Очень страшная сказка., Мой ответ политсрачу.

Жили – были старик со старухой. Жили они счастливо и умерли в один день. Вот и сказочке конец.
Сказке может быть и конец, а вот в жизни их еще похоронить нужно. Что в наши дни иногда сделать ой как непросто. Это в стародавние времена – разожгли костер побольше, сунули туда покойничка, спели, сплясали, хороводы поводили да и разошлись довольные. Дело сделано. Или взять моряков - тоже хитрожопые. Случится у них на судне жмурик, так они быстренько ему к ногам железяку потяжелее привяжут – да и выбросят нахуй. В смысле - за борт. На суше такие номера не проходят, поэтому сказку нужно рассказывать так:


Жили – были старик со старухой. Жили они долго, да только в один день умерла старушка. То ли от хвори неведомой, то ли просто отведенное ей время закончилось. Загоревал старик. Долго горевал - часа два. Затем обрядил старую во все новое, приготовленное задолго до этого для такого дня. Сколотил гроб, не то чтобы уютный и комфортабельный, но лежать можно. Погрузил его на тачку и отвез на ближайший погост. Следом и хозяйку гроба переправил тем же способом. На погосте выкопал яму, положил старуху в гроб, крышку приладил и опустил в могилу. Землей присыпал, крест соорудил. Все чин по чину. Делал дело, а сам все это время себя бранил на чем свет стоит. За нерасторопность и несообразительность. Догадался бы первым преставиться – вот была бы потеха. Помучилась бы старая с его похоронами!



Воротился дед домой и сел, согласно обычаю, помянуть усопшую добрым словом. Да вот беда. В голову лезли слова все как один, недобрые, сплошь матерные. Или старик других не знал, или бабка иных не заслужила. Так и не мог старый взять в толк – радоваться ему или печалиться. Придав на всякий случай лицу скорбное выражение, хлопнул он пару стаканчиков самогонки за упокой души грешной. А самогонка та была непростая. Не золотая, конечно же, и не волшебная. Просто настоянная на табаке и курином помете. Вскорости и третий стаканчик осушил. А что? Хоть десятый – благо, никто в ухо не шипит:
“ Хватит пить, алкаш чертов! Вот как дам щас по горбу лопатой!”

Тут все и началось. Посетил деда знакомец давний, с коим не виделись они почитай годков двадцать, а то и поболе. Стояк. Пригорюнился старче. Вокруг ни одной живой души. Даже козы задрипанной нет! Некому под хвост присунуть. Хотел старик подрочить по - быстрому - да нет уже в руках силушки богатырской. Опечалился дед пуще прежнего и стал думу думать. Больно гость оказался назойливым и настойчивым. А хули тут думать? Вот оно решение – на поверхности. Ну и наш старик додумался. Выпил он еще немного для храбрости, ибо дело предстояло непростое, да и что там греха таить – непривычное. Взвалил старый на плечо лопату и отправился в путь – дорогу.
Долго ли он шел, коротко – мне неведомо. Ибо не преодолевал он буреломы, не покорял буераки, не рассекал могучей грудью яростные порывы ветра. А выписывал старый такие замысловатые зигзаги, что мог позавидовать любой супостат, отрывающийся от погони. Дело обычное, если учитывать количество огненной воды, плескавшейся в организме. Не смалодушничал дед, не повернул назад. Вот был в старике этакий стержень – он то и вел его куда следует. Должен заметить, что и ночка выдалась соответствующей. Ущербный месяц то, словно прочитав стариковские мысли, стыдливо скрывался за тучами, то, не в силах совладать с собственным любопытством, вновь выглядывал из - за них. Звезды вообще попрятались все до единой от греха подальше. Старику же было наплевать на эту небесную иллюминацию, тем более, что до цели оставалось рукой подать.
Наконец то показался знакомый погост. Передохнул дед самую малость, да и за дело принялся. Землицу аккуратненько в сторону убрал, крышечку гроба открыл и вот он, предмет вожделения перед глазами.
Сорвав в нетерпении портки вместе с пуговицами, наш герой преступил к задуманному.
- Глядикось как в гробике ибацо удобно, – удивился дед.– Жаль, раньше не додумался!
До самого рассвета похотливый старик елозил на старухе.


И вот наступил момент, когда день прогоняет ночь, как рачительный хозяин прогоняет нерадивого пса, и тот, поджав хвост и поминутно оглядываясь, нехотя бредет со двора. Так и ночь, не желая отступать, бросает в бой свой последний резерв – туман. Но и он не в силах долго сопротивляться: рвется на куски, причудливо сворачивается, скукоживается, словно горящий лист бумаги. Вокруг становится светлее и окружающие предметы, минуты назад казавшиеся ирреальными и фантастическими, приобретают свои знакомые, законные очертания. Тогда то и увидел старик, как дрогнули веки покойницы. Она открыла глаза, и крепко обняв старикашку, шепелявя беззубым ртом, бодро затянула - Ты цалуй миня визде Я ведь взрослая уже. Старик, явно не ожидавший такого поворота событий, мгновенно кончил. Только не спереди, а сзади. И собрав оставшиеся силы, рванулся, выдираясь из крепких объятий…
Поговаривают, что до сих пор живы те дед с бабкой. Дед катается, как сыр в масле, а первейшая бабкина задача – следить, чтобы у деда не иссякал чудодейственный самогон.
-Где же здесь мораль? - спросит въедливый писатель.
А нету!
( АнтиЗа )