Песня про зайцев, на новый лад.

Пятьдесят семь зайцев.
В день Восьмого марта- Катюшке!
Заяц схватился за голову. Знание было столь пронзительным, а понимание столь ясным, что ему стало страшно. Мысль ледяными лапами проскакала вдоль хребта, поднимая волоски весенней заячьей шерсти один за одним, отдельно друг от друга, и, сорвавшись с куцего хвостика, канула в пустоту. Вместе с тем она прочно обосновалась в заячьей голове, и принялась за своё, исконно мыслячье дело- начала свербить. Хвост же как начал вибрировать от прыжка мысли, так и не переставал.
Заяц схватился за голову.
«Я-заяц!»- думал он, начиная дрожать. – «Заяц!»
-Нужно взять себя в руки. В лапы. В руки. Неважно. – говорил себе заяц.- Я возьму себя в…ааааа!!!! Я- ЗАЯЦ!
Паника не проходила. «Какие у зайца руки?»
- И я, и дети мои- Зайцы!- изнывая, думал заяц, -и внуки будут..и жена! И дедушка был! Заяц! Я- потомственный трус. Кошмар. А кролики- мои двоюродные братья!
Заяц был близок к истерике.
На бьющегося с самим собой зайца из куста выломился кабан.
- Заяц? Ты чего шумишь? – прищурился он, поднимая правую переднюю ногу, чтобы не наступить на собеседника.- Я уж думал, случилось чего. А тут ты.
Кабан жевал какую-то старую ветку, чистил зубы: клык слева был треснут, и пренебрегать гигиеной рта было неразумно; шкура же его была потерта и в паре мест продырявлена: зимняя охота на кабанов в этих местах была разрешена, что, впрочем, нисколько не радовало главных её участников.
-Да!- сказал заяц.-Это я! Я! Заяц! Я-заяц!
- Ну и что? – прожевал кабан,- а я- вообще парнокопытное. И что с того? Я же не бегаю по всему лесу и не кричу: «Я-кабан! Я- кабан!»! Нет ведь?
Заяц помотал головой.
- Ну вот,- продолжал кабан,- А если б бегал- непременно б наступил на какого-нибудь такого зайца, и тот бы, в свою очередь, уже никуда побежать не смог. Кррр!- вдавливая опустившейся правой передней ногой в грунт невидимого зайца, изобразил кабан звук, от которого мысль с холодными лапами пробежала по заячьему хребту обратно,- Кррррр!!!!! Хы, хы…
Заяц, забившись под куст, слушал удаляющееся «Хы, хыыы!» кабана, и даже ненадолго перестал позиционировать себя как, собственно, зайца. Совсем ненадолго. До того момента, пока под этот же куст, сыто отдуваясь, не свалился волк.
- О!- слабо удивился он,- о! заяц! А ты как здесь?
Заяц повел глазами.
-Ну, чего молчишь? Ик?
-Я..я..я-зза…заза…за-заяц! Я заяц!
-Ну. Поздравляю, типа. Я, как бы, заметил. Ик.
-Нет!- осмелел заяц.- Ты не понимаешь! Я- за-яц! Заяц!
-Да что непонятного? Ты заяц. Я- типа хищник. Ик. И со временем, ик, я тебя…Ик.
В этом месте волк даже замялся. Он, вообще-то, в душе был незлым, и не хотел лишний раз расстраивать потенциальный обед- хотя бы потому, что расстроенный обед мог потом горчить.
-Нет, не понимаешь,- упорствовал заяц,- не понимаешь: представь на минуту, что ты –ТЫ!- заяц! Вот попробуй.
Волк попробовал.
-Ну это…типа как-то неприятно, наверное, да? –Понимающе спросил он у потенциального обеда минуту спустя.- Как-то…неудобно?
Заяц сокрушенно взглянул на волка, вздохнул, сокрушенно махнул лапой и побрел в глубь леса, бормоча: «Ну сьедят…что с того? Не это ведь…а, что там. Главное-то дело- я- за-яц! Заяц! С этим-то как жить? Заяц!»
Так он зашел под лося. Лось меланхолично жевал побеги вяза, давился голыми прутьями, с трудом разлепляя зубы, боролся с клейким соком, сплевывал старые почки- но жевал, потому что считал делом принципа для всякого лося в свободное время глодать прутья, причем вне зависимости от времени года. Заяц ткнулся лбом в переднюю его ногу, и повторил своё заклинание.
Лось опустил голову и с интересом взглянул на него.
- Заяц?
-А что, не видно?- саркастически ответил заяц, поднимая голову.- Что, я похож на слона? Или на крота? Да?
-Ага, значится, заяц, -удовлетворенно произнес лось. Он был нормальный лось, просто, в силу некоторого сходства по высоте с жирафом, имел с ним также некоторое сходство и по скорости восприятия.
-Значится, заяц. Угм. Ну и чего страдаешь? Чего шумишь?
-ДА!- заорал заяц- Я заяц! Пойми ты это, каланча рогатая…-Тут заяц осекся. Лосиная голова была комолой. Рога росли плохо: авитаминоз. – Ну, неважно. Главное, пойми: я- заяц! Как жить с этим? Заяц! Заяц! Это же просто позор!
Лось вздохнул. Подумал с минуту.
-Заяц, ты осёл,- Наконец, сказал лось.- У тебя мозги усохли, не иначе. Оглядись! Весна! Иди домой, там зайчиха твоя…ждет. А ты тут лес ворошишь своими воплями. Пошел!
Лось рявкнул не по-лосиному, и заяц пришел в себя, когда уже несся замысловатыми прыжками в самую чащу, не разбирая дороги и на бессознательном рефлексе путая след.
«Ну конечно! Заяц ведь.» - С горечью думал он,- «Что возьмешь- рряв!- и мчишься, аж из шкуры выпрыгиваешь.Тьфу.»
Над лесом сгустилась мартовская ночь. Заяц, еле переставляя лапы, брел по дорожке к своей норе: от него ощутимо пахло березовым соком и волчьей ягодой.
- Я- заяц!- горестно объявил он, качнувшись вперед и вручая букетик полыни стоящей в дверях жене. –Заяц! Ты п’нимаишь?
-Ну какой же ты заяц? – проворковала та, поддерживая неустойчивого мужа.- Ну какой же ты – заааяц? Ты же мой славный, любимый – мой зайчик! И я –тебя- люблю!
Сгущались сумерки, светила луна, и, хотя по началу марта соловьи и не пели, влюбленные сидели на завалинке, обнявшись, грея друг друга теплом своей шерстки, и уже почти совершенно успокоившийся заяц задумчиво перебирал шелковистые рыжие пряди супружницына длинного хвоста.
© Logic