Как я провел лето, деревенские развлечения

Лето. Жарко. Скучно до лени. Ничего делать не хотелось, работы не предвиделось. Звонок от деда и приглашение в гости было неожиданно воспринято на ура. Вообще, я чисто городской житель, из тех, кто видел свиней только по телевизору и уверен, что они дружат с медведями и одеты в клетчатые комбинезоны. Короче, я ехал в деревню, совершенно не представляя, что меня там ждет.
А ждала меня долгая утомительная дорога от остановки. Деда развлекал меня разговором и вначале я принимал в этом живейшее участие. Но через двадцать минут мое истощенное городом тело настойчиво требовало остановки или воды со льдом. Естественно, в поле с этим возникали определенные проблемы, но я стоически терпел.
- Хиляк, ты, внучек, - деда безжалостно взирал на меня.
Я пыхтел, утирал пот с лица и проклинал себя, жару, дорогу и все сельское хозяйство в целом.
Но всему есть предел и когда я плюхнулся на скамью у дома, а из двери вышла бабушка с банкой холоднющего кваса, я готов был поверить во всех богов сразу. Правда, вслед за бабушкой на крыльцо вышел Пончик. Пончика я не любил, хоть он был моим троюродным братом. Полный, с круглым лицом и легко краснеющими щеками. На голове его топорщились жидкие, белесые волосы, сквозь которые просвечивала розовая макушка. Лицо густо усеяно крупными веснушками, а полные губы кривились то ли в улыбке, то ли в гримасе недовольства.
Целый день я занимался чревоугодием. Бабушка постоянно что-то готовила или предлагала съесть. Мне наивно казалось, что меня потчуют, как царскую особу.
Вечером Пончик позвал меня на костер. Я, хоть и с опаской, согласился предаться деревенским развлечением, к тому же бабушка ни слова не сказала против, а деда брата даже поддержал. И вот я, двадцатитрехлетний лоб, впервые оказавшийся в деревне в относительно сознательном возрасте, предварительно густо намазавшись москитолом, плелся неведома куда.
Развлечение оказалось не таким романтичным, как я воображал. Красны девицы не прыгали через трещащие угли, никто не играл в «ручеек», парни не бегали в березовом бору, зажимая пахнущих хлебом пухлых девиц. Все было просто до обидного: разнополая молодежь от 15 до 25 сидела у речки перед большим костром и квасила самогон. Пили все. Тощие нагловатого вида девицы, мелкие пацаны, страшноватые парни, молчаливые парочки сидели кто с кружкой, кто со стаканом. Шла довольно вялая беседа, где-то недалеко тарахтел мотоцикл и раздавался визгливый женский смех.
-- Вот брат мой, Йоськой зовут. Он городской. Художник, - Пончик ехидно хмыкнул.
Меня оглядывали с интересом и презрением. Многие восприняли появление городского художника с ухмылкой, две девчонки лет по пятнадцать принялись что-то друг другу жарко шептать и хихикать. Мне тут же была вручена кружка с бодягой. Воцарилась тишина и, если честно, то я немного струхнул. Почувствовал себя проходящим какой-то обряд посвящения. Впрочем, я был студентом, к странным и подозрительным напиткам мне не привыкать. Хлопнул махом, не поморщившись. Пить могу долго, не опадая, так что этим вы меня не возьмете.
-- Вован, - довольно дружелюбно протянул руку короткостриженный бугай, наливший мне самогон.
Тест пройден. По очереди представились все парни, беседа ожила. Я слушал разговор, вежливо отвечал на вопросы и откровенно начинал скучать. Пончик плюхнулся возле какой-то девицы и принялся ей что-то заливать.
Тут к костру подбежало чудо с большим пакетом и котелком. У чуда были оттопыренные на 90 градусов уши, крупные зубы и рыжие лохматые волосы.
-- Ну чо, манаги сварим? – радостно спросил подошедший.
Все тут же зашевелились, одобрительно закивали и начали какой-то свой ритуал.
Что такое манага я знал. Но ни разу не пробовал и ритуал разглядывал с любопытством.
Над костром был водружен котелок, в него залито молоко и банка сгущенки. Чудо достало пакет конопли и потряс перед Вованом. Тот пакет отобрал, осмотрел и отложил. Котел накрыли крышкой для ускорения закипания.
-- Художник, молочище пробовал когда-нибудь? – на меня в упор смотрел Женек. Женьку было лет двадцать. Он обладал огромными плечами и широкой ухмылкой. Голос сиплый, взгляд хитрый. Но в вопросе угрозы не было, только любопытство.
- Не доводилось.
- Будешь?
- Буду.
Женек одобрительно кивнул. Откуда-то появилась гитара, высокий и какой-то весь угловатый парень (я не запомнил имени) взял пару аккордов и забренчал незнакомую песню. Не знал ее, кажется только я, потому что почти все подпевали. Вован и Чудо (оказавшееся Антоном) начали загружать в котелок коноплю. Они долго спорили, Антон настаивал на том, чтобы высыпать все, Вован же твердил, что в стеблях правды нет. В результате чудо, вздохнув, смирился.
- А ты и впрямь художник? – рядом оказалась длинноволосая особа женского пола с острым носом и отблесками костра в глазах.
- Иллюстратор, - поправил я. Уточнять, что рисую картинки к детским книжкам, не стал.
- Оооо, - протянула девчонка. – Я Оля. Ты на турбазу поплывешь?
- А?
- За речкой турбаза, сегодня дискотека там. Мы собирались на лодке плыть. Или вплавь, речка то не широкая.
- Может быть, - я неопределенно пожал плечами. Идея идти на дискотеку меня не вдохновляла.
- Понятно. Ты Серегин брат? Я не помню, чтобы ты приезжал. А я здесь каждый год летом живу.
Пока я пытался беседовать с местной аборигеншей, Антон с Вованом закончили варить манагу. По кругу пошла кружка, только теперь не с брагой, а с зеленым, странно пахнущим молоком.
Выпил я варево безропотно. Собственно ничего не изменилось. Не погасли звезды во вселенной, время тоже не остановилось…
Через полчаса веселая, то ли от манаги, то ли от самогона молодежь решила валить на дискотеку. Мне выдали еще одну порцию молочища, которое я так же меланхолично влил в себя. Либо они ее неправильно сварили, либо на меня все это не действует, решил я. Ничего необычного я не ощущал.
- Так ты поедешь? – спросила Оля, заглядывая мне в глаза.
- А почему бы и нет?
Идти спать не хотелось, да и стадное чувство дало мне пенделя под зад. Я засобирался вместе со всеми, помог залить костер, подтащить лодку из кустов к воде. Девчонки забрались в хлипкое суденышко, Вован сел на весла. Меня тоже посадили в лодку и вручили держать гитару. Я не возражал, лезть в воду не хотелось.
Я сидел, глядя на черную воду и ухмыляясь стойкости своего организма. Вован остановил лодку на середине речки.
- Я скупнусь по-быстрому, - сказал он, раздеваясь. Я пожал плечами, девчонки потеснились. Вован разделся и нырнул щучкой за борт. Я смотрел в черную воду…
… Я смотрел в черную воду и понимал, что на самом деле я не иллюстратор Йося, приехавший в деревню отдохнуть. Я на самом деле настоящий русский разведчик, переплавляющийся на другой берег. Смотрю я, а в руках у меня не гитара, а черная, блестящая базука.
Кровь моя была пропитана не кислородом, а духом патриотизма. В один миг меня стало распирать от любви к родине и значимости моей миссии.
А тут в борт лодки вцепилась вражеская рука. Шпион! Мелькнуло в голове.
Я глянул за борт и застыл в ужасе: около лодки плыло по меньшей мере пятеро врагов. Я вскину базуку на плечо:
- За родину!
Попытался выстрелить, но враг коварно качнул лодку и я едва не потерял равновесие.
- Манька, давай винтовку!
Глупая девчонка потеряла от страха голову и цеплялась мне за руки.
- Все хорошо Манька, прорвемся! – я схватил винтовку и все-таки скатился за борт.
На меня плыли пятеро, переговариваясь на своем проклятом гавкающем языке. Я барахтался в холодной воде, но винтовку из рук не выпускал. Солдат никогда не выпустит оружие. Вскинув ствол, я направил его на ближайшего фрица. Осечка. Перезарядил. Осечка.
- Можете сразу убить меня! Я все равно ничего не скажу! Врагу не сдается наш гордый варя-яяяяя-буль-буль…
Очнулся я на берегу. На мне сидел Вован и ржал.
- Ну ты Йоська даешь.
- Кажется немного глюкануло…
- Ага, немного. Ну-ка, отдай винтовку, - Вован отобрал у меня весло, в которое я вцепился так, что пальцы онемели.
Вокруг стаяли девчонки и неуверенно хихикали. Парни зато ржали в голос.
- А где Пон… Серега?
- Серега давно уже с Лелькой свалили. Эх ты. Давно я так не веселился. Хоть мне от тебя и досталось, - Вован продемонстрировал наливающийся синяк на плече.
- Как так? Я же мирный, я не дерусь… - скорее проблеял, чем возразил.
- Ага. Прикладом весла двинул, варяг. Хорошо хоть базуку девки у тебя отобрали.
Снова взрыв хохота. Я поднялся и смущенно попытался отряхнуться. В насквозь мокрой одежде это явно выглядело глупо.
- Я, пожалуй, домой пойду, переоденусь. И спать. А то еще войну объявлю кому-нибудь, - сказал со смешком, а сам покраснел.
Вован похлопал по плечу:
- Давай, варяг. Завтра приходи, мы жареху сбацаем.
Кажется, у меня появилось новое прозвище. Ребята со смехом прощались, подмигивали вполне дружелюбно. Я воспрял духом и потопал к дому.
Женский силуэт у скамьи я приметил сразу. Видимо Оля решила познакомиться поближе, даже не смотря на мой приход. Она стояла, призывно маня меня. Я окинул взглядом плавные линии ее тела, а она ничего так, пышненькая. Я становлюсь тут популярен. Подошел к ней, обнял за талию:
- Может, пройдем ко мне в комнату?
И получил совсем не женский тычок в бок.
- Ты чо, офонарел совсем с самогона? - раздался недовольный голос Пончика.
- Блять.
Я отшатнулся. Нененене, спать, спать и только спать. И больше никакого молочища. Никогда в жизни.

© СиниЙося