Как Диме ковали меч., Научна-пазнавательное истарическое чтиво

Не пижжено а на месте придумано. Так скать атвет на мнагачисленное фэнтэзи в кино и книжной форме.

Краткое содержание первой несуществующей части:
Американец российско-шумерского происхожения с эстонским уклоном Дима Хвойнович Куричус, настоящий фанат восточных единоборств и любитель самураев совершенно случайно нашёл на севере России серебряный клад. Но поскольку клад оказался слишком тяжёл чтобы его унести на руках он распихал его по карманам, что нарушило равновесие во времени и пространстве. Дима провалился через трещину во времени в 1209 год около какой-то деревушки на Рейне. Поев вишен с растущего неподалёку куста он почувствовал что может понимать средневековую немецкую мову и даже говорить на ней с диким украинским акцентом. Он решил искать дорогу назад в своё время, но так как начало 13-го века было полно опасностей он решил сходить к кузнецу чтобы тот выковал для него самурайский меч катана. Спросив у местных жителей где живёт кузнец он узнал что на краю деревни держит мастерскую очень известный мастер Ульфрит.


***

Ещё издали Дима увидел большой двор, который был окружён несколькими большими постройками. Откуда-то с заднего двора вырывался столб дыма наполовину с искрами, в воздухе висел звон молота о железо. Какие-то молодые люди сновали по двору туда и сюда. У крайнего большого, на вид жилого строения, сидел седой жилистый дед с пегой бородёнкой и забавлялся резанием яблока на дольки и складыванием их на деревянную тарелку. Одет он был в закопчённую толстую рубаху до колен, светло-синие штаны с обмотками и стоптанные кожаные башмачищи.
- Здравствуй кузнец! - произнёс Дима останавливаясь неподалёку. Старик скосил на него взгляд; от взгляда его светло-синих глаз он почему-то оробел. К тому же хохлятский акцент давал средневерхненемецкому франкскому диалекту явные картавые нотки.
- Приветствую господин. Чего хотели? -
- Я слышал что вы очень искусный кузнец! Мне хотелось бы у вас заказать самурайскую катану! – сказал Дима с изрядной долей пафоса дабы побороть стеснение.
- Господин, в жисть не слышал о ка... ка... ну как его там? – старик лениво отложил очередную дольку яблока.
- Это меч самураев! Я вам сам покажу! Если же вы сомневаетесь что я могу заплатить...- Дима вынул из кармана большой серебряк.
- Господин, я конечно могу сковать вам хоть железный елдык, но сомневаюсь что клинок о котором я не имею понятия будет сделан достаточно хорошим для поля битвы. - Старик произнёс это на полном серъёзе, и Дима почувствовал что пегобородый хрыч далеко не понаслышке знает что такое меч и что им требуется делать.
- Мне нужен меч которым можно будет разрубить врага пополам даже в доспехе. – сказал Дима. – Такой который не тупиться и не ломается. Такой который будет моей душой, пока я буду идти по пути Буси-ДО! Который без усилия наполняется энергией КИ и разит всех на моём пути. Меч достойный самурая!-
- В битву идёте? – Дед воткнул ножик в лавку и встал. – Сделаю я вам меч для боя. Только не быстро. Сегодня ночью железо выдувать будем. Потом ковать. Так что серебро вперёд, господин. -
Дима отвалил деду горсть серебра. Дед заковылял во двор. Это был довольно обширный двор кузни где виднелись горки древесного угля, шлака, ведра с водой и парочка лошадей. Тут же деда кто-то окликнул по имени. Старик Ульфрит выставил бородку и поскакал в мастерскую. Скоро оттуда донеслись крепкие выражения о том у кого где сидят глаза – видно ученик напортачил. Проходившие подмастерья не скрывая любопытства лупили зенки на Диму.
Стемнело. Дима однако поддался мрачным мыслям. На кой бес его занесло в Европу! Сидел бы он лучше с японскими самураями на татами и вёл с ними утончённые культурные беседы наслаждаясь чаем и пением гейш, пока предшественник кузнеца Масамунэ ковал бы ему самый лучший меч на земле! А тут жди хорошего меча – скуёт ему старый хрен тупую дубину. И что ей делать? Медведей с размаху глушить? Вообще у европейцев никогда не было хорошего холодного оружия, так как откуда глупым северянам знать про индийские булаты и японскую сталь? Облапошит его дед как пить дать. Тоже мне, кузнец. Такого Масамунэ и Мурамаса даже в подмастерья не возьмут...
Оторвавшись от своих мыслей Дима заметил что солнце почти что зашло. Все подмастерья спешили на пустырь за домом. Дима озадачившись пошёл вслед за ними и вдруг остановился удивлённый. Перед ним возвышалась сыродутная печь. Раньше Дима представлял себе изготовления железа из руды как плавление её в горне на лопаточке, но сдесь лопаты не было и в помине. Перед ним возвышалось двухметровое конусообразное строение шириной в полтора-два метра. По земле к нему тянулись глиняные трубки на внешних концах которых находились кузнечные мехи с ожидавшими подмастерьями и учениками. Прислонив лестницу над её верхом маячил сам Ульфрид. Разворошив рукой горку древесного угля наверху он спустился вниз и подал сигнал своим людям. Тут же двое запихнули пучок соломы в нижнее отверстие и зажгли её головней. С другой стороны суетились ещё двое.
Печь разгоралась медленно. Солнце уже давно зашло и сумерки сгущались быстро и всё успело погрузиться в темноту когда наконец сверху вырвался небольшой столб пламени. Диме почувствовал жар на лице. Струя огня крепла с минуты на минуту и Дима был вынужен отойти от сыродутки. Стало светло почти как днём. Здоровенные подмастерья что есть силы налегали на мехи. Ульфрит же покачивая головой обошёл сооружения, поцокал языком и направился к небольшому бочонку невдалеке. Вынув оттуда мокрое тряпьё он обмотал его вокруг головы и лица, и направился к печи с длинным шестом. Внимательно присмотревшись он что есть силы ударил небольшое углубление в стене сыродутки. Из образовавшегося отверстия вырвался столб белого пламени аки из сопла ракетной дюзы. Удовлетворившись тягой Ульфрит сбросил тряпьё (всё таки умудрившись слегка опалить бороду) и не спеша пошёл во двор. Дима поспешил за ним в надежде достать себе ночлега.

Двенадцать часов горела сыродутная печь. Подмастерья и ученики сидели вокруг неё как на пляже, хлебая пиво и переругиваясь. Дима проспал ночь в пристройке принадлежавшей кузнецу на соломе. Он было хотел возникнуть по этому поводу, но вспомня что даже утончённые японцы спят на полу на соломенных циновках прикусил язык. Когда он встал и добыл из близлежащего сада пару груш Ульфрит и подмастерья уже остудили печь и разгребали шлак. Недалеко уже лежала небольшая груда состоящая их кусков железной крицы. Дима читал как делают мечи японцы, и был немного разачарован что европейский мастер выдул железо почти так же как описано в японских книжках. Ну ничего, подумал Дима, посмотрим как он будет ковать. Тут уж до японцев ему ковылять и ковылять.
Солнце начало уже припекать когда из кузни послышался звон и лязг. Дима стоял и смотрел в непонятках. Подмастерья уже расплющили нехилую крицу в полосу неоднородной стали, когда Ульфрит сам вынул её из горна и начал вбивать специальным молотом поперечные углубления в полосу. Ошпарив её в бочке с чем-то он начал методично отбивать куски за куском. Скоро полоса превратилась в груду плоских обломков. Подождав пока они остынут дед приказал поднести свечу и в её свете тщательно осмотрел грани облома каждого фрагмента, сортируя их на кучки. Дима силился вспомнить аналог японского кузнечного процесса, но ничего не мог придумать. Подойдя поближе он увидел что поверхность одних фрагментов мерцает при свете свечи сильнее чем других. Так вот оно что, обожгла его догадка, он сортирует сталь по содержанию углерода и примесей! И как-то сразу забыв японцев он отошёл подальше и стал смотреть как заворожённый. Ульфрит обмотал одну категорию обломков железной проволокой и запихнул в горн.
День третий... Наскоро поев Дима спешил позырить на труд мастера, благо он его не гнал, как своих учеников. Каждая кучка обломков уже превратилась в однородный брус стали, после того как подмастерья по нескольку раз складывали и сваривали заготовку. Потом брусья куда-то убрали а на деревянном столе мастера остались всего три штуки.
День четвёртый... Покушав яблочко Ульфрит начал совсем непонятные манипуляции. Он сварил две полосы вместе, расплющил их до пары миллиметров, опять разделил на три части и поместил в странной формы глиняный ящик наполнены чёрным порошком. И этот ящик он запихал в горн , дав приказ чтоб он горел как само пекло вместе с дьяволом. Оставшийся брус он посыпал каким-то порошком и оставил его на столе. Ежели бы Дима-самурай ведал материаловедением, он догадался бы что в этих манипуляциях нет ничего необыкновенного – мелкий песок с бурóй на заготовке предотвращал окисление материала а тем временем в глиняном ящике науглероживалась сталь. Когда подоршло время Ульфрит вынул из ящика потеменвшие заготовки и сварил две из них вместе, складывая и сковывая их полдюжину раз. Готовый брус он опять отложил в сторону.
День пятый... Два молотобоца – здоровенные детины – неустанно били по куску ярко-красной стали. Ещё утром мастер сварил третью науглероженную полосу с посыпанной антиоксидантом и теперь добивался равномерного распределения и содержания углерода. К обеду на его столе уже лежали две заготовки посыпанные тем же порошком. Дима не хотел признаваться, но эта возня его порядком утомила. Раньше он думал что рыцарь сам себе в Шервудском лесу на пне куёт метЩ и потом с рёвом несётся на принца Джона размахивая им как дубиной. Само собой о японцах он уже не вспоминал – то что делалось на его глазах дубиной быть не могло.
День шестой... Дима затаив дыхание следил за манипуляциями мастера. С утра наевшись груш и ячменной каши Ульфрит был в ударе. Он бодро орал на подмастерьев отдавая приказы и ценные указания. Под ударами молотов заготовка с высоким содержанием углерода расплющилась в квадратную лепёшку. К её краю был приложен раскалённый брус № 2 и крепко приварен. Потом всё это отправилось в горн, разогрелось до ярко-малинового свечения, и опять на наковальне Ульфрит начал крутить заготовку под ударами так что приваренный брус в конце концов оказался завёрнутым в высоуоуглеродистую заготовку. Осмотрев всё это дело и не найдя изъянов Ульфрит пошёл отдохнуть.
После обеда, затем как Дима опять отсыпал серебра мастеру, тот принялся за ковку. Но перед этим Ульфрит зачем-то измерил расстояние между локтями Димы, заставив его стоять как пугало буквой «Т». Под молотами дюжих мордоворотов направляемых ульфритовской рукой из куска стали постепенно вырисовывался клинок меча. Уже стемнело, а работа продолжалась. Дима устало зевнул и пошёл спать.
День седьмой... Самый трудный и тонкий процесс, закалку, Ульфрит оставил на следующий день, дабы быть свежим и выспавшимся. Меч лежал на столе уже выкованный как надо. Ещё вчера в нём проковали дол на обеих сторонах и выскоблили его дочиста. Прикрыв входную дверь он молча следил за мечом в горне, изредка вороча его в огне. Около него стоял подмастерье с горящей лучиной которая была своеобразным измерителем времени. Ульфрит ещё раз взглянул на меч, на лучину, быстро выхватил его из горна щипцами и вертикально сверху вниз окунул его в бочку, где зашипела и забулькала какая-то масленистая жидкость. Вынув меч окутанный облаком пара он опять засунул его в горн. На этот раз меч лежал не самом центре жара а сбоку. Ульфрит живо вертел его туда и сюда, щурясь на пламя. Тем же макаром он стремительно вынул его из горна и охладил в другой бочке, уже с горячей водой. На третий раз он только слегка разогрел меч, дал ему немного остыть самому и окончательно фиксировал свою работу в холодной воде. Дима топтался в нетерпении.
- Мастер, ты уже готов? Когда я наконец получу мой меч? -
- Терпение, господин. Хорошее оружие так просто не делается. -
Единственно что смущало Диму так это тот факт что меч имел одноручную рукоятку с крестовидной гардой. Ката кен-дзюцу на нём не применишь, подумал Дима разачарованно. Но перечить мастеру и указывать на длину рукояти он не посмел. Тем временем Ульфрит обмотал рукоять верёвкой, взял его в руки и вышел наружу. Там он тщательно осмотрел поверхность меча, ища какой-нибудь изъян. Потом подойдя к здоровенному бревну он что есть силы ударил мечом плашмя. Дима вздрогнул. Он ожидал что меч разлетиться вдребезги, он он извиваясь как пружина «обнял» бревно и не сломался. Мастер ещё парочку раз гвозданул по бревну с тем же результатом. Потом заложил меч за затылок и согнул его двумя руками на почти сорок градусов. Дима с выпученными глазами смотрел на всё это. Но даже после длительного изгиба клинок остался совершенно прямой. Дима вдруг вспомнил с каким сомнением он отнёсся к Ульфриту в начале и поспешил отогнать эти мысли. Если раньше он представлял себе Масамунэ в кимоно и с типичной японской причёской то сейчас в его представлении этот японский мастер накинул рубаху, отрастил бороду и пристрастился к грушам. Ульфрит же оставшись доволен своей поделкой завернул его в кусок ткани, перевязал бечёвкой и всучил Диме в белы ручки, отдельно с дискообразным противовесом, который обычно находиться на конце рукояти.
- Плати господин! -
- Мастер, а как же ножны? Рукоятка? – спросил шокированный Дима.
- Господин, я кузнец. К полировальщику вы идите своим ходом. -
- А где... -
- Воооон там, за холмом, налево. Через час пара наших подмастерьев пойдёт на мельницу, так там же и найдёте Михаила. -
Битых два часа Диме пришлось шкандыбать до мельницы вместе с подмастерьем, дюжим крестьянином везущим туда мешки с зерном и быком запряжённым в телегу. Уже через пятнадцать минут кончились поля и путников обступил лес. Подмастерье оказался на редкость болтлив и донимал Диму (которого он держал за безземельного рыцаря) дурацкими вопросами вроде «А правда что плевком с башни в Гейдельберге можно убить собаку», «а слышал ли ты что Лопоухий (кличка местного феодала и хозяина этой земли) на Святой Земле видел людей чёрных как черти?» ну и «знаешь ты что в императорской конюшне свинья родила от барана?». Дима отбрехивался как мог.

Придя на мельницу Дима сперва увидел реку с каменистым дном на берегу которой было установлено большое водяное колесо. Большая деревянная постройка мельницы вмещала в себя сразу два рода предприятий – полировальню и мукомольницу. Дима сразу же начал расспрашивать кто из них Михаил и ему сразу же указали на угрюмого мужика в засаленной рубахе. Диме не терпелось получить оружие и пойти на поиски возвращения в своё время поэтому он щедро мотивировал полировальщика серебром чтобы тот сразу же приступил к работе. Михаил также молча принялся за работу, после того как Дима заказал самую тщательную, тонкую и долговечную политуру.
Водяное колесо приводило во вращательное движение большой плоский шлифовальный камень где мастер стоя медленно и дотошно шлифовал клинок Димы время от времени смачивая его водой. Подождав часок и видя что дело будет наверняка длиться столько же сколько и ковка Дима бряцая серебром попёрся на поиски съестного. С грехом пополам договорился с мельником, человеком черезвычайно тощим на вид, что может поспать ночку на чердаке в его доме, дабы не спать на улице. А то чего доброго ещё серебро умыкнут.
На следующее утро позавтракав хлебом и варёными яйцами выторгованными у мельника (как вообще мельник, всегда при хлебе и выпечке, может быть тощим?) Дима поспешил к полировальщику. Меч уже лежал отшлифованный, и Михаил делал к нему рукоятку. Две деревянные половинки были насажены на рукоять с помощью клея и обмотаны железной проволокой, поверх которого по желанию Димы была намотана чёрная кожа. Яблоко-противовес сидело уже как влитое. Окончив рукоять и проверив процесс изготовления ножен Михаил опять осмотрел поверхность стали.
- Никак старый гавнюк Ульфрит делал? – спросил Михаил вдруг – Старый уже, а ремесло своё ещё не забыл. Дельная вещь. Береги её господин. -
После того как меч был сделан Михаил приступил к полировке. Смешав с водой очень тонкий шлифовальный порошок он нанёс эту кашу на полосу коровьей кожи и натянув её между руками принялся вощить поверхность меча быстрыми отработанными движениями. Несколько раз он добавлял пару капель масла и менял порошок на полировальные камни разной формы. Дима сначала боялся уйти, думая что процесс вот вот закончиться, но он просчитался. Пришлось опять тащиться к тощему мельнику и клянчить миску овсянки с хлебом. «Нда, вот я и самурай!» зло думал Дима сидя на заднице перед домом и уплетая хавчик из деревянной миски. «Всё как у япошек. Сиди на полу, кушай по вегетариански, извивайся ужом перед тем кто выше тебя статусом или богатством. А всё таки какая это жадная тощая сволочь! Сам не жрёт и другим не даёт. Баба его тоже как шест высохшая. А детки вон какие круглые, упитанные! Чтоб его понос прошиб, мудака!» Дима даже сам удивился своим мыслям.
Наутро Дима ломанулся к Михаилу. Тот уже закончил все работы и меч лежал перед ним в ножнах. Ножны были сделаны из дерева, обнянуты такой же чёрной кожей, держимые двумя мелаллическими скобами – вверху и внизу. Внутренность их была отрочена грубым мехом, волосом вниз, так чтобы волос не давал мечу выскользнуть самому по себе. Вытащив его Дима увидел блестящую зеркальную поверхность отливающую синевой и дол занимающий две трети клинка. Клинок имеющий около шести сантиметров у гарды равномерно сужался заканчиваясь овально-закруглённым остриём. Взмахнув им Дима по настоящему удивился. На вес меч был может чуть тяжелее чем японские катаны которые Дима когда-то держал в руках но его баланс и распределение веса делали его настолько удобным и вёртким что Диме сразу же захотелось что-нить рубануть.
- А он острый? – спросил он Михаила. Тот ухмыльнулся.
- А зачем вообще тупой меч нужен, господин? Чтобы как дубиной лупить по щиту противника? И ждать пока вас взденут на древко? -
Дима был сражён наповал этим ответом. Знал бы он какое мнение имеют о европейских мечах далёкие предки в двадцать первом веке! Да и он сам чуть было не записал Ульфрита в «дубиноделы». Михаил же, видя что Дима не движется, пригласил его на задний двор. Там он взял обломок шеста, диаметром где-то в четыре сантиметра, воткнул его в землю и предложил провести тестовую рубку. Дима молча отдал меч полировальщику. Тот спокойно встал перед шестом, вздохнул, положил меч на правое плечо и шагнув вперёд нанёс быстрый удар сверху вниз наискось с оттягом назад разворачивая свой корпус слегка влево. Послышалось короткое «дзинь» и кусок шеста начисто срезаный отлетел влево. Сам же полировальщик даже не теряя равновесия застыл с мечом промеж ног. Дима похолодел от удивления. Он боялся этой мысли, но против правды не попрёшь – японская катана в его представлении уже не была «супер-мечом». Михаил осмотрел клинок, политуру и довольный отдал меч назад владельцу, прибавив по желанию Димы ещё пузырёк с маслом и тряпку для чистки. Опоясавшись им Дима мог спокойно идти навстречу новым приключениям. Только одно тревожило его – правильной техникой рубки этим мечом он не владел. И была вероятность что первый попавшийся средневековый гопник засунет ему этот прекрасный клинок прямо в жопу.

***

Конец двадцать первой части.

© Дядька Онуприй