Медведь, И скаско, и жизнь...

МЕДВЕДЬ.

"Медведь Феофан страшно не любил, когда его звали "Фофан", не любил - и всё тут! Даже если в шутку. То ли дело мама - "Мишуточка", "Мишаня"... А тут - Фофан! Тьфу ты ну ты... Совсем взрослого медведя зовут Фофаном...
Феофан дёрнул лапой. Чёртова блоха... "Все медведи спать должны..." А вот ему - не спится, даже под ласковые сполохи полярного сияния. Феофан чихнул и протёр глаза лапой, высунувшись из снежной норы. Солнце выпросталось из-за горизонта багровой краюхой - длинная полярная ночь завершилась...
Ай да находка! Феофан осмотрел кусок газовой трубы. " В такой броне меня никто не тронет" - подумал он, втискиваясь в промёрзлое железо. Он тогда ещё не знал, в какие злоключения ввязывается...
Дважды он тонул, потеряв из-за своей "брони" плавучесть. Да, бивни моржей ему были теперь не страшны, так же, как и когти и зубы сородичей, но эта проклятая неповоротливость сводила на нет все достоинства от новой защиты. Да и шерсть стала коричневой от ржавчины. Брррр...

- Дяденька Нефёд! Выручай, любезный! - Феофан постучал в стену балка старого оленевода Нефёда. - Попался я по глупости...
- Еттитьтвумать! - громогласно ответил Нефёд. - Я те што, слесарь, што ли? Ты ж мою лучшую оленуху задрал в прошлом годе - а я тебя выручай? Пшёл ты нахрен!
- Литру спирту притащу. Две... - жалобно заклянчил Феофан.
- Две литры - и не *бёт! - жёстко отрезал Нефёд.
- Будет, будет! - уверил Феофан. - Только выручи!
- Ну, тадыть потерпеть придётся, - ответствовал Нефёд, разжигая ацетиленовую горелку, - подпалю малость...
- Режь, чего уж там..."

- Гобарев, мать вашу! Кто вам позволил "на передок" ходить?! Жить расхотелось? Встать!
Надо мной начальник госпиталя. "Батяня"... Ребята, слушающие мою сказку, расступаются.
- Товарищ подполковник! - я пытаюсь собраться, но ноги меня не слушаются. - Товарищ... - я снова падаю на задницу.
- Епона мать, что у тебя с руками?! Трое суток! Пять суток ареста! В дисбат бы тебя, дебил!
- Обморозил... - я клянчу. Сроду не клянчил.
- Бля! Как ты ещё мозги себе не отморозил? В перевязочную - "мухой"! Бля, я с вами с ума тут двинусь, "защитники Отечества"! Понабрали вас...
- Есть, товарищ подполковник!
- "Есть, есть"... Бля, завтра же духу твоего в госпитале не будет, позорище! П*здуй к маме! Катя! Обработайте ему руки!
Катечка, наша медсестра, мажет йодом мои распухшие ладони.
- Сергунька, ну зачем ты попёрся туда? Смерти ищешь?
- Ты и так всё знаешь. Я уже всё сказал. Ты же помнишь!
- Дурак ты. - бинтует мне руки. Смеётся тихо. - Как ты теперь в сортир ходить-то будешь?
- А ты мне подержишь! - наглею я. - А, Катя?
- Дурак ты! - серьёзнеет Катя. - Чуть пальцев не лишился, а смех ему...
- Прости. Катенька...
Обнимаю её забинтованными руками, славную, сладкую...
- Серёг, ну отстань ты! Дурик!
Лишь бы не "жмурик", "двухсотый"...
- На вот, чайку попей! И начальнику больше на глаза не попадайся - наворотил делов.
Чай из твоих рук. Как вкусно! Сжимаю бинтованными руками алюминиевую кружку.
- Отошёл, "герой"? Поспи, приляг вот тут. - она усаживает меня на койку. - Поспи, "санитарище". Завтра тебя в Моздок, а после - в Москву, "вояка".
- А ты как же? Без тебя не уеду!
- Уедешь и забудешь. Все вы так.
- А вот и не все. "Увезу тебя я в тундру"...
- Спи, ложись, "оленевод"...
Пытаюсь подобрать перевязанными руками пинцет, упавший под стол.
Катюшка, не все, не все мы сволочи... Помню, люблю до сих пор...
©Peccator 2006