КОЛБАСА. Love Story, Буквы

КОЛБАСА. Love story

…В то полузабытое время, когда Союз ещё был Союзом, когда на прилавках магазинов была только сомнительного цвета морская капуста, а над прилавками торчали бульдожьи морды продавщиц, способных на одно слово покупателя ответить двадцатью, при этом ни разу не повторившись, когда водка стоила.. Эх, да что там говорить!
В то далёкое время в одном из цехов ЗИЛа работали два кореша-закадыки, Степаныч и Петрович, мужики, в общем-то, неплохие. Помимо совместной трудовой деятельности их объединяла невинная страстишка к футболу и горячительным напиткам, поэтому футбол и литропол были основными темами их непритязательных бесед.
Вот и в тот раз они собрались на кухне у Степаныча, и в компании супружницы Степаныча, весьма объёмной леди по имени Зинаида, владелицы внушительного размера груди и «кормы», не знамо как проходящей через дверные проёмы. (см. «Допуска и посадки». Техгиз. 1967 г.), а также четырёх бутылок, в которых плескался божественный обжигающий напиток.
Собственно, две из них уже были проинвестированы в их организмы под нехитрую закуску в виде палки колбасы, сырка «Дружба» и пары развалившихся консервированных помидорин. Конструктивная беседа вяло переходила с игры Олега Блохина на очередной ляп, допущенный в речи калифствующим кадавром, с прогнозов на урожай огурцов в этом году на раздолбайство отпрысков.
В этот раз Степаныч был не в форме. То ли упало «на старые дрожжи», то ли он просто устал, поэтому всё время норовил положить одурманенную хмельными парами голову на стол. Зинаида игриво переглядывалась с Петровичем. В свой неполный сороковник она, как и всякая женщина, мечтала о мужской ласке, между тем как супруг её, имея основным направлением своей деятельности служение Бахусу, осчастливливал её сим приятным действом весьма нечасто, и в те разы, собственно, и были зачаты два спиногрыза, сладко сопящие носиками-курносиками в соседней комнате. Только круглый идиот не мог заметить авансов, раздаваемых пышной Зинаидой, а Петрович был далеко не дурак. Подождав, пока хмельная головушка Степаныча придёт в очередное соприкосновение со столом, Зинаид потащила Петровича в гостиную, где они слились в жарких объятьях. Петрович мял и тискал её грудь («Шестой номер!» – намётанным глазом определил он), потом переместил шаловливые ручонки ниже ватерлинии. О да, там было, за что подержаться! Но шаркающие шаги по коридору заставили их мгновенно отпрыгнуть друг от друга.
На пороге появился Степаныч. Минуту другую он созерцал парочку, а потом закономерно поинтересовался:
- А чё… вы.. здсь.. длт?...
- Это мы, Ванечка, детей уложили, а то что-то спят плохо! – моментально нашлась Зинаида, поскольку в такие моменты реакция у баб, как правило, срабатывает моментально.
- А-а-а-а-а, ик! – протянул Степаныч, добрёл до продавленного дивана, рухнул на него и тут же захрапел.
Зинаида прошествовала с Петровичем на кухню, где действо, именуемое сексологами прелюдией, повторилось. Петрович стал смелее, его мозолистые рабочие руки залезли Зинаиде под халат и стали снимать с её задницы панталоны с начёсом цвета больного коклюшем хамелеона, ибо французский «от кутюр» ещё не был привит на просторах нашей сказочной страны. Зинаида страстно задышала, позволяя Петровичу снять с неё данный предмет гардероба, а потом сама приняла позу, которую мы деликатно, на французский манер, назовём «а-ля ваш». Петрович, которого стал заводить круглый и белый зад Зинаиды, расстегнул ширинку, чтобы, по меткому выражению китайцев, засунуть свой «нефритовый стержень» в «храм распустившегося лотоса». Но! Вот тут всегда и возникает это пресловутое «Но!». «Нефритовый стержень» Петровича в итоге оказался совсем даже не «стержнем», а под влиянием выпитого находился в том состоянии, которое один остроумный английский старикан, в ответ на замечание, что у него не застёгнута ширинка, ответил: «Мёртвый орёл из гнезда не вылетит!» ( © У. Черчилль). На все попытки Петровича осуществить эрекцию рукотворным способом мерзавец продолжал показывать «полшестого».
- Ну, чего ты там копаешься? - недовольно пробурчала Зинаида, ибо её «нефритовый замок» находился в состоянии любовного томления и исходил ручейком.
- Сейчас-сейчас! – пробормотал Петрович. Тут он заметил на столе оставшиеся полпалки колбасы, и недолго думая, воткнул его Зинаиде в истосковавшееся лоно. Зинаида страстно застонала.
- Ещё, ещё! - томно просила она.
Петрович, уже ни о чём не думая, продолжал сношать её колбасой.
Но тут, Зинаида, вспомнив что-то, поинтересовалась:
- Подожди, а гандоны у тебя есть?
- А, да, как же!- на автомате произнёс Петрович и поплёлся к пиджаку, чтобы из внутреннего кармана извлечь пресловутое «изделие № 2» Баковского завода. Колбасу же, забывшись, он оставил в «храме цветущего лотоса» партнёрши.
Когда же он обернулся к Зинаиде, он увидел её просто охреневшие глаза, ибо она уже сидела на табуретке с раздвинутыми ногами и пыталась извлечь из «нефритовой ступы» злополучную колбасу, которую засосало так, что извлечь не было никакой возможности.
- Гад! Сволочь! Мудила! – далее со стороны Зинаиды последовали ещё более выспренние выражения, довольно метко характеризующие интеллектуальные, моральные и физические достоинства Петровича.
На вопли супруги вышел из астрала и выдвинулся на кухню Степаныч. Некоторое время созерцая альтернативный вариант репинской картины «Не ждали!», сообразил, что к чему, и… (Следующая сцена из-за обилия ненормативной лексики и сцен насилия вырезана цензурой).
… Солнечный день. Чирикают воробьи, томно кадрятся голуби, ветерок тихонечко шевелит листву. Степаныч и Петрович, покуривая, сидят на лавочке, по очереди потягивая пивко из стоящей рядом трёхлитровой банки. Хорошо! Особенно после пятнадцати суток….

© ШтурмБанфюрер
Это сообщение отредактировал Штурмбанфюрер - 4 мая 2008 в 09:36