Аскар ID. Конец времен., (вне посталлергического конкурса)

- Уважаемый совет, уважаемые присутствующие, - Аскар поклонился в сторону заседалища, затем легкий кивок на задничные ряды, - у меня для вас плохая весть.
Нашей цивилизации, какой мы ее знаем, приходит конец.
Наш мир скоро перестанет существовать.
По рядам пронеслось нестройное шелестение.

Аскар постучал по макрофону, призывая к тишине, и включил проектор. На экране появились изображения замерзших приграничных земель: замерзшие жилища, скрюченные, окоченевшие трупы, покрытые инеем...
- Как это ни прискорбно, но это факт, и ученые приграничного поселения уже ощутили на себе все ужасы надвигающейся беды.
Наш мир остывает.
Шелест сменился ропотом ужаса, кто-то закричал.
Стройный ряд заседалища распался на составляющие единицы. Задничные пространства всколыхнулись. Бледная масса устремилась к выходу, давя и калеча друг друга.
Аскар с отвращением смотрел на безликую биомассу, так любящую эту дерьмовую жизнь, и спешащую оторвать еще хоть один кусочек бытия.

***

Кутаясь в нежный шелк толстоволосьей обхватки, Аскар крался по темным проулкам некогда богатого и элитного района. Его района! Его родового гнезда, где совсем недавно он с гордо поднятой головой мог отправить в ссылку в самое зажопное пространство любого, кто косо посмотрел бы на него. А теперь он вынужден красться, словно вор.
Аскар сжал губы. Темные тени мелькнули на фоне покрытого инеем ограждалища.
Аскар замер. Теней становилось больше, послышался шелест, который нельзя было спутать ни с чем. Шелест знакомый им всем на генетическом уровне. Аскар покрылся пупырышками и затрясся. Белые твари! Вот теперь точно все. Они не оставляли после себя ничего. Вообще ничего, ни живых, ни мертвых, ни жилищ, ни заседалищ.
После них оставалась только гниль.
Тихо, чтобы не привлекать внимания, Аскар задом попятился в арку.

***

Уютный отблеск гнилушек освещал последние остатки колонии, приютившейся в самом центре своего мира, где еще не было морозов, но уже все вокруг было твердым и холодным.
Толстоволосья обхватка пожухла, ее пряди стали ломкими и осыпались. Аскару было очень холодно. Он бродил от одной кучки соплеменников к другой, надеясь на подачку. Но на него смотрели как на пустое место или просто отворачивались.
Малыши больше не играли, их веселых криков больше не было слышно. Прижавшись к своим матерям они молчали или скулили от холода и голода. Взрослые тоже больше не разговаривали. Чувство безысходности накрыло остатки некогда великой цивилизации. Они жались к своим семьям и ждали чуда. Или смерти.
И она не заставила себя ждать.

***

Треск, как-будто весь мир начал ломаться и крошиться, заставил подскочить и заметаться всех. Женщины и дети в ужасе закричали. Мужчины замерли, похватав острокости. Но воевать было не с кем. Нестерпимо яркий свет залил все вокруг. Ослепшие и полуоглохшие остатки колонии с воем и визгом, сбивая друг друга кинулись в разные стороны. Что-то большое и сверкающее быстро подхватило одного из них и унесло ввысь. А небеса излились теплой, такой знакомой на запах жижей, затопив тех, кто замер в центре.
Аскар бежал впереди всех, надрываясь криком. Когда голос пропал и из его зева вырывался только хрип, он понял, что бежит один. Он остановился и попытался нащупать что-нибудь, что могло бы подсказать, где он есть. Но кромешная тьма окружала его и только отзвук его крика звенел в ушах. Хотя нет, не только. Еще он услышал шелест. Мир вокруг всколыхнулся и зашевелился и ему стало жарко. Когда его поедали белые твари, он кричал так, что казалось еще чуть-чуть и его тело лопнет от вибрации. Но он умирал долго. Чувствуя каждую каплю вязкого желудочного сока белых тварей на своей коже, холодные присоски губ, слыша шелест их тел и чавкающие звуки голодных чужих, кольценосный Аскар хрипел.
Он хрипел до тех пор, пока они не добрались до его горла.

***

- Мать-перемать, Сережа, посмотри сколько живых глистов! - патологоанатом со стажем, Олег Иванович Бородко нахмурившись посмотрел на своего практиканта Сергея, - ты, мать-перемать, почему сразу трупешник в морозилку не затолкал? Ждал пока завоняет?
Поддев ланцетом извивающуюся аскариду, он ловко сунул ее под нос Сереже.
Сережа отпрыгнул, задев банку с формалином, в котором плавало сердце вчерашнего бедолаги - презент студентам-медикам. Его кадык заходил вверх-вниз. Сережа пытался сдержать рвотные позывы.
Олег Иванович усмехнулся и бросил гельминта на жестяной поднос.
Делая быстрые и точные насечки на коже трупа, Олег Иванович удлинял главный брюшной разрез, попутно выковыривая все новых и новых червей.
- Сережа, подойди-ка сюда, лентяй ты этакий, - Бородко взглянул на него поверх очков, приподняв одну бровь, - посмотри сюда. Сколько он, обормот ты этакий, лежал в тепле?
Сережа робко заглянул в раскинувшую по столу кишки брюшину. Шевелящаяся масса опарыша заставила его выблевать весь обед прямо в разрезанный труп, на тех гельминтов, что еще не успел достать Олег Иванович.
Перед тем, как кровь, прилившая к его мозгу отправила его сознание в долгую спячку, Сережа успел увидеть то, о чем никогда не слышал ранее.
Опарыш поедал аскариду.
Потухающее сознание направило сигнал о сенсации в его мозг, и Сережа упал под прозекторский столик.
Сверху на него, под аккомпанемент мата Олега Ивановича Бородко, упала недоеденная аскарида с чувственным именем Аскар.

© AlleOpp