Фортель

Неспешно прогуливаясь по набережной, Аркадий Сергеевич размышлял: «Какой бы фортель этакий выкинуть?..» Учитывая его дородность, пожалуй, даже полноту, мы бы заподозрили, что не на всякий фортель он и способен-то. Однако когда кончиком трости был ловко подброшен небольшой камушек, а затем не менее ловко, будто бейсбольной битой, он был отправлен почти на середину речки, наше мнение могло бы и поменяться. Как, например, оно поменялось у пары смекалистых сорок-трещоток, что сразу же взлетели с веток, где до этого увлеченно делились последними сплетнями, и поспешили убраться подальше от греха и булыжника.

Аркадий Сергеевич маялся, хотя начался июль и, вроде, пора уже было июлиться. Но не получалось никак. Руки чесались, мысли торопились и толкались, глаза глядели куда-то вдаль, пока ноги мерно ступали по асфальту. Бывает, знаете ли, такое состояние, когда цели никакой нет, а желание что-то сделать оформилось в некую силу, которая ведет невесть зачем в неизвестном направлении. И вот идешь, идешь, на душе как-то смутно, неспокойно — и бах, спотыкаешься, например, или спрашивает кто-то, как пройти в библиотеку, или просто птица какая-нибудь нагадит. И проходит это странное ощущение несделанного.

Но к сожалению, а может быть, и не к нему, Аркадий (как называли его в молодости друзья, коих к зрелости не осталось) никогда так и не приходил в уравновешенное и полностью удовлетворенное состояние. То есть даже после десятка тефтелей, без которых он не представлял себе нормального обеда, и всегда вставал из-за стола, с шумом отодвигая стул, — и был по-прежнему неумиротворен, и шел выкидывать фортели.

Фортели Аркадия Сергеевича были хорошо известны всем жителям города. Как правило, заключались они, действительно, в выкидывании, подбрасывании и метании тех или иных предметов. В булочной пекарь мог свежеиспеченным калачом получить промеж глаз. По справедливости надо сказать, что тесто бывало, бывало-таки прокисшим… Сапожник видывал не раз, как башмаки висят на фонарных столбах — те пары, которые сшиты на одну левую или на одну правую ногу. А уж в ресторанах во всем городе так уж очень давно научились готовить просто восхитительные тефтели. Как это неудивительно, но Аркадия Сергеевича недолюбливало большинство обывателей.

А он как раз наоборот, любил всех и каждого в отдельности: и пекаря с кислым хлебом, и неуклюжего парикмахера, и неряшливого дворника, и плохо знающего арифметику счетовода, и весь этот нелепый город со всеми его окурками, брошенными рядом с урнами, и покосившимися фонарями, которые обычно вспоминали включить только ближе к утру. Он, может быть, был единственным в городе, кто замечал эти недостатки. Думаете, легко с этим жить?

Но не будем о грустном. Был чудесный летний день, Аркадий Сергеевич прогуливался по набережной и подбрасывал тросточкой камни. Поравнявшись с двумя молодыми людьми, которые, завидев его, швырнули окурки не на землю, но в специально придуманные для этого емкости, он широко улыбнулся в ответ на показанную фигу. Проходя мимо играющих детишек, ловко сбил запутавшегося в ветвях дерева воздушного змея и запустил на спор пару камней выше неба — неизвестно, упали они уже или до сих пор летят.

Миновав парковую зону, пошел по дороге, уходя все дальше и дальше.

Прошло каких-то пару лет. Города сменяли друг друга, перед глазами мельтешили лица людей — недостаточно аккуратных, чего-то не умеющих, несовершенных, обыкновенных, — а Аркадий Сергеевич все шагал и шагал, выкидывая различные фортели и подбрасывая различные предметы. И вот, наконец, он обошел землю (что скрывать, она же круглая!) и вновь оказался в своем родном городе.

Память человеческая коротка. Когда пекарь получил по лбу калачом, повар — тефтелей, парикмахер — миской с холодной водой, а кто-то еще чем-то, люди собрались на площади и стали думать, что делать. Фонари и окурки — это были привычные и незаметные проблемы, калачом же по лбу — хорошо забытые, то бишь новые. Долго, долго гудела толпа, обсуждая, как прекратить эти фортели, пока верное решение не было найдено.

На следующее утро на площади появилась огромная катапульта. Аркадия Сергеевича накормили свежайшим хлебом и вкуснейшими тефтелями, очень аккуратно побрили, подстригли и усадили в катапульту. И хорошенько подбросили, как он сам всегда делал.

Так и летает, наверное. Город без него немного погрустил – все-таки чего-то не хватало. Но к этому же можно привыкнуть.

© Прушкин
Редакция ©Ringa