Десять шагов вперёд. Покрутиться на месте, помахать рукой. Десять шагов обратно. Опять помахать, покрутиться. Я – человек-коробка. Думаю, вы все видели меня не раз. Каждый день я хожу туда сюда у входа в торговый центр, одетый в большую подарочную коробку. Красную такую. Каждый день, с девяти утра до шести вечера. Ходячая реклама. Как то раз в обеденный перерыв я стоял за углом, жадно глотал сигаретный дым и кофе, мечтая о конце дня, когда можно будет уже пойти домой. И тут ко мне подошёл мальчик. Пухлый, с щеками, красными от мороза, закутанный в пальто, шарф и в большой вязаной шапке. Он посмотрел на меня и спросил: «Дядь, а дядь, а как Вы не падаете? Как Вы всё видите? У Вас там дырочка для глаз проверчена?» Я улыбнулся и ответил: «Да, мальчик, целая амбразура.» «А что такое амбразура?», спросил он… …Амбразура. Я смотрел в неё, прорубленную в стене, размерами согласно всем Уставам и Наставлениям. Но почему то она была маленькая… Слишком маленькая. Размером с ночь. Размером с короткую жизнь… «Патроны! Пацаны, патроны берегите!» Ещё минуту назад старлей стоял рядом со мной и плевался из своего АКСУ короткими жадными очередями. 15 минут назад он порвал ночь криком "В ружье!" А сейчас он лежал на полу, зажимая руками глаза и бормотал: «Патроны… Патроны берегите, а, пацаны.» Штатного фельдшера убили сразу же после начала боя и кто то, распотрошив его сумку, неумело колол старлею промедол, уговаривая того потерпеть. А я смотрел в амбразуру. Смотрел в неё, пытаясь увидеть среди мечущихся теней врага. Подлого, коварного, опасного. Во всяком случае, так нам говорили. Медленно, медленно тянем спусковой крючок. Как учили. СВДха щёлкнула бичом и кажется там, в ночи, кто то упал. Рот наполнился слюной. Я попал. Я убил. Время сгустилось, как в плохом кино и я нашёл новую цель. Там, под деревом, где мы обычно кемарили после обеда, кто то лежал. Тянем спусковой крючок… Медленно, медленно, как учили. Отдача. А тот кто то страшный и непонятный замер, уткнувшись лицом в землю. «Паааааадлы….» Это Шурка. Никто не звал его Сашкой, Саней, Александром. Только Шуркой. А по другому его и не назовёшь, веснушатого пацана последнего призыва, добродушного сына учительницы из деревенской школы. До армии он не курил, не пил и даже после учебки, попав на передок, так и не научился ругаться. А сейчас он садил в темноту короткие очереди из своего ПКМ, матерясь так, что позавидовали бы даже одесские биндюжники. Я ещё подумал, мол, видела бы его сейчас мама. Инфаркт бы получила. Хотя тут бы любая мама упала в обморок, увидев нас. Обовшивевших, грязных, голодных. А старлей затих. Умер? Не знаю. Вот ещё одна тень. Тянем, тянем, медленно… Твою ж в богу душу, в чёрта мать. Что то ударило в грудь. Руки не слушаются… Сейчас, сейчас. Передохнём и продолжим. «Э, ты живой?» Это Лёшка-татарин. Маленький, юркий. Его наградили в части самого первого. Дали «Забэзэ», за то, что он во время зачистки засёк «бородатых», обходивших нас с тыла и положил троих одной очередью… «Э, ты живой? Потерпи, скоро наши подойдут!». Я потерплю, Лёха, я потерплю. Ты не думай, мне не слабо, я ж не испугался. Просто чёт винтовку тяжело поднять… … Наши подошли. Наши успели. Подошли, когда на всём блокпосту держать оружие мог только Шурка. Остальных убили или они были тяжело ранены. Как потом мне рассказали в госпитале, через наш блокпост шли основные силы «бородатых». А мы смогли их удержать. Потому что никто не струсил, не спрятался. Каждый сделал то, что был должен. После госпиталя меня комиссовали. И теперь каждый день с девяти утра до шести вечера я хожу возле входа в торговый центр, одетый в большую подарочную коробку, и смотрю на мир через прорезанную в ней амбразуру. И я знаю, что в случае нужды я, Шурка, Лёшка, старлей, да все из нашего взвода повторим то, что должны. Не называя себя героями, не говоря, что мы совершаем подвиг. Потому что мы – солдаты нашей страны.
Zoldner если с этим приходится жить то честь и хвала! Нужно большое мужество, что бы жить в стране, и не возненавидеть ее за похабское отношение к тем, кто отдал долг "родине" (именно с маленькой буквы) а родина оказалась уродиной и наплевала на своих воинов.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
Zoldner если с этим приходится жить то честь и хвала! Нужно большое мужество, что бы жить в стране, и не возненавидеть ее за похабское отношение к тем, кто отдал долг "родине" (именно с маленькой буквы) а родина оказалась уродиной и наплевала на своих воинов.
yaplakal.com