

- Тепло… - осознание чувства маленького, но не иллюзорного счастья тихо заполняло его сознание. Всё окружающее естество было пропитано уютом и ненавязчивой нежностью. Даже шум, так раздражавший его обычно, был просто тихим и тягучим продолжением этого совершенства. Мерно и шипуче, будто тоже засыпая, догорал огонь в печке, что занимала добрую половину дома. Треснула где-то за окном не выдержавшая лютого февральского мороза ветка. В такт ей перевернулась, шурша усами, где то в углу у старого, еще николаевских времен, сундука забеспокоившаяся мышь. Он открыл глаза. Глубокая и безлунная лесная ночь прерывалась лишь крохотной проталиной на заиндевевшем оконце, сквозь которую холодными иголками пробивались высокие звезды.
Восковая свеча осела, подплавившись, от перетопленной печи на массивном сосновом столе. Пахло старой смолой от распаренной столетней избы, картошкой, вытащенной из погреба подальше от стужи и тестом, что уютно укуталось в старом лоскутном одеяле у печи. Баюкал усталый сверчок, тикающий в глубине вязкой темноты. Лишь тонкая, чуть заметная полоска под дверью напоминала о другом, лютом и студеном мире, паром, пробивающимся из-под обледеневшего порога. Он сквозь дремоту встал и прошел к двери. Сон всё еще мягко дотрагивался до него, но дальше ждать он не мог.
- Мяу…
- Мяу…
- Мяу, ЁБ ВАШУ МАТЬ !!!
Сонная рука швырнула с печи рваным валенком в дверь, и та, тихо скрипнув, приоткрылась. Бесшумной тенью он выбросил себя в ночь.
- Животные, бля. Как сами- так на ведро… - тихо мурлыкал он, устраиваясь на пуховом платке, в котором хранилось так много его снов. И только уже уходящее сознание тихо шепнуло ему:
- Тепло………


Антоха Брач 1 марта 2006г.